Часть 1

— Чёртова дура. Элоиза, впервые в жизни громко произнося ругательства, словно не ожидала услышать свой собственный голос, говорящий столь непристойные слова, пусть в данном случае причина и оправдывала подобные проявления невоспитанности. Несколько часов назад светящийся от счастья Колин во всеуслышание объявил о, так сказать, литературном псевдониме его обожаемой невесты, что привело в безумный восторг всех посетителей относительно скучного, на первый взгляд, вечера. Всех, кроме одной конкретной особы, разумеется. Сторонний обозреватель, гипотетически просидевший в наблюдательной вышке последние три брачных сезона, мог бы с уверенностью назвать Крессиду Каупер главной неудачницей Лондона. Обладая всеми необходимыми качествами для получения мужского внимания – красотой, красноречием, умом, умением танцевать в конце концов, — она, как ни странно, умудрилась остаться без единого предложения о замужестве. И если сторонний обозреватель, за неимением некоей весьма личной информации, мог бы списать это на её, откровенно говоря, не самый кроткий нрав, то Элоиза Бриджертон, сей личной информацией как раз обладавшая, имела на данный счёт более развернутое мнение. — Как она только могла додуматься до этого? Я ведь говорила ей, что добром это не кончится и последствия могут оказаться чудовищными! – Элоиза нахаживала круги по комнате бывшей бывшей подруги, сотрясая воздух гневными репликами, в то время как Пенелопа, пусть и витая в облаках от счастья, все же пыталась, довольно вяло, откровенно говоря, включиться в проблемы Крессиды. — С ней всё будет в порядке! Наверное. – Пенелопа пожала плечами. – Почему ты вообще думаешь, что у неё будут какие-то проблемы? То есть ты же понимаешь, что репутацией Кауперы и так похвастаться не могли – скандалом больше, скандалом меньше… — Я говорю не о репутации, Пен, просто для неё это может вылиться в очень серьёзные последствия! Ты не представляешь себе насколько она, в глубине души, ранима. Одному Богу известно какие мысли она сейчас прокручивает в голове! Для Элоизы подобное поведение было слегка нетипично, не говоря уже о том, что она переступила через свою обиду и обратилась за помощью к «предательнице», чего от неё уж точно нельзя было ожидать, и ликующее настроение Пенелопы постепенно сменялось любопытством и обеспокоенностью. — Я, судя по всему, многого не знаю, но мы точно говорим об одном и том же человеке? Мисс Каупер, знаешь ли, не сильно была похожа на хрупкую невинную овечку, особенно объявив посреди толпы о том, что является самой Леди Уистлдаун! – в Пенелопе жила обида как на многочисленные нападки Крессиды, так и на попытку присвоения наработанной с таким трудом славы, но Элоиза мгновенно обратила её же оружие против неё самой. — Да, Пенелопа, в невинных овечках уж ты-то точно разбираешься! «Разве не чудо, что я нашла вас среди этой роскоши»! – Элоиза старалась звучать максимально насмешливо, кривляясь и передразнивая реплики Пенелопы тоненьким голоском. – «Мне нужно подышать свежим воздухом»! «Разве Леди Уистлдаун не развлекает нас»? Подумать только, как же за этими щёчками мог прятаться такой талант к злословию? Пенелопа решила, что лишний раз эту тему поднимать не стоит, да и не в том она была положении — вносить смуту в столь хрупкое вновь обретённое общение с Элоизой явно было бы плохой идеей. — Я лишь хочу сказать, что, на мой скромный взгляд, в её поспешном отступлении была толика наигранности, — Пен старалась говорить максимально корректно. – Думаю, никто не сомневается в том, что мисс Каупер неплохо умеет придать своим действиям драматичность. Что, конечно же, не отменяет твоего искреннего беспокойства! – Поспешила добавить Пенелопа, агрессивно кивая для убедительности. Элоиза, вздохнув, решила, что иного выхода нет — ей всё же придётся поделиться с Пенелопой небольшой порцией личной информации, несмотря на очевидные риски. Она присела на кровать, необычно серьёзно для себя начиная рассказ. — Это неочевидно, но правда в том, что она глубоко несчастна. – Простая и короткая фраза вызвала у обеих девушек грусть. – Вспомни себя, когда Колин объявил об отъезде, — Пенелопа при этих словах спрятала лицо в ладонях. – Теперь-то я понимаю отчего ты так расплакалась, маленькая вершительница судеб! Но у тебя были сёстры, мама, — Элоиза пожала плечами на этом слове, — и у тебя всегда была я! А Крессида… она совсем одна, в этом кошмарном доме, где не хватает только мумий, подвешенных вместо люстр. Нет, ты не пойми меня неправильно, я прекрасно осознаю, что талант язвить и плеваться ядом у неё непревзойденный, но поверь, Пен, она никому желает солить по-настоящему. Ну… никому кроме тебя, наверное.