Первая, она же и последняя

Здание конгресса было снова переполнено людьми, но сейчас они о чем-то переживали, бегали и что-то передавали друг другу. Было не спокойно. Интересно, из-за чего же? — Нэйтан! — Бронкс, мать твою, ты чего?! — Что с ним?! — Нью-Йорк, очнись! Подобные фразы и слова раздавались в зале заседаний, а над потерявшим сознание телом блондина склонились многие политики, даже Вашингтон впервые показал подобные эмоции при людях. Черные очки были разбиты и лежали где-то в стороне, но это сейчас не имело какого-то значения. — В башнях авария! Самолёт врезался в башни-близнецы! Многие глянули на вход в зал, где молодая дама озвучивала только пришедшую новость. Теперь понятно, что же случилось с одним из самых активных городов штатов. — Срочно направьте туда всех, кто сейчас свободен. Нужно быстрее помочь людям и разобрать место аварии. — сказал Вашингтон держа в своих руках тело подчинённого. Он дышит — значит всё будет хорошо. *** — Ну что, как наш Нью-Йорк? — говорит Москва подходя к курящему и складывая руки на груди, чуть поднимая уголки губ. — Вполне неплохо, башни были отстроены… Полиция пришла к выводу о том, что это были террористы. Кхм… Но спасибо за помощь. — Нет проблем, ты же знаешь, что я был рад помочь тебе. Московский сделал несколько шагов к американцу и забрал из его губ сигарету выбрасывая её в мусор. Бронкса завели под козырек и прижали к стене спиной, тем самым ставя его в безвыходное положение. — Если вспомнить, после чего ты мне помог, то-о-о… — Ну-ну, лучше умолчать про это, верно? — You're right, Moscow. Лица по воле каждого приблизились к друг другу начиная создавать взаимодействие губ. Доминирование было взято на Михаила, который ловко подчинял себе Нэйтана и не давал уйти. Сопротивляться не было смысла, да и к чему это? Руки младшего схватились на чужие плечи и стали сжимать ткань костюма в своих ладонях. Тихие мычания сквозь поцелуй были посвящены только мужчине, никому больше. К большому сожалению им пришлось прервать связь языков, ведь оппонента стал беспокоить звук телефона. Йорк слегка протер губы рукой, дабы скрыть некоторые следы в виде подозрительной влажности. — Ох, прости, это Санкт-Петербург. Я пойду, мне ещё нужно к Вашингтону быстро заскочить и потом вылетать обратно. Напишешь на мой внутренний номер, как закончишь? — Конечно, Майкл. Парень с лёгкостью отпустил Москву от себя вынимая из пачки новую сигарету. Глаза за черными линзами очков смело следовали за фигурой, пока та вовсе не скрылась в толпе других работников. Не было никаких сомнений на счёт Михаила, он действительно помог младшему и поставил на ноги, помог другим городам своими силами. Ему есть смысл доверять даже с тем фактом, что они частенько не ладят с Вашингтоном из-за собственных амбиций и целей. Тишина прервалась сообщением, которое пришло на телефон. Парень легко вынул его из кармана брюк и сразу открыл сообщение. Это было голосовое от какого-то незнакомца. Пожав плечами он повысил громкость динамика и нажал на проигрывание. Из низа гаджета стал слышаться довольно знакомый голос. Это… Москва? Странно, ведь его номер есть у Бронкса. «— Михаил Юрьевич, вы уверены? Это может вызвать явные политические проблемы… — Не волнуйтесь, я с этим справлюсь. — Но это опасно! Вы хотите пожертвовать самолётом с гражданскими, чтобы пробраться ближе к Америке? Это абсурд! — Вы сомневаетесь в моих действиях? Нью-Йорк ещё молод, он дорожит своим городом как зеницей Ока и связан с ним более чем крепко. Любой пожар или снос здания он ощущает прекрасно. Эта авария даст мне преимущество. — Но не нужно жертвовать мирными жителями, Михаил! — Я беру все последствия на свои плечи, но ваша задача — направить самолёт в башни. Ясно? Это приказ. — … Да, Михаил Юрьевич.» На этом диалог