Часть 1

      Погода в последние дни на улице просто ужасная – постоянно льёт дождь, создающий мерный звук капель, разбивающихся об стекло. Помещение освещают лишь две настольные лампы в разных углах кабинета. Создаёт приятную атмосферу, и, пока Гром заполняет рапорты, чтобы побыстрее освободиться и поехать домой, Юра в это время успевает сделать всё, что угодно, лишь бы не скучать за писаниной. Он каждый раз удивляется тому, как Костя может просто часами напролёт сидеть на одном месте и даже ни разу взгляд не отвести от бумажек, которыми завален стол. Сейчас Смирнову особенно скучно, ведь мешать напарнику он не может как минимум из-за того, что тот не в том настроении в последние дни, чтобы удовлетворять его неугомонность. Поэтому приходится развлекать себя самому: молча ходить по кабинету, иногда куда-то уходить и возвращаться с очередной кружкой кофе, смотреть в окно или крутить между пальцев карандаш, при этом всё ещё не смея отвлекать Грома даже лишним звуком. Иногда Смирнов всё же садится за стол и тяжёлым грустным взглядом осматривает пустые рапорты, что-то записывает и снова отвлекается, пялясь на Грома в ожидании, когда тот хотя бы раз обратит на него своё внимание, которое всецело и полностью сосредоточено на работе, которую мужчина и так откладывал слишком долго.       Юре снова скучно просто сидеть и заполнять неинтересные и до жути скучные рапорты. Он не может сидеть на месте, не может просто взять и сосредоточиться. Сейчас в нём просыпается какой-то азарт, идея поиграть с Громом, который за все эти несколько часов их нахождения в кабинете, так ни разу и не отвлёкся на что-либо. Как он вообще это делает, Смирнов просто не понимает, ведь сам так и не может усидеть на месте даже пяти минут, чтобы не начать что-то делать, не связанное с работой. Он сначала просто несколько секунд снова пялится со своего места на мужчину, а после, ухмыльнувшись своей идее, поднимается с кресла и очень медленно подходит к столу Кости и садится на его край. Даже сейчас Юра вертит в руках ручку, которую забрал у Грома, чтобы отвлечь его на себя.       Гром всего на пару секунд поднимает тяжёлый взгляд с рапорта, а после продолжает что-то писать, хотя сразу понимает, чего хочет Юра.       – Ты чо такой..смурной? – В своей привычной манере интересуется Смирнов и поправляет пряди волос, в очередной раз спавшие на лицо.       – Сколько? – Без особых раздумий произносит Гром, который теперь уже не отводит взгляд от напарника, ведь знает, что тот от него не отстанет. Юра на несколько секунд закусывает нижнюю губу, после чего встаёт со стола, обходит кресло, в котором сидит Костя, кладёт руки ему на плечи и наклоняется к мужчине, а после всё же шёпотом произносит:       – Мне не деньги от тебя нужны, Гром.. – От того, как он произносит фамилию мужчины, становится слишком приятно и..тесно. Костя как-то по глупому улыбается в ответ, хмыкает и, отложив всё ненужное на столе в сторону, собирается подняться. Но Юра реагирует быстрее, чем это случается, поэтому усаживает обратно, показывая этим то, что тот должен остаться сидеть. Тогда Гром с непониманием смотрит через плечо на Смирнова, пока тот как-то слишком загадочно ему улыбается, а после опаляет шею горячим дыханием, сопровождающимся почти невесомыми поцелуями. Дразнит. Гром медленно втягивает воздух, чтобы держать голову холодной как можно дольше.       – Что-то не так? – Интересуется Гром, когда Юра неожиданно от него отстраняется, уходит в сторону своего стола и медленно снимает пальто, оставляя его на своём кресле, чтобы было не так жарко. Но он молчит, не раздевается и при этом не ждёт каких-то действий от самого Грома. Только в очередной раз медленным шагом возвращается к Косте, коротко целует его в сухие обветрившиеся губы с какой-то непонятной улыбкой на лице и опускается, наконец, на колени, быстро оказываясь под его столом. Тогда до Грома, наконец, доходит, что тот хочет сделать. Его щёки почти тут же краснеют от неловкости подобных действий со стороны Смирнова. Он не знает, стоит ли поступать подобным образом, не знает, что говорить или делать.       