– Элоиза неловкой улыбкой постаралась извиниться за Крессиду. – А из-за проклятой попытки добраться до награды, перспективы у неё совсем испортились. Она и так находилась на грани из-за ангажированного брака, а теперь ей даже старые, во всех смыслах, дружки её отца могут побрезг... Ой! – Она осеклась, внезапно осознавая, что сболтнула лишнего, но было поздно – брови Пенелопы уже поползли вверх. Элоиза выждала паузу и с глубоким вздохом продолжила. – На неё давят родители. Мало того, что они будто за ниточки ей управляют и натравливают на максимально неподходящие кандидатуры, так отец еще и пообещал выдать её за своего жаждущего наследников ровесника если она не найдет мужа за этот сезон. Даже не знаю, что было бы хуже – выйти замуж за человека втрое старше или остаться на всю жизнь в доме, напоминающем усыпальницу, с родителями, вечно показывающими то, как они в тебе разочарованы. Хорошее настроение Пенелопы испарилось бесследно: она коснулась своих губ рукой, в то время как Элоиза тихо продолжала говорить. — Крессида попыталась выдать себя за тебя ради денег, хотела сбежать. На тот момент она понятия не имела что ты — это ты. Что, кстати, хорошо, ведь знай она об этом – была бы куда изобретательнее. Она просила меня помочь ей. Я отказала. – У Элоизы на щеке блеснула слеза. – Пен, она же просила меня помочь. Почему я сказала «нет»? Хоть слёзы Элоизы и перестали течь довольно быстро, общей картине это не слишком добавило позитива – она сидела на кровати у Пенелопы, уставившись в одну точку и прикрывая рот ладонью. Пенелопа дотянулась рукой до плеча подруги. — Мы можем что-то сделать? Наверняка можно что-нибудь исправить, и... — Пен, как это можно исправить? Я предала её! Я помню, как была зла на тебя год назад, помню, как сильно была обижена твоим предательством, а сейчас я сама поступила ничуть не лучше! Я оставила её одну… — Голос Элоизы сам собой превратился в шёпот, и, из-за вновь проступивших слёз, она уткнулась лицом в свои руки. — Мне… Мне не надо было раскрываться слишком поспешно… — Пенелопа ради успокоения подруги попыталась взять кусочек вины на себя, но они обе понимали, что виновата в данной ситуации лишь сама мисс Каупер. — Ты здесь ни при чем, она всё равно не справилась бы со своей задумкой одна. Днём раньше или днём позже её бы вывели на чистую воду. Это я должна была защитить её, должна была помочь. – Элоиза медленно перевела взгляд на сидящую рядом с ней Леди Уистлдаун, неожиданно понимая, что вариант разрешения проблемы действительно был. – Я должна была попросить тебя помочь. Я должна была наплевать на твои делишки, на Колина, на свою обиду и обратиться к тебе. Если бы я объяснила всё тебе, ты бы придумала что делать. К Пенелопе внезапно пришло осознание, что её подруга намного больше озабочена отношением Крессиды к ней самой, нежели отношением общества — к Крессиде. И если было, в общем-то, очевидно, почему насчет второго Элоиза не особенно беспокоится, ибо к выходкам мисс Каупер многие привыкли, и максимум через неделю о её очередном провале никто и не вспомнит, то вот по поводу первого у Пенелопы возникли вопросы. Добавив к этому факт того, что Крессида заметно сильнее повлияла на Элоизу за какой-то неполный год, нежели сама Пенелопа за всё время их дружбы, последняя запустила мыслительный процесс. — Вы с ней… Довольно близки. – Очень осторожно начала свои размышления Пенелопа, становясь подозрительнее с каждым словом. – Что между вами произошло? Только не говори мне, что Крессиду захватили твои речи об эмансипации и она хочет возглавить какое-нибудь подпольное общество. Элоиза, судя по всему представив мисс Каупер в её фирменном платье с рукавами размером с хороший арбуз и с любимой причёской а-ля цветок хлопка, выкрикивающую лозунги со сцены, невольно улыбнулась. Пенелопа же была в раздумьях. Элоиза упомянула, что мисс Каупер, оказывается, лишь только её одну, Пенелопу, постоянно пыталась вывести