Зал

Кейл тяжело вздохнул, и накрыл голову подушкой. Из открытого окна разливались лучи солнца. Хенитьюз застонал. Кто раскрыл балдахин? Три маленьких тела с разбегу упали на него, и мужчина поперхнулся. Раон, в последнее время, заметно подрос. -- Человек! Просыпайся, пойдём скорее! Ты помнишь? Сегодня фестиваль королевства! -- Кейл натянул одеяло, бурча: -- Не помню. Я хочу спать. Хонг с Он заканючили: -- Ну ты же обещал! Грусть в их голосе болезненно отдавалась в сердце, и Кейл вздохнул. Он так и не понял, когда стал родителем. Котята тут недавно оповестили его о том, что собираются взять его фамилию. Отказались от своей идеи довольно быстро, когда Эрухабен напомнил им, что их виду в принципе не нужны фамилии, но Хенитьюз успел задуматься о жизни. И его ещё спрашивали иногда, планирует ли он детей. Они у него уже есть. Он многодетный отец. Кейл уже успел про себя оплакать свою участь отца — одиночки (если бы это кто-то слышал, они бы подавились воздухом), но тут в комнату вошёл Рон — чашка лимонада в его руках отбивала вообще все мысли. Ладно. Фестиваль достижений королевства Роан. Не так уж и страшно. Он обещал Альберу, что обязательно увидится с ним сегодня. Кейл вздохнул, и, откинув одеяло, посмотрел на потолок. Какая печальная у него судьба. Уже третий день не может проспать до обеда. Ужас.   ***   Улицы пестрели украшениями и людьми. Кейл прикрыл глаза от яркого солнца и вздохнул. Дети убежали вперёд, рассматривая прилавки. Чхве Хан шёл за ним, рассматривая людей. Хенитьюз считал, что фестиваль — хорошее дело, но совершенно не хотел ходить в этом шуме. На площади раздавалась музыка, и чем ближе они подходили к дворцу — тем больше было людей из других королевств, судя по их одежде. Раон появился перед ним, указывая на прилавок со шкатулками ручной работы: -- Человек! Мне нужна такая, чтобы хранить в ней деньги!  -- Хонг и Он, в виде детей, подбежали к нему, и схватились за штанину: -- Нам тоже, тоже! Кейл вздохнул. Он купил детям шкатулки, и они, сияя счастливыми мордашками, потащили его смотреть на музыкантов. Музыка в королевстве Роан была довольно простой, без чего-то вычурно сложного, с приятными мотивами. Больше подходящая для танцев. Чхве Хан, явно уже слышавший мелодию, напевал её себе под нос.   Люди начали пританцовывать, разделяясь на несколько хороводов, и Кейл, боясь попасть под раздачу, отошёл. Вскоре темп начал ускоряться. Хенитьюз не любил танцевать. Но Хонг взял его за руку, затаскивая в круг из людей, и мужчине пришлось присоединиться. Движения были простые — разойтись, сойтись, притопнуть, покружиться, но скорость становилась всё больше. Люди хохотали, когда у них не получалось успеть, зрители начали хлопать, и Кейл почувствовал, что у него растрепалась причёска. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и, видя, что дети начинают отставать, сильнее сжал ладошки: -- Ну, давайте! Раз уж вы меня затащили сюда, то мы не можем проиграть! -- Хонг засмеялся, они с Он переглянулись и продолжили с новыми силами, делая особенно сильный притоп ногой. Раон, невидимый над их головами, восхитился: -- Человек! У тебя отлично получается! Кейл, задыхаясь, кивнул. Может быть. Музыка, наконец, закончилась и все взорвались овациями и смехом. Хенитьюз тяжело вздохнул, вытирая лоб рукавом. Такие развлечения были не по нему. Его дернули за рукав, заставив посмотреть вниз — Он показала ему на выставку скульптур, а Хонг на конкурс по поеданию яблок. Раон звонко отозвался в голове:   -- А я хочу покидать камни в мишени! -- Кейл покачал головой: -- Тогда тебе придётся стать человеком. -- Дракон вздохнул, и, отпустившись на землю, в мгновение стал черноволосым мальчиком. Кейл кивнул: -- Молодец, -- И погладил Раона по голове — у ребёнка плохо получалось контролировать человеческий облик. Мужчина обвёл взглядом все три предложенных развлечения, обернулся на Чве Хана и внезапно вспомнил: -- О! Я, кажется, обещал Альберу прийти к нему сегодня. -- Мечник посмотрел Кейлу в глаза. Они молчали несколько секунд. Чве Хан вздохнул: -- Хорошо, Кейл-ним. Идите, я побуду с детьми. -- Раон помахал ладошкой: -- Удачи, человек! Надеюсь что ты успеешь вернуться к вечернему салюту! -- Кейл кивнул: -- Постараюсь.   ***   Приëмный зал был пуст. Шаги гулко отражались от стен, и эта тишина была невероятным контрастом после шума фестиваля. Слуга, встретивший его у входа в замок сказал, куда Хенитьюзу нужно идти, и исчез. Замок вообще был непривычно тих. Альберу сидел в одном единственном, оставшимся в помещении кресле, и что-то читал. Кейл подошёл к нему, и когда король перевёл на него взгляд, поклонился, прикладывая руку к сердцу: -- Солнце нашего королевства, вы всё работаете? -- Кроссман усмехнулся: -- Занимаю время в ожидании тебя. -- Хенитьюз поднял уголок губ, и подойдя совсем близко, поставил колено рядом с бедром Альберу, наклоняясь: -- Я настолько важная личность, чтобы меня ждать? -- Король улыбнулся, и подался вперёд, соединяя их губы. Положил руки на чужую талию, и властным движением подтянул Кейла к себе. Хенитьюз охнул, вынужденно оказываясь на чужих коленях: -- Ваше величество!   Альберу ничего ему на это не ответил. Только положил руку на его ягодицу, притянул ещё ближе, и углубил поцелуй, лишая Кейла возможности хоть как-то возмущаться. Хенитьюз расслабился, закинув руки на его плечи и вздрогнул, когда горячая ладонь прошлась по его бедру, широко оглаживая кожу. Альберу вытащил кусок его рубашки и скользнул рукой под ткань, по поджавшемуся животу к тёплой груди. Повторил движение, оглаживая рёбра, прижался ближе, толкаясь. Кейл застонал, и попытался прервать поцелуй. Отстранился, слабо хныча, когда Кроссман прихватил зубами его нижнюю губу, явно недовольный. Пробормотал, не отдаляясь слишком сильно: -- Общее помещение, кто-нибудь зайдёт. -- Альберу закатил глаза, бормоча в чужие губы: -- Не зайдёт. Впился поцелуем, вызывая у Хенитьюза тихий всхлип, и скользнул ладонью к кромке чужих брюк. Кейл вздрогнул, и застонал в чужие губы, когда сильные пальцы, пробравшиеся под бельё, сжали его. -- Альберу... -- Говорить не очень получалось — король явно не желал слышать от него ничего кроме стонов. Кроссман улыбнулся в его губы, огладил языком нëбо, заставляя прищурится и в этот же момент, сжал ладонь, скользя вниз и в верх. Хенитьюз захныкал в чужие губы, понимая, что это слишком грубо — он не продержится и минуту. Альберу это прекрасно знал, но движения не остановил. Только прикусил чужую губу, оттягивая, и сильнее сжал руку на чужой талии. Кейл задрожал и, всхлипнув, вскинул голову, щурясь. Кроссман не упустил момента, кусая его шею, заставляя Хенитьюза надломлено застонать: -- Альберу... -- И расслабиться, обмякая в чужих объятьях. Король лениво целовал его шею. Кейл надул губы: -- А ты? -- Кроссман улыбнулся: -- У меня другая цель. Ну-ка, позволь мне встать. -- Кейл в недоумении повертел головой, когда его подняли, и, развернув, усадили на кресло. Альберу расстегнул ещё одну пуговицу его рубашки, убрал свисающую алую прядку за ухо: -- Сегодня фестиваль нашего королевства, и мы показываем наши достижения, сокровища и гордости. -- Хенитьюз, растекшийся по красной обивке, расслабленный и растерянный, в недоумении наклоняя голову. Альберу достал из кармана маленький хрустальный шар, делающий две-три фотографии, и продолжил, -- Но какая потеря для нашего королевства: самую большую нашу гордость мы никому сегодня не показываем, и не восхваляем. Кейл почувствовал как загорелись его уши. Альберу, поднял сферу, нажимая что-то на ней: -- Поэтому я хочу запечатлеть тебя, хотя бы для личного пользования, в самом привлекательном виде. Хенитьюз смиренно вздохнул: -- Растрёпанного? Альберу покачал головой, смотря на него совершенно любящими глазами: -- Расслабленного и удовлетворенного. Кейл фыркнул, и чуть поднял голову. Ладно, пусть балуется. Только фотографию потом нужно будет стащить и сжечь. Непременно. ㅤ