Конечно, они не раз закрывались в кабинете, чтобы заняться сексом, или в других местах в участке. Правда, чаще всего это был не то, чтобы секс, ведь времени здесь у них не так много, чтобы растягивать удовольствие, но минет Грому на рабочем месте Юра ещё ни разу не делал. Да и в принципе не делал. Возможно, потому что Гром не то, чтобы сильно стремится к тому, чтобы испробовать все виды сексуальных развлечений. Но Юра не угомонится, пока не добьётся своего, не успокоится и не отстанет. Тем более, что ему очень нравится наблюдать за реакцией Грома на что-то новое. В такие моменты столь грозный и собранный человек, как Костя, становится таким неловким и смущённым. И это именно та его сторона, которую увидеть дано только одному человеку – Юре. Возможно, даже самому первому в этом мире. Ведь именно он смог заставить Грома чувствовать то, чего тот никогда до этого ни с кем не чувствовал.       В его голове проносится слишком много мыслей сразу, когда он чувствует горячие и крепкие руки у себя на бёдрах. Пальцы на них приятно сжимаются, с силой, вынуждая издать тихий стон и откинуться на спинку кресла. Юра очень медлит с тем, чтобы начать что-то делать, и от этого становится настолько жарко, настолько дискомфортно в области паха, что хочется ныть от возбуждения, накрывающего с ног до головы, в которой в последствии не остаётся абсолютно ничего, кроме желания дождаться хотя бы каких-то действий.       Смирнов сначала с каким-то непонятным довольным звуком ухмыляется, когда замечает реакцию со стороны Грома и, наконец, расстёгивает своими длинными тонкими пальцами ремень на его брюках, медленно, даже слишком, тянет вниз ширинку и, когда Костя немного приподнимается, спускает их ниже. Он поднимает потемневший от собственного возбуждения взгляд на Грома, который начинает тяжело дышать, прикрыв свои ярко-голубые глаза.       – Не раздражай меня своей медлительностью, Смирнов, а то это станет последним, что я тебе позволю со мной сделать. – Голос звучит слишком раздражённо, смешивается со стоном, и это является главным показателем того, что Юра добился своей основной цели – возбудить Грома слишком сильно, чтобы он был готов начать огрызаться и просто умолять его начать действовать.       – Не надо так, брат. – Голос звучит слишком томно и тихо. Смирнов просто смотрит на лицо Кости, быстро облизывает губы и проводит кончиками пальцев по голой мягкой коже, сжимает её немного, впиваясь в неё ногтями и вынуждая Костю податься с силой вперёд с очередным требовательным стоном. – Я ведь вообще могу остановиться, Гром.. – Дразнит. А после Гром чувствует, что мужчина больше его не касается, и от этого становится невыносимо, противно. Ему нельзя позволить просто так взять и уйти от этого дела, раз уж начали.       – Я тебя убью, если ты... – Он не успевает хотя бы как-то возмутиться, как Юра усмехается чужим словам, а после сразу же спускает нижнее бельё Кости, освобождая возбуждённый член. Теперь он понимает, что медлить будет слишком опасно, поэтому, наконец, обхватывает мягкими губами головку, из которой сочится небольшое количество смазки, и облизывает, медленно. Снова дразнит. Гром быстро кладёт руку ему на затылок, вплетая в мягкие волосы дрожащие от возбуждения пальцы, и с силой сжимает их. Косте не нужны прелюдии в подобном деле, ему хочется почувствовать разрядку, желательно, быстрее. Он знает, что Юра в любом случае продолжит делать так, как ему самому надо, и если захочет, растянет на час минимум. Но хотя бы попытаться тоже стоит.       