из себя, не особенно обращая внимание на других участниц сезона. Беззащитностью Пен объяснить это было нельзя, ведь в реальности каждая вторая девица не смогла бы дать отпор настолько талантливой задире. Нет, дело тут было в самой Пенелопе, но как бы она ни напрягала память – ей никак не приходила в голову ни одна причина, по которой Крессида могла бы затаить на неё обиду, да ещё и такую, что можно пронести через года. Ни одна причина из тех, что вообще были возможны, ибо невозможная голову Пенелопы как раз посетила. Но даже сложив её с настолько же абсурдной догадкой о природе беспокойства уже Элоизы – ей не хватало уверенности для окончательного подтверждения этого совершенно непостижимого вывода. Вывода, который был невероятен настолько, что Пен даже на мгновение задумалась, а не повредился ли её рассудок от многолетнего присутствия в нём Леди Уистлдаун. И уже в тот момент, как Пенелопа решила отбросить глупость из-за нулевых шансов на подлинность – намётанный годами опыта взор упал на Элоизу, окончательно подтвердив самое сумасшедшее объяснение происходящего. Пенелопа, по долгу службы, так сказать, умевшая проникнуть в сознание высшего общества, знала – руки солгут, язык будет молчать, губы изобразят фальшивую улыбку, но глаза и только глаза всегда скажут правду. И в глазах Элоизы, очевидно думающей о мисс Каупер, Пенелопа увидела то редчайшее чувство, почти никогда не присутствующее ни на одном из великосветских вечеров – счастье. — Оу. Междометие на тот момент было единственным способом выражения чувств Пенелопы, не удивлявшейся так с тех пор, как Грегори обыграл леди Дэнбери и Саймона Бассета в вист. Выждав добрых пять минут молчания, неотрывно созерцая слащавое выражение лица погружённой в мысли Элоизы и пытаясь продумать свои дальнейшие действия, Пенелопа все же решилась поделиться одним давним наблюдением. — Знаешь, а ведь Леди Уистлдаун однажды думала написать о весьма подозрительном поведении мисс Крессиды Каупер. О том, что мисс Каупер лишь на первый взгляд ревностно ищет внимания потенциальных женихов, на самом же деле желая противоположного. – Независимо от того, произносила Пенелопа сплетни вслух, либо же предавала их бумаге – вид у неё был торжествующий. – В тот раз Леди Уистлдаун решила не распространять слухи, не будучи уверенной в их подлинности, однако сейчас ты слегка пролила свет на эти измышления, а самое главное – на их причину. Элоиза, не сразу даже поняв к чему именно та клонит, взглянула на подругу, ища в её глазах осуждение, упрёк, либо хотя бы сочувствие, но напрасно – ничего этого не было: Пенелопа, в отличие от прошлогодней ситуации с Тео, на удивление спокойно отнеслась к своим неподобающим выводам. — Что мне делать, Пен? Я даже не знаю с чего стоит начать. Я даже не знаю, — Элоиза развела руками, — захочет ли она вообще со мной разговаривать. – Она выглядела совершенно раздавленной. — Иди к ней. Иди, а мы с Колином пока подумаем, как мы могли бы ей помочь, он всё равно рано или поздно узнает о вашей… дружбе. Уж если он смог добиться для Леди Уистлдаун оваций, — Пенелопа зарделась, – что делать с публичной анафемой Крессиды Каупер тоже придумаем, не так велика проблема как кажется на первый взгляд. Ты знаешь, а ведь кое-что можно… Хммм. – Она резко замолчала, обдумывая внезапную мысль. Похоже, что Пенелопа, проявляя полную беспомощность когда ситуация касалась её самой, в то же время при решении проблем других людей обладала очень изобретательным умом. Тем не менее, в данный момент у Пен был более серьёзный повод для беспокойства. — Неважно. Меня гораздо больше беспокоит твоё нынешнее состояние. Не бойся. Если всё действительно обстоит так, как я думаю – она примет тебя и не будет злиться. Если ты, конечно же, действительно хочешь этого именно с ней… Элоиза вопросительно подняла одну бровь. —…хочешь продолжать с ней дружить, разумеется. – Пенелопа усиленно закивала головой, однозначно подтверждая отсутствие каких-либо намёков в её речи. *** Лицо Крессиды Каупер, подпиравшей своей спиной дверь, отражало собой точное определение единственного подходящего к общей ситуации словарного слова – катастрофа. Сидя на окне, лёжа на кровати лицом в подушку, шагая кругами, пряча лицо в углу – никогда прежде Крессиде не казалось, что в её родной комнате нет