обрывается. Нэйтан смотрит в землю, исследуя каждый контур тротуара. — Nonsense. Fucking nonsense. Нет, это просто хорошая работа в программах. Это точно говорил не Москва. Он не мог такого совершить и сказать. Этими мыслями он успокаивал себя, ведь какого-то голосового сообщения в виде доказательств преступления не достаточно. К тому же, даже если бы это было правдой — Нью-Йорк не поверит в это. Только он докурил сигарету и выдохнул никотин — ему снова пришло сообщение. С неохотой открывая чат с тем же незнакомцем высветилось видео. Тихо выдохнув Нэйтан нажал на воспроизводство файла, начиная внимательно слушать и смотреть. «— Москва, это рисковый ход, не считаешь? — Считаю, однако мне нужно всего несколько людей согласных на самоубийство. — Слушай, ты совсем уже головой поехал? Никто не согласится на верную смерть так просто. — Согласятся. У многих уже нет смысла в жизни, по этой причине мне нужно пару человек для этого дела. — А если заподозрят? — Не заподозрят, я всё продумал, к тому же у меня есть козырь. — … Чтож, хорошо. За тобой должок. — Ага. — сухо ответил Михаил передавая в чужие руки явно не малую сумму.» Руки Нью-Йорка сжали в себе телефон, а затем вовсе отключили его. Его пытаются запутать. Пытаются промыть мозги… Ну уж нет, этому не бывать. Однако, как бы то ни было — душу стали терзать сомнения. Если это всё устроил он, то и вся это помощь, все эти слова — фальш? От таких мыслей блондин лишь похлопал себя по щекам убирая черный прямоугольник в карман и направляясь к Вашингтону. Как иногда говорит Москва: Доверяй, но проверяй. Именно это и хочет сделать Бронкс, чтобы удостовериться в неправдивости этих видео и аудио материалов. В любом случае так будет лучше. Пускай не будет спать, есть, совсем откажется от обычных потребностей — он готов, лишь бы эти подозрения не подтвердились. *** К удивлению истощение организма началось только на третьей неделе отсутствия абсолютно всего. Он мало ел, пил только газировки, спал от силы минут сорок в день… В самом городе из-за этого было так же не лучше. Вечные дожди, частые сбои в системе города, крупные пожары и грабежи… Всё для того, чтобы опровергнуть присланный недавно материал. Однако, некоторым приближенным людям Нью-Йорка удалось найти хоть что-то, но оно не обрадовало его, никак. Это был лишь охранник какого-то малого предприятия, но он рассказал, что видел, как Московский действительно приезжал в офис местного магната. Но на счёт диалогов он не смог дать информацию, потому Нэйт сейчас сидел и просматривал камеры улиц. И от них пользы не было. Очки мигом слетели с переносицы и были оставлены в стороне. Каким бы не был противным Бронкс — он стал ловить руками солоноватые капли, что стекали с его глаз. Это действительно тяжело, он не может и дальше так стараться, у него нет сил. Но есть терзания в сердце, сомнения, недоверие. В одной из переписок Нэйт постарался осторожно подтолкнуть из разговор на тему террористов, но Москва продолжал или разговаривать на предыдущую тему, или старался увести от этого беседу. Такие действия тоже подливали масло в огонь. — I do not believe in that! — кричит парень в собственные ладони, пытаясь успокоить себя, но всё становилось только хуже. Телефон вновь стал подавать звуки, но уже звонка. Одного только взгляда на надпись хватило, чтобы вновь сильнее зарыдать от своей беспомощности. Звонил Москва. Для чего? Не понятно, но и не хотелось знать это сейчас. Честно, он редко мог заплакать вот так. Это один из немногих случаев, когда Йорк действительно не мог что-то сделать даже для себя, не то что для других. *** — Нэйт, ты чего не берешь трубку? Не отвечаешь на сообщения, у тебя всё хорошо? На пороге его квартиры стоял Михаил, который стучал в дверь уже минут десять. Блондин лишь сидел