Смирнов, как ни странно, быстро поддаётся, раздвигает его ноги совсем немного шире, меняет позу, чтобы стало удобнее, и Костя почти на всю длину толкается в рот Юры. Получается слишком грубо и неожиданно даже для самого Смирнова, в уголках глаз которого скапливаются слёзы. Он немного отстраняется и недовольно смотрит на Грома, специально впиваясь пальцами в его кожу.       – Чёрт, прости.. – Теперь голос звучит достаточно хрипло и виновато.       – Брат, чуть нежнее, прошу. – Юра глубоко и шумно вздыхает, снова проводит языком по всей длине, несколько раз, периодически останавливает, но выбивает из мужчины несколько протяжных стонов. Пальцы на затылке Юры всё ещё сжимаются с такой силой, что даже становится больно, но Смирнов молчит на этот счёт. Он поднимает секундный взгляд на Грома и улыбается уголком губ, когда видит ту реакцию, которой пытался добиться.       Когда Юра хочет продолжить, раздаётся звук шагов за дверью, приближающихся к кабинету. Через несколько секунд она резко открывается. А в кабинете появляется Федя, который быстро осматривает помещение и останавливает недовольный взгляд на Громе, который к этому моменту уже сидит прямо, опустив взгляд в стол в попытке сделать вид, что занят чем-то очень важным. Он слишком тяжело дышит, но пытается незаметно выровнять дыхание, лишь бы его лучший друг ничего не заподозрил. Это будет самым большим его промахом и проблемой на всю оставшуюся жизнь, если Прокопенко узнает, чем они с Юрой позволяют себе заниматься в их общем кабинете. Тем более, что об их отношениях, если их таковыми можно назвать, знают только они вдвоём.       – Смирнова не видел? – Интересуется Прокопенко, кивнув недовольный взгляд в сторону рабочего стола мужчины, которого не наблюдает в кабинете.       – Нет... – Голос непривычно дрожит. Сейчас Костя уже начинает бояться, что это выдаст его с потрохами, но Федя, видимо, ничего не замечает, хотя и смотрит на друга как-то слишком странно, будто с подозрением в чём-то. Гром поднимает испуганный взгляд, пробегается им по помещению, с силой сжимая ладонь в кулак, чтобы не издать ни единого лишнего звука сейчас, когда чувствует, как Юра продолжает его ласкать под столом, снова проводит кончиками дрожащих пальцев по ногам, начиная от колен и поднимаясь постепенно выше. Он делает это настолько медленно, аккуратно и дразняще, что хочется его ударить под дых. Он снова останавливается на бёдрах, ведь это, кажется, то самое слабое место Кости, прикосновения к которому будут выбивать из него стоны, заставлять двигаться навстречу. Юра поглаживает их, заставляя Грома выгнуться в спине и податься корпусом немного вперёд, всё ещё не выдавая своего не очень выгодного и неудобного положения перед Прокопенко, который что-то недовольно бормочет себе под нос и снова идёт в сторону выхода.       – Когда он нужен, не дождёшься, чёртов Юра. – Руки неожиданно начинаютя двигаться выше, под одеждой. Гром сжимает челюсть до скрипа зубов, стучит пару раз рукой по столу и смотрит на друга. Правда, сказать ему ничего не может, ибо любое предложение, состоящее больше, чем из двух слов, точно бы выдало его.       – Угу. – Быстро отвечает Гром и закрывает глаза. Тогда Федя, наконец, покидает кабинет, закрыв за собой дверь. Костя слишком напряжён. Он слышит удаляющиеся шаги, а после всё же тяжело выдыхает. И этот звук смешивается с очередным протяжным стоном, который выходит громче, чем хотелось бы. Он ругается себе под нос, хочет начать что-то говорить в адрес Смирнова, но не успевает, ведь тот, наконец, берёт полностью. Гром снова хочет податься вперёд, но понимает, что Юра тоже не вечный. Тем более, что уже виноват в этом плане. Он возвращает руку ему на затылок и теперь уже сам направляет Смирнова. Тот не сопротивляется. Работает и ртом, и руками, которые добавляют огня в процесс. Гром старается дышать медленнее и глубже, лишь бы не срываться окончательно. Но он уже не может ни думать, ни осознавать, ни связывать мысли в единое смысловое целое. Ему жарко, ему хорошо. Он чувствует, что близится к разрядке, но ничего не успевает сделать или выдавить из себя, ведь оргазм накрывает его заметно быстрее. Но Юра не отстраняется так скоро, как хотелось бы, чтобы привести себя в порядок.       – Браво, Гром, Браво. – Юра тихо смеётся, когда слизывает сперму и поднимает взгляд на Костю, который просто опускает тяжёлую голову на стол и старается быстрее отдышаться.       – Прости.. – Вновь произносит хрипло мужчина, когда находит какие-то салфетки и даёт Юре, который сначала почему-то снова смеётся, а потом, наконец, вылезает из-под стола и слишком пьяно смотрит на Грома, который успевает натянуть одежду обратно. Его глаза бешено бегают по лицу Кости, он облокачивается руками на его колени и слишком близко приближается к его губам.       – Вечером – дома – повторим наоборот, и я подумаю над твоими словами, брат. – Юра облизывает раскрасневшиеся губы, а после грубо целует Грома, который кладёт руки на чужие бёдра. Он отвечает с той же силой, но почти сразу же отстраняется, чтобы просто посмотреть в тёмные голубые глаза напротив, увидеть в них тот самый огонь, который горит в каждом из них.       – Почему не закрыл кабинет? Специально? – Костя не злится сейчас, конечно нет. Ему сейчас слишком хорошо, слишком спокойно и приятно.       У него есть близкий человек, которому он может доверять все свои тайны, эмоции и чувства. И этот человек стоит сейчас напротив него. Он пробуждает в Громе что-то такое, ранее им самим неизведанное. Костя чувствует что-то тёплое в душе. Ему просто хорошо. И он будет делать абсолютно всё, чтобы подобное продолжалось как можно дольше в его жизни. Ему нужен Юра, нужен во всех смыслах этого слова. Он не скажет подобного вслух, но будет стараться сделать всё, чтобы тот это чувствовал.       – Моя вина, согласен. Не специально. – Смирнов растрёпывает волосы Грома и снова целует. Грубо, с силой, кусает нижнюю губу, немного сильнее, чем нужно, но знает, что мужчина подобное одобряет.       – А как же ты? – Снова интересуется Гром, опускает взгляд ниже, на обтягивающие брюки, в которых прекрасно видно стояк Смирнова.       – Вечером мы вернёмся к этому разговору, брат, не переживай. – Он довольно улыбается и, наконец, отстраняется, возвращаясь к своему столу. Забирает пальто и снова накидывает на плечи, прикрывая им все неудобные места. – Я скоро. – Юра уходит под прожигающий взгляд. Гром слишком довольно ухмыляется, провожая его глазами, а после пытается всё же собраться с мыслями, чтобы сделать ещё хотя бы что-то перед уходом домой. Понимает, что не выйдет, но пытается. Он просматривает текст и снова откладывает в сторону.       Его мысли всецело и полностью забиты образом Смирнова. Юра для него нечто большее, чем просто человек, с которым он может заниматься сексом на работе или вне неё, когда каждому из них требуется кто-то, с кем можно выпустить пар после тяжёлого дня. Он уже давно это знает, только признавать не хочет. Или хочет. Костя не до конца понимает, что ему нужно, не считая того, что ему необходим Юра – как воздух. Когда-нибудь он ответит себе на вопрос – кто же они друг другу: просто друзья, которые находят друг в друге способ прекрасно провести время или те люди, которые смогли найти своё утешение в партнёре, с которым занимаются сексом по углам и спят в обнимку в общие выходные в квартире Грома, где нахождение Юры ощущается слишком по-особенному.       Костя уже знает ответ на свой вопрос. Осознание этого заставляет сердце биться быстрее, а глаза гореть счастьем. Он знает, что Юра чувствует то же самое. Даже если они не говорят об этом друг другу – чувствуют это. И это самое главное.       Они любят друг друга, как никого в этой жизни.