Часть 1

@rkive Добрый день. Подскажите, пожалуйста, с какими типами (возможно, видами?) фотографий вы не работаете? Джин с интересом смотрит на вопрос. Обычно его спрашивают совершенно противоположное: что он фотографирует. А тут… — Милая стеснительная омежка хочет «ню?», — Джин проказливо хихикает, тут же себя отдёргивая: — Нельзя додумывать за клиентов, Джин! Нельзя. Он нажимает на иконку профиля, обратившегося к нему клиента, но, естественно, закрыто. Никакой информации или самостоятельно сделанных фотографий. Это омега? Альфа? Пухленький или слишком тоненький человечек? Может быть, у него странные предпочтения? Джин тяжело вздыхает, понимая, что всё надо самому выяснять. @jin Здравствуйте! На самом деле я фотографирую почти всё, но не согласен браться за какой-то треш (расчлененка, имитация убийства, всякая грязь…). Также выступаю против политических мотивов, особенно высмеивание президента! Вы лучше скажите, что именно вас интересует, так мне будет намного проще сказать, входит ли это в поле моей деятельности. Джин утомительно выдыхает. Как он не любит вот этих правильных людей, которые пишут со всеми строчными буквами и знаками препинания. Приходится соответствовать! Откинувшись на спинку кресла, он с интересом смотрит как три точки, информирующие, что собеседник что-то пишет, то появляются, то исчезают. Это может затянуться. Ему приходится работать с разными людьми: и слишком самоуверенными, и невероятно стеснительными. К любому можно найти подход. Иногда тяпнуть грамм сто для дела, иногда наоборот закормить пончиками и завалить шутками. Каким же будет этот клиент? Джин постукивает подушечкой указательного пальца по полной нижней губе, пуская мысль на самотёк. Ему нравится фантазировать разные разности о будущих моделях, а потом сопоставлять их с реальностью. @rkive Ничего из вышеперечисленного! Скорее вопрос в… открытости? Например, если модель будет в белье. Значит «ню»! Или почти «ню». Он был прав или очень близок к правде. Джин довольно хрустит пальцами, принимаясь строчить ответ. @jin О! Это замечательно! Обожаю фотосессии в белье, если будет желание, то можно и без него… лёгкая эротика в любой эстетике. Можно черно-белое, можно розовое, да что угодно можно! Уже выбрали какой из залов вам подходит больше всего? Клиент явно немного теряется от такого положительно настроенного потока, потому что опять формулирует мысль слишком долго. Но Джин не в претензии. Он будет ждать столько, сколько потребуется, чтобы понять, как подобрать наиболее комфортную обстановку. Фотографии белья получаются лучше всего, когда модель расслаблена, не зажимается и готова к открытой коммуникации. Они выбирают зал и время. Как раз во второй половине дня — после шести, без лишнего стаффа, без дополнительных автоматических фотокамер. Только ручная съемка. От обработки клиент отказывается, но это пока что. Джин умеет убеждать, особенно если фотографии делаются лично для себя, чтобы повесить в рамку или же любоваться время от времени. К такому стоит подходить ответственно, и небольшая ретушь лишь подчеркнёт реальную красоту. Получив пятьдесят процентов предоплаты на карту, Джин понимает, что совсем забыл уточнить главное: а какого пола и саб-гендера модель? В предложениях все слова были обезличены, да и ник ни о чем не говорит… Собираясь уже спросить, он сам себя останавливает. Есть ли ему разница? Да и с таким запросом обычно приходят девушки омеги, чуть реже парни омеги. Тем более бельё. Маловероятно, что в этот раз что-то поменяется. *** Сложно сдержать удивление, когда в небольшую комнатку перед залом для фотосессии заходит… альфа. Высокий, крупный, чертовски широкий альфа, напоминающий шкаф. Может, он сопровождает дочь?.. Жену?.. Любовницу?.. Взгляд спускается к пальцу, но кольца нет. Это ещё ничего не значит, но Джин позволяет себе додумать, что этот альфа свободен. Пока что. — Д-добрый день, — Джин ловко совладает с лицом, протягивая изящную ладошку для рукопожатия, — меня зовут Ким Сокджин, можно просто Джин. Мы с вами переписывались? — Верно, — в ладони альфы может поместиться две джиновы. Он невероятно огромен. Если бы великаны существовали, то этот человек был бы одним их них. — Я Ким Намджун. Верно понимаю, что вы мой фотограф? Его. Его фотограф? Этот невероятно горячий альфа, который одним ударом способен разнести стену, будет позировать в белье? Впрочем, Джин быстро берёт себя в руки, это он нафантазировал себе девчачьи рюши, может тут будут строгие боксеры или игривые стринги. А почему, собственно, нет? Такие мужчины у него тоже заказывали фотосессии. — Собственной неотразимой персоной, — Джин взмахом ладони откидывает несуществующие волосы, — я проведу вас в раздевалку, где вы сможете подготовиться. Так как фотосессия будет полуобнаженная, то хочу предупредить, что я закрою двери зала на ключ, но сам ключ будет висеть на крючке. Вы в любой момент можете им воспользоваться, если будет таково желание. Камеры видеонаблюдения стоят лишь снаружи, а внутри их нет. Джин проводит лёгкий инструктаж, показывая Намджуну, как устроена внутренняя безопасность. Он ведёт себя непринуждённо, максимально пытаясь расположить к себе альфу. Такой, воистину редкий, экземпляр надо бы брать, хоть он и зарёкся спать с клиентами. Но «ню»… бельё… соблазн