внутри дома и думал, открывать ли ему или нет. Но руки сами потянулись к защёлке и ручке отворяя поверхность. — Ну наконец-то, я уж думал, что ты на меня обиделся-… Взгляд столицы мигом упал на состояние хозяина квартиры. Тело тощее, огромные круги под глазами… — Эй, ты чего это? Что у тебя случилось? — Fuck you, Michael. — Воу… Что случилось? Может я смогу как-то помочь? — Get lost. — Что я сделал, раз ты меня прогоняешь? — старший сделал несколько уверенных шагов на младшего, после чего кладя руки на его спину изображая некие объятия. — Расскажи, что случилось? Бронкс не хотел тактильности сейчас, ведь эти касания не только разбивали сердце, но и грели его остатки, что заставляли метаться между какой-никакой любовью и самым настоящим презрением. — Я знаю, что это ты направил в мои башни самолёт. — тихо проговорил Нью-Йорк вылезая из объятий русского. Американец стал внимательно следить за каждым движением тела и глаз, следил за мимикой: всё это менялось прямо перед лицом и даже не скрывалось. — Забавно, — отвечает мужчина резко хватая парня за волосы и оттаскивая к стене. — и кто же тебе подсказал? — Я… сам. — тихо шипит парень берясь за чужую руку и пытаясь убрать её, но чужая хватка явно сильнее в несколько раз. — отпусти… — Знаешь, я ведь почти добрался до цели, но ты всё испортил, снова. — Волосы стали оттягиваться назад, заставляя Нэйтана зажмуриться сквозь линзы очков. Украшение одним лишь движением слетело и снова разбилось: снова новые покупать надо. Это уже третьи за неделю. Теперь Москва видел ещё более усталый от всего взгляд, в котором была сплошная ненависть к пришедшему. — I hate you. May you burn in the fire of 1812. — говорит американец пытаясь оттолкнуть от себя крупное тело. Но всё было бесполезно. — Мне не раз это желали, может, есть что-то по интереснее? Может, попробуешь вызвать у меня жалость, как тогда, во время аварии? Забавно ведь вышло, не находишь? Ты так глупо доверился мне… Стыдно? — Стыдно. Стыдно за то, что поверил, доверил… Но больше такого никогда не будет. — под конец голос снова дрогнул, показалось, что у Бронкса снова случится нервный срыв из-за всего этого. Даже появились мысли о том, что ему ещё врежут пару раз, чтобы уж наверняка показать его идиотизм. Но, почему этого не последовало? — Ты жалок, Нью-Йорк. Настолько, что блевать хочется. — светлые локоны были отпущены резко, небрежно. Всего несколько секунд и дверь с громким хлопком закрылась. Парень сидел на полу оперевшись о стену. Знают не многие, но ему тяжело приходится переживать предательства настолько ставших близкими людей… Москва пожалеет о том, что вообще решился на такое. Но отчаяние вытесняло месть из осколков сердца, голову стали заполнять некоторые не самые хорошие мысли. А что если закончить с этим раз и навсегда? *** Очередное собрание в Вашингтоне, на который Михаил с большой неохотой явился. Другие политики встретили его молчанием, даже сам Джеймс не поприветствовал, а взгляды были направлены с тем же негативом. — Михаил Юрьевич, надеюсь, вы довольны своей работой. — Не понимаю о чём ты, Вашингтон. — Действительно? Тогда очень жаль, раз ты совсем не интересуешься тем, что случилось по твоей вине. — И что же произошло? — он мог бы ещё спросить на счёт Йорка, но было чувство, что ответ на это найдется сам. —… Нэйтан получил передоз успокоительными и сейчас находится в плохом состоянии, врачи не дают хороших прогнозов и есть вероятность летального исхода. Он оставил записку о том, что в этом виноват ты и только. Таких надписей просто так не оставляют, потому, надеюсь, ты доволен собой. Российская столица пребывала остаток рассказа в неком ошеломлении. А не переборщил ли он с этим планом? Не пожалеет ли в будущем о своих корыстных мыслях в сторону парня? Чёрт знает.