ни одного удобного места. Несмотря на то, что обычно она уже давным-давно спит в это время суток – сегодня сонливость покинула её, заставляя сознание бесконечно перебирать воспоминания. Крессида приходит к королеве, помышляя о побеге. Крессида пытается написать буклет Леди Уистлдаун. Крессида просит Элоизу о помощи. Крессида ловит взгляд Элоизы на балу. Крессида, убегая, слышит голос Элоизы, кричащий её имя сквозь аплодисменты. — Чёрт возьми! Дрожащий голос произносит ругательства – мысли мисс Каупер, несмотря на её попытки подумать о возможных путях спасения из безнадёжной ситуации, предательски вновь и вновь возвращаются к бросившей её девчонке Бриджертон. Злость сменяется слезами, слёзы – отчаянием, отчаяние же вновь Крессиду злит, и только страх никуда не исчезает и неизменно присутствует в каждом образе её сознания. Страх о том, что Элоиза никогда больше с ней не заговорит. Тем не менее ей не впервой оказываться в позиции ненавистного изгоя, и опыт неизбежно брал своё – возможно, в мыслях отметила Крессида, кое-что положительное в её оглушительном провале всё-таки есть. Надежда – действительно очень опасная эмоция, которая может привести человека к беспечности, но в данный момент мисс Каупер могла только надеяться. Надеяться, что ущерб её репутации будет столь всеобъемлющим, что ценность самой мисс Каупер на брачном рынке упадёт до нуля. В размышлениях Крессида легла на кровать, закрыв глаза и вслушиваясь в тишину. Удивительно, но впервые в жизни она страстно желала упоминания её похождений в колонке Леди Уистлдаун, ведь авторша скандальной газеты была непревзойденным мастером по уничтожению репутации, что в данный момент Крессиде было необходимо. А то мало ли, промелькнуло в её голове, у отца найдётся дружок, не доверяющий простым слухам, а вот разнос в газете уже не спрячешь под полку. Однако мечтам о скандальной известности, очевидно, суждено остаться мечтами, ведь, будучи раскрытой, Пенелопа уж точно выпускать новые номера не будет – попытка Крессиды продумать план действий неизбежно натыкалась на всё новые препятствия. Она уже некоторое время лежала неподвижно, свернувшись калачиком и пытаясь если не заснуть, то хотя бы успокоиться в окружающей её тишине. — Мисс. Крессиде показалось, что кто-то соизволил войти в её комнату и чего-то от неё хочет. Невозможно. Обычно в подобные моменты она оставалась совершенно одна. Списав галлюцинацию на недосып, мисс Каупер лишь сильнее свернулась в клубок. — Мисс. – Служанка легко коснулась её плеча. Крессида подняла голову. Ей не кажется, посетитель реален. Вероятно, отец послал за ней. Странно, Крессида думала, что в ближайшую неделю не услышит от родителей ни слова… — Мисс, к вам пришли. – Шёпотом служанка сообщала крайне необычные новости. – Вам нужно спуститься в сад, мисс, вас уже давно ждут, вот, накиньте это сверху… — Что? – Крессида была совершенно не в том состоянии, чтобы быстро соображать. – О чем ты? Кто может вообще захотеть меня видеть глубокой ночью? Осознание того, кто именно мог бы захотеть видеть её даже глубокой ночью, произвело на Крессиду мгновенный отрезвляющий эффект – сознание вновь стало ясным, дыхание выровнялось, дрожь в руках исчезла. — Подожди, я же не могу… в таком виде...— Мисс Каупер судорожно искала взглядом зеркало, нервно поправляя на себе одежду. – Нет, мне нужно время… Но служанка, ничего не желая слышать, настойчиво вытолкала Крессиду из комнаты и осторожно повела её вниз, к задней двери дома, ведущей в густые тени садовых деревьев. По мере приближения к цели, однако, у Крессиды росло чувство страха – ей казалось, что она направляется на допрос к констеблю, который к тому же заранее знает о виновности подозреваемого. Однако промелькнувшее сквозь деревья светло-голубое платье подействовало на неё умиротворяюще – впервые в жизни, оказавшись в столь тяжёлой ситуации, Крессида Каупер почувствовала, что она не одна. Элоиза сидела на самой неприметной скамье роскошного сада Кауперов, случайно выбрав для себя именно то место, где частенько пропадала сама Крессида, прячась от родительского взора. Услышав шаги, она первым делом отвела служанку в сторону, после чего до Крессиды донесся неразборчивый шёпот и какое-то позвякивание. — Отлично, нас не побеспокоят, — Элоиза провожала взглядом удаляющуюся служанку. – Я