Часть 6

      Миён переполняли самые разные эмоции, но главной все же было возмущение. Отец влюбился? Взрослый серьезный мужчина, разве может он позволить себе такое легкомыслие? В голове это не укладывалось.       Миён привыкла, что есть Джинни, и она никогда не задумывалась, что там между ним и отцом происходит. У других детей есть родители, у нее были отец и Джин. Ей было десять, когда он вошел в их семью, и она сразу приняла его тогда. Веселый и искренний, он быстро нашел с Миён общий язык, стал старшим братом и подружкой одновременно.       А теперь, получается, у отца есть кто-то другой, а Джин ему не нужен?       Чем больше раздумывала над этим Миён, тем больше ей было жаль Джина. Она не сомневалась, что он по-прежнему любит отца, и, наверное, его сердцу очень больно сейчас, хотя сам Джин ничего об этом никогда не говорил.       А еще Миён возмущал выбор отца. Вместо привычного, родного, теплого Джина теперь с ними будет жить знаменитый айдол, мировая звезда. Нет, девчонки, конечно, обзавидуются. Но все звезды избалованы и капризны, и этот Ким Тэхён наверняка начнет устанавливать в доме свои порядки.       Тут Миён вспомнила, как мил и очарователен он был в ее день рождения, и злорадно подумала, что это только потому, что Ким хотел заарканить ее отца. Конечно, солидный богатый поклонник и красивая звезда — классика жанра.       Интересно, как она должна будет называть его? И отец наверняка потребует к нему уважения, а она не хочет уважать этого наглеца, который вторгается в их семью, чтобы все разрушить.       Отец ослеп от любви, это Миён понять может, потому что Ким Тэхён божественно красив. Но ведь наверняка ее отец не единственный его поклонник, скорее всего, там целая толпа таких идиотов. А Тэхён пользуется ими, вернее, их деньгами. Кстати, у него вообще-то невеста есть, и отец, похоже, об этом не знает.       Ноздри Миён раздуваются от возмущения. Она должна немедленно поговорить с отцом, решает девочка, и отправляется к нему в офис.

✦✦✦

      Чонгук крайне редко отдавал Минсо распоряжения, кого следует впускать к нему, а кого можно попридержать в приемной. Секретарь чаще всего принимал такие решения самостоятельно и редко ошибался, судя по реакции шефа. Но вот именно сейчас он был озадачен, потому что полчаса назад господин Чон попросил его не беспокоить, а перед Минсо стояла Чон Миён и требовала впустить ее к отцу.       Вообще-то она была вежливой и доброжелательной девочкой, Минсо хорошо знал ее. Но сегодня она явно не в настроении — брови нахмурены, глаза гневно поблескивают.       Секретарь впервые видел ее в таком состоянии и невольно отметил, как она выросла и похорошела. Но, к огорчению Миён, Минсо разделял все человечество на две части: первая и основная — это, разумеется, господин Чон, а ко второй он относил всех остальных, менее ценных для этого мира. Себя он видел где-то посередине, но скромно об этом умалчивал.       И вот поэтому шансов попасть к отцу у Миён пока не было, о чем и сообщил ей Минсо, галантно выразив сожаление по этому поводу.       Но Миён была дочерью своего отца. Она выслушала секретаря, кивнула и направилась прямиком в кабинет. Минсо был невозмутимо вежлив:       — Миён, если господин Чон просит не беспокоить его, он просто закрывается. Вы все равно не сможете попасть к нему. Попробуйте позвонить.       Миён недоверчиво дернула за ручку двери — Минсо был прав, закрыто. Она достала телефон, но номер отца был занят. «С этим своим разговаривает», — раздраженно подумала она и повернулась к Минсо:       — И долго мне придется его ждать?       Секретарь спокойно пожал плечами:       — Господин Чон работает, и я не могу сказать точно, когда он освободится. Но могу предложить чай или кофе.       Миён, поколебавшись, согласилась:       — Ладно, пусть будет чай.       Минсо с достоинством кивнул и через несколько минут поставил перед девочкой чашку с дымящимся чаем и вазочку с конфетами. Она благодарно посмотрела на него и хотела что-то сказать, но не успела, потому что раздался щелчок дверного замка, и Чонгук вышел в приемную. Увидев дочь, он нахмурился:       — Миён, почему ты здесь, что-то случилось?       Она дерзко взглянула на него:       — Мне нужно поговорить с тобой.       — Проходи, — голос Чонгука звучал устало, и Минсо заботливо осведомился:       — Господин Чон, вам приготовить кофе?       — Нет, спасибо, Минсо.       Дверь в кабинет захлопнулась, и секретарь недовольно поджал губы — похоже, его шефу предстоит не очень приятный разговор. От этих детей сплошные нервы и переживания, подумал двадцатитрехлетний секретарь, как будто у него дома сидело семеро по лавкам.