подкупила её, чтобы она уш…ла. Элоиза сглотнула, увидев Крессиду. Ночная рубашка, наброшенный сверху тонкий узкий халат и… волосы. Длинные прямые светлые волосы, обычно закрученные в причудливый и как будто не к месту висящий у Крессиды над головой бутон, в этот раз свободно спадали вниз и слегка развевались от незаметного ветерка. Если бы не красные от слёз глаза – Элоиза вполне могла бы еще долго смотреть на девушку, которую даже в таком виде можно было использовать для созерцания вместо красивой картины. — Чего ты хочешь? Сказать «я же говорила» и посмеяться? Элоиза мгновенно сделала вывод, что надеяться на быстрые объятия было чересчур поспешно. — Нет, Крессида… Я пришла проведать тебя. Ты так поспешно ушла, что, вероятно, не слышала, как я звала тебя… Я не хотела отпускать тебя одну. – Элоиза взглядом пригласила девушку сесть на скамью рядом с собой, что в совокупности со словами подействовало на Крессиду куда сильнее ожидаемого – в её дыхание вернулась дрожь, а подобие обиды моментально исчезло. – Может… поговорим? Мисс Каупер осторожно опустилась на скамью, показательно держа дистанцию и стараясь не выдать свою сильнейшую потребность в близком человеке. — Вообще-то я должна быть зла на тебя, особенно учитывая, что ты, очевидно, заранее знала чем именно этот ходячий жёлтый пончик занимается по ночам. Само собой, поэтому ты и бросила меня одну, ты же не могла позволить своей драгоценной Пенелопе остаться без заслуженной славы, верно? – У Крессиды несомненно был талант быстро подавлять свои эмоции и не давать волю чувствам. — Должна быть? Это значит, что ты… не зла на меня? – Элоиза буквально пропустила остальные слова Крессиды мимо ушей, зацепившись именно за ту часть, которой жаждала больше всего. — Как ни странно – нет. – Мисс Каупер смотрела в одну точку перед собой, словно не решаясь взглянуть на Элоизу. – Наверное это из-за того, что я в последнее время якшаюсь со всякими Бриджертонами, перенимая от них нездоровый оптимизм. – Крессида продолжила насмешливым тоном. – Хотя кое-кто из этого семейства умеет в нужную минуту переметнуться, не так ли, Элоиза? — О, Боже, не заставляй меня ненавидеть себя ещё сильнее. Я и так боялась, что умру по дороге сюда, думая о том, что ты можешь меня отвергнуть. – Вид у Элоизы был раздавленный, и она спрятала лицо в ладонях. — Помнится когда-то это именно ты меня отвергла, сказав в довесок, что как раз предпочла бы смерть общению со мной. Вот и возможность представилась, не правда ли? – Туше. — Господи, Крессида… Я… Я… — Элоиза нашла в себе силы убрать от лица руки и взглянуть на девушку, с удивлением обнаружив что та улыбается. – Тебе что, весело? Я всё это время не нахожу себе места, а тебе весело? — Поделом. – Усмехнулась Крессида. Боги, если и было в этой вселенной нечто более сильное, чем любовь высшего общества к сплетням, то это самодовольство мисс Каупер в момент триумфа. – Не ты ли бросила меня в тот момент, когда я нуждалась в тебе больше всего? Однако на этот раз Элоиза, быстро успокоившись и, самое главное, почувствовав позитивные нотки в голосе Крессиды, не была намерена бросаться в самобичевание, тем более в памяти всплыло её предупреждение о том, что подобные затеи до добра не доведут. — Поделом. – сделав недовольное лицо и сдерживая улыбку, насколько это возможно, ответила на выпад Элоиза. – Не ты ли ввязалась в безнадежную авантюру, несмотря на то, что я говорила тебе «это добром не кончится»? Крессида сложила руки на груди, выглядя слегка виновато. Однако после нескольких глубоких вдохов они с Элоизой смогли, наконец, полностью расслабиться, ибо произошло то единственное, что могло окончательно добить любую оставшуюся обиду – две девушки рассмеялись. Просидев пару минут молча и неотрывно смотря друг другу в глаза, Элоиза и Крессида неумолимо ощущали нарастающее чувство неловкости. Элоиза, как воспитанная благородная девушка, прекрасно осознавала то, насколько невежливо пялиться на человека не отводя глаз, однако её голова мало того, что потеряла всякий контроль над телом – еще и начала бессовестно работать во вред, с огромной скоростью перебирая мысли из каких-то недостижимых глубин подсознания. Вопросы возникали один за другим: почему Крессида неотрывно на неё смотрит, почему сама Элоиза не может отвести взгляд, почему они обе начали дышать ртом, и самое главное – почему у мисс Каупер такой мягкий, странно правильный и притягательный рот? Легкий бриз всколыхнул покоящиеся на плечах Крессиды волосы, которые, развеваясь, задели кончиками нос Элоизы, заставив её, не обращая внимания на щекотку, мгновенно сосредоточиться и непроизвольно задержать дыхание. — Т-твои волосы… Крессида провела рукой по своим локонам, забрасывая их за спину. – Да, я знаю, неряшливые. Мама всё время говорит, чтобы я не давала им расплетаться, а то, — Крессида оценивающе крутила в руке прядь, — они вечно лезут куда не надо, создавая из меня эту «светлую» и «воздушную», — она закатила глаза, — девицу. Ужасно. Если мисс Бриджертон в своих мыслях чему и ужаснулась, так это тому, что Крессида даже без марафета всё равно выглядит лучше любой посетительницы вечера леди Данбери, в то время как сама Элоиза даже при полном параде похожа на стеснительную крысу. — Твои мне нравятся куда больше. Слегка завиваются, приятного цвета, и тебе не обязательно думать о сложной причёске, просто оставь их как есть и всё уже идеально. — Крессида протянула руку чтобы провести пальцами по волосам Элоизы, заставив ту замереть. – Как думаешь, мне пойдут кудряшки? – Она намотала свою прядь на палец и кокетливо приставила его к лицу, сведя губки вместе. От такого вида Элоиза хрюкнула, а увидев, как Крессида картинно прикрыла рот рукой, изображая возмущение столь ярым проявлением невоспитанности – рассмеялась в голос, и через мгновение девушки вновь дружно хихикали. Тем не менее, у Элоизы ещё оставались серьёзные темы для разговора. — Я виновата перед тобой. – Элоиза моментально коснулась колена Крессиды когда та начала возражать. – Нет, послушай меня! Я вижу, что ты не сердишься, но я сержусь на себя сама. Я не могу позволить, чтобы мы просто посмеялись и забыли это! – Элоиза тяжело вздохнула. – Я хочу, чтобы ты знала насколько сильно мне жаль, насколько сильно я раскаиваюсь в том, что отвернулась от тебя в самый тяжёлый час. Я… Я не хочу тебя потерять. – последняя фраза далась Элоизе с трудом. — Я тоже лишь тогда осознала, что сделала неверный выбор, когда мы с тобой перестали видеться. – Крессида также решила, что для откровений время подходящее. – Я не думала, что мне будет из-за этого настолько плохо. Мне очень не хватало тебя эти дни… Мисс Бриджертон подвинулась ближе, намереваясь просто взять мисс Каупер за руку, но Крессида, будучи по своей природе не робкого десятка, показывала своим видом, что хотела бы объятия. Элоизе же было страшно. Обнять девушку она желала больше всего на свете, но сама мысль об этом вызывала у неё жар и потребность в кислороде. Подумав, впрочем, что недолгий контакт вряд ли нанесёт много вреда, Элоиза подалась вперёд, мгновенно обхватывая бросившуюся ей навстречу Крессиду. Просчёт был фатальным. Едва оказавшись в руках мисс Каупер, Элоиза ощутила невероятный выброс адреналина, заставивший её сердце колотиться как бешеное. Она неосознанно сжала девушку сильнее, а когда её осязание подсказало ей, что Крессида также укрепила объятие – Элоизе ничего не оставалось делать, кроме как закрыть глаза и наконец позволить себе расслабленно вдохнуть воздух через нос, чувствуя слабый, но совершенно невероятный аромат. — Я так рада, что ты рядом… Фраза, шёпотом произнесённая Крессидой, напротив же, заставила сердце мисс Бриджертон замереть. Элоиза слегка отстранилась, оставив, однако, ладонь мисс Каупер в своих руках, что благодаря отсутствию перчаток действовало не хуже объятия. Они сидели молча, соединив руки, и Элоиза, непроизвольно производя поглаживания своим большим пальцем, отважилась задать слегка неприятный вопрос. — Ты не будешь сильно… против, — произнести слово «ревновать» Элоиза не решилась, — если я иногда буду общаться с Пенелопой? Может быть теперь вы смогли бы… сосуществовать? — О, да вы с ней, похоже, на радостях помирились. Подожди — «теперь»? Что значит «теперь»? – Крессида, также набравшись смелости и хорошего настроения, попробовала заняться провокацией. – «Теперь», когда секрет этого поросёнка стал известен всему Лондону или «теперь», когда она готова стать миссис Колин Бриджертон? — Второе, конечно! – Элоиза ухватилась за столь неосмотрительно подаренную фразу, на ходу придумывая историю позакрученнее. – Ты, я вижу, смирилась с тем, что она тебя обставила и увела Колина прямо из-под твоего носа, поэтому я разрешаю тебе погоревать о неразделённой любви ещё минут пять и сбавить, наконец, накал! Крессида, подготовившая, как ей казалось, идеальную колкость о том, что это самое «теперь» касается их с Элоизой отношений, дескать они уже достигли того уровня когда можно перестать ревновать друг друга к домашним любимцам наподобие мисс Фезерингтон, была вынуждена признать – соперница была пусть неопытной, но все же достойной. Однако сдаваться, конечно же, было не в её правилах — она проиграла битву, но не войну. – Но не боишься ли ты, что я захочу отомстить? Стоит им только усыпить бдительность… Вдвоём, как выяснилось, они всё же что-то да могут, но если я поймаю их поодиночке? — О, пожалуйста, разрешаю тебе начать с Колина. Например ты могла бы шантажировать его, похитив какую-нибудь из сестёр. – Как бы невзначай вбросила идею Элоиза, с головой уходя во взаимный флирт. — Боже, мисс Бриджертон, браво! Где же вы были неделю назад? Это чудесная мысль, я бы смогла и свои финансовые дела поправить! Как думаете, большой ли выкуп можно получить за герцогиню? – Крессида явно была на этом поприще более сильным игроком нежели Элоиза, которая, явно желая самой быть похищенной, в знак протеста сложила руки на груди. – О, не расстраивайся. В конце концов, именно похитить тебя я бы всё равно не смогла даже если бы сильно захотела. – Элоиза вопросительно взглянула на Крессиду исподлобья, и та кокетливо добавила. – Ты бы сама пошла, да ещё и впереди меня. В такие моменты у Элоизы всегда была одна и та же проблема – она не могла разорваться между желаниями бросить в Крессиду репейник или же повалить её на землю дабы защекотать. — Спасибо тебе. – Неожиданно серьёзно сказала Крессида. – Я бесконечно рада, что ты пришла, Элоиза, но боюсь только, что я не заслуживаю того, чтобы ты обо мне беспокоилась. — Несмотря на то, что тон их тайной встречи уже давно стал лёгким и игривым, Крессида всё же чувствовала за собой глубокую вину. – Может быть было бы лучше, попади я под лошадь… — Не смей так говорить! Мне от тебя не благодарность нужна, а ты сама! И откуда эти суицидальные мысли? Брось, немедленно! – Элоиза впервые за вечер злилась. – Ты здесь, между прочим, не единственная, кто винит себя в произошедшем! Между ними повисла пауза. — Ты простишь меня? За то, что заставила тебя пережить это. – Крессида смотрела Элоизе прямо в глаза. – За то, что была готова бежать без тебя. Последняя фраза вызвала у Элоизы бурю эмоций, бросая её в жар. – Только если ты простишь меня. За то, что была готова отпустить тебя. Нежный взгляд Крессиды дал понять мисс Бриджертон, что инцидент с лже-Леди Уистлдаун исчерпан. К обеим девушкам вернулось спокойствие, а с ним и потребность во сне – от взгляда Элоизы не ускользнула попытка Крессиды сдержать зевок. — Тебе следует отдохнуть. Ты знала, что лучшее лекарство от переживаний – это сон? – Элоиза включила интонацию эрудированного авторитета. – Нас с тобой, кстати, уже могут искать. Правда Бенедикту, похоже, сегодня поговорить со мной не приспичило, иначе мы бы отсюда слышали крики Энтони. — Следует. – Согласилась Крессида. – Но я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. — Она не закончится. – Мисс Бриджертон улыбнулась настолько мягко, насколько это вообще было возможно. – Просто сегодняшняя ночь превратится в день, вот и всё. А остальное останется прежним. Крессида, прочувствовав в словах Элоизы глубокую теплоту, поняла – всякие пустяки по типу Леди Уистлдаун больше между ними встать не смогут. Собравшись, она с явным огорчением в голосе задала неизбежный вопрос: — Ты сможешь безопасно добраться до дома? Я бы очень, — Крессида сделала акцент на этом слове, выглядя крайне разочарованно, — хотела пригласить тебя в мой дом, но, боюсь, в данный момент нам лучше не попадаться на глаза отцу. — Да, конечно, я понимаю. – Элоиза легко кивнула, – Меня, вроде как, должен был всё это время ждать экипаж, — она повернула голову в сторону дороги, безнадежно пытаясь разглядеть между деревьев фонарь извозчика, – хоть я и не говорила, что буду пропадать так долго. Если он еще не уехал то придется, увы, ему доплатить, — Элоиза отрыла клатч, проверяя оставшуюся сумму. — Это, конечно, недёшево, но Пен мне дала свои деньги от продажи газет… Мисс Каупер, поначалу нахмурившаяся при очередном упоминании Пенелопы, пришла от слов о том, что та слегка обеднела, в неописуемый восторг – её лицо как будто стало источать свечение. — Боже, Элоиза, ей еще и раскошелиться пришлось! – Крессида визжала от радости, и внезапно её глаза расширились ещё сильнее от новой идеи. – Пожалуйста, пообещай мне сказать ей, что денег тебе не хватило и назад пришлось идти пешком! О, прошу, пусть апельсин помучается! Вид у Крессиды Каупер, задумавшей мелкую пакость, говорил о её мыслях сам за себя – широко раскрытые глаза, улыбка до ушей и сжатые, трясущиеся от возбуждения кулачки. Элоиза, в ответ на укол в сторону Пенелопы поначалу попытавшись изобразить на лице лёгкий упрёк и неодобрительно покачав головой, от светящегося вида злодейки моментально растаяла, уже в который раз за вечер искренне рассмеявшись. Однако время неудержимо летело вперёд, и девушки понимали, что они и так продлили этот вечер далеко за всякие рамки – мисс Бриджертон всё же нужно было возвращаться домой. Собравшись с силами, она начала было вставать со скамьи, когда Крессида, вновь проявив чудеса отваги, сделала жест, произведший ощущение взорвавшегося фейерверка – дотронулась кончиками пальцев до её щеки. Элоиза неосознанно прижала лицо к этой желанной руке, неотрывно смотря на Крессиду и задыхаясь от количества нежности в её глазах и лёгкой улыбке. — Знаешь, почему я на тебя не злюсь? – тихо спросила Крессида. – И никогда не злилась, если уж говорить откровенно, даже тогда. Элоиза еле заметно покачала головой. — Просто не получается. Нет, я пыталась, правда! – Репутацию стервы надо было поддерживать, пусть даже Элоиза уже давно бы на это не купилась. – Но не могу. Ни злиться не могу, ни что-то с этим чувством поделать. – Крессида сделала паузу, всё еще не выпуская лицо Элоизы из своей руки и поглаживая её скулу большим пальцем. – Не хочу ничего с этим чувством делать. Пусть девушки и не произносили этого вслух, но они обе догадывались, что название у этого чувства может быть только одно. — Иди. Элоиза, сделав над собой последнее усилие дабы всё-таки встать и направиться к дому, приняла решение всё-таки вырваться вперёд в этом соревновании по выбросу друг у друга адреналина и мимолётно коснулась руки Крессиды губами. Их лица стали серьёзными, в очередной раз нависла тишина. Девушки смотрели друг на друга, думая об одном и том же – они обе осознавали, что именно между ними происходит, понимали это, принимали это, и ни в коем случае не были намерены от этого отказываться. Слова были не нужны – они знали, что сейчас им следует ненадолго расстаться, но лишь для того, чтобы вновь встретиться следующим днём. И Элоиза, уже направившаяся к ждущему её экипажу, обернулась и увидела прекраснейшую картину в её жизни – Крессиду Каупер, тёршуюся носом о место поцелуя Элоизы на своей ладони и смотрящую ей вслед. Последствия столь непродуманной авантюры мисс Каупер оказались, по крайней мере для мисс Бриджертон, вовсе не так чудовищны, как казалось Элоизе на первый взгляд. Первый этап, или, возможно, даже нулевой этап, миссии по спасению репутации и достоинства Крессиды – налаживание контакта ‒ был пройден с неоднозначным результатом. С одной стороны – полный провал. Удивительно, но поговорить о, собственно, спасении репутации у девушек совершенно не хватило времени, вдобавок Элоиза со ужасом представляла, насколько тяжёлой окажется задача по примирению непримиримого, ведь мисс Каупер и миссис Бриджертон неизбежно придётся объединиться ради общей цели. Перспектива была настолько пугающей, что она задавалась вопросом – не понадобится ли заблаговременно убрать из комнаты острые предметы и, что самое главное, отобрать у Крессиды веер, а у Пенелопы – пузырёк с чернилами. Но с другой… Могла ли она мечтать о столь волнующем исходе этого вечера? Ведь направляясь к дому Кауперов лишь час тому назад, мисс Элоиза Бриджертон не находила себе места и была готова удариться в слёзы из-за страха, что они с мисс Крессидой Каупер никогда больше не смогут быть подругами. Возвращаясь же час спустя обратно, мисс Элоиза Бриджертон, осознавая, что они с мисс Крессидой Каупер действительно никогда больше не смогут быть лишь подругами – светилась от счастья и любви.