✦✦✦

      — Папа, если ты приведешь к нам этого твоего, я уйду из дома, — Миён выпалила это на одном дыхании. Она сама не ожидала своих слов, но эмоции захлестывали, и вырвалось это само собой.       Отец с прищуром посмотрел на дочь. Из ее глаз молнии летели, щеки горели румянцем.       — Миён, что случилось?       Она даже задохнулась от возмущения:       — А ты сам не понимаешь? Эта твоя любовь, она только разрушает все.       Чонгук вздохнул. Честно, такой реакции дочери он не ожидал, хотя и догадывался, что будет непросто. И это она еще не знает, что речь идет о Ким Тэхёне.       Он взял ее за руку и усадил в кресло Джина, а сам устроился на подлокотнике, поцеловав Миён в макушку.       — Доченька, ничего не будет разрушено. Просто наша семья станет на одного человека больше.       — Пап, нам никто не нужен. У тебя есть я, бабушка и Джинни, зачем тебе еще кто-то?       Чонгук покачал головой:       — Миён, я мог бы сказать тебе, что ты еще маленькая и многого не понимаешь. Но я всегда был с тобой честен, поэтому буду честен и сейчас. Я встретил человека, с которым хочу быть до последнего вздоха. Звучит слишком громко, но это так и есть. Пока у нас все только начинается, но я надеюсь, что мы будем вместе. Я не бросаю тебя или нашу семью, ничего не меняется, кроме одного — твой отец больше не одинок.       Миён слушала отца очень внимательно. Он, действительно, всегда был с ней откровенен, и сейчас тоже. Но и она могла задавать ему любые вопросы, поэтому:       — Папа, а как же Джин? О нем ты не подумал, да?       Чонгук удивленно посмотрел на дочь, вот уж чего он не ожидал, так это заботы о ее любимом Джинни, просто не задумывался об этом. Оказывается, дело вовсе не в юношеском эгоизме.       — Мини, а при чем Джин? Он никуда не исчезнет, он часть нашей семьи.       — Он любит тебя. А ты предаешь его.       Вот так это выглядит с ее точки зрения, и она это озвучила отцу. Перед Чонгуком стоит выбор — либо рассказать дочери их с Джином историю, либо просто отмахнуться.       Он не любит вспоминать, как и чем закончилась та безумная страсть. Было неожиданно больно, очень. Джин тогда пришел помятый и растерянный и с порога объявил, что, кажется, изменил Чонгуку. А влюбленный Чонгук уцепился за это «кажется» и сразу простил, даже если и было что-то. Не выяснял, вопросов не задавал, просто постарался сразу же забыть.       Надломилось ли внутри что-то? Конечно, да. И необузданная пылкость страсти замерла, словно зависнув.       Джин не смог тяготиться неопределенностью, чуть позже все же признавшись, что никакого «кажется» не было, а измена была. Бессмысленно и нелепо.       Чонгук до сих пор помнит ту ночь. Утро после нее — нет, а вот ночь навсегда осталась в памяти. Они сидели на кухне и пили, разговаривая, плача, признаваясь друг другу снова и снова, — в своей любви, в своей растерянности, в недоверии и разочаровании. И снова пили, и разговаривали.       Та ночь сблизила их намного больше, чем год безудержного секса.       Друзьями стали не сразу, трудно дружить, когда душа на разрыв и до боли, но разойтись в разные стороны так и не получилось.       Миён этого знать не нужно, потому что Джинни — родной для нее. Чонгук дочери не лжет, просто умалчивает кое о чем:       — Мини, мы с Джином очень близкие друг для друга люди, и так будет всегда. Но мы давно не пара, мы не вместе, понимаешь? И никто никого не предает, если не веришь мне, поговори с ним.       Чонгук очень осторожен в своих высказываниях. Он не хочет ранить девочку, пытается оградить ее от разочарования, которое так легко возникает в ее возрасте. В шестнадцать лет его дочь не должна утратить веру в людей и любовь только потому, что ее отец внезапно влюбился.       — Пап, а я говорила с ним. И знаешь, что он сказал? Что этот твой «человек» — это Ким Тэхён, — Миён смотрела с вызовом на отца, ожидая — чего? Оправданий?       — Да, — внешне Чонгук был спокоен, а внутри все бурлило от злости — на Джина за его болтливость, на дочь — за то, что пытается вывести на эмоции, на жизнь, которая вроде бы подарок преподнесла, но так все пока непонятно и неизвестно… — Да, это Тэхён. И что это меняет?       — А ты сам не понимаешь? Думаешь, ему ты нужен? Деньги твои — да, а ты ему нафиг не сдался. И, кстати, сказал ли он тебе, что у него невеста есть?       Чонгук поднялся с кресла и направился к столу, на ходу бросая дочери:       — Миён, хватит, я не хочу слушать эти глупости.       — Не хочешь? Ладно, пусть. А я не хочу видеть тебя и твоего… — она явно стеснялась выговорить слово «любовник». Чонгук, нахмурившись, обернулся:       — Что? Договаривай.       — Я ухожу жить к Джинни. Кто-то из нашей семьи ведь должен поддержать его, — язвительно сообщила она и легко выбралась из низкого мягкого кресла.       — Все, остановись, дочь. Наши отношения с Джином касаются только нас, моя личная жизнь тоже не должна тебя волновать. Я — твой отец, ты — моя дочь, и мы семья. Всё. А сейчас отправляйся домой.       Миён вышла из кабинета, гордо подняв голову и хлопнув дверью напоследок.       Чонгук чертыхнулся, радость отцовства переполняла его просто запредельно. У них с Тэхёном и отношений-то пока нет, а уже все сложно. Что ж дальше-то будет?..

✦✦✦

      Минсо вздрогнул от яростного хлопка двери кабинета. Здесь так не принято. Он гневно посмотрел на Миён, но промолчал, буквально на себе ощутив летящие от нее искры. Ох, женщины, женщины, мысленно вздохнул он, представляя себе, в каком настроении и состоянии сейчас находится его драгоценный шеф.       Нет, все-таки хорошо, что у Минсо пока нет ни детей, ни жены. Как-то спокойнее без них жить на этом свете… Додумать умную мысль он не успел, потому что Миён решительно подошла к его столу:       — Минсо, мне нужен номер Ким Тэхёна.       Секретарь мило улыбнулся:       — Он есть у господина Чона.       — И что? Ты ведь тоже его наверняка знаешь? — она чуть ножкой не топнула в нетерпении.       Минсо вздохнул и терпеливо объяснил Миён, что его единственная и основная обязанность — быть правой рукой господина Чона и оказывать всяческую помощь и поддержку исключительно ему, его драгоценному шефу. Все, что не касается господина Чона напрямую и не имеет к нему отношения, Минсо просто игнорирует.       Миён задохнулась от возмущения:       — Ты забыл, что я его дочь?       — Мне кажется, об этом забыли вы, Миён, — с достоинством ответил юный секретарь.

✦✦✦

      Чонгук с досадой постукивал карандашом по столу. И вот какого хрена Джин сказал ей о Тэхёне? Она должна была узнать это от него, родного отца, и не сейчас, а позже, когда…       Когда — что? Когда будут вместе? Будут ли? Чонгук знал, что для него поиски счастья закончились в тот день, когда он увидел Тэхёна впервые. Хотя и сам не сразу это понял. Для него Тэхён — это и счастье, и любовь, и вся остальная фигня, без которой он жил много лет, но больше не хочет.       А вот кто он для Тэхёна? Да, Тэхён отвечает на его звонки; да, он подолгу говорит с Чонгуком; и да, он смеется над его глупыми шутками. Но отношениями это не назовешь, дружбой вроде бы тоже.       И внезапно совершенно неуместным Чонгуку показалось это приглашение в ресторан. Тэхён согласился из вежливости, он просто хорошо воспитан. А Чонгук с чего-то решил, что сумел стать для него особенным и даже важным.       Тридцатишестилетний отец-одиночка со стабильным, но все же довольно скромным, по меркам Forbes, доходом. У него жизнь почти перевалила за середину, и Миён права в том, что в его возрасте все эти любовные страдания выглядят лишними и ненужными, даже смешными. И уж тем более нелепы его попытки заинтересовать собой мировую звезду и самого красивого мужчину мира, который моложе Чонгука на десять лет, на целую жизнь.       Пожалуй, Чонгуку пора выйти из своих фантазий и успокоить дочь, потому что в их укладе уже ничего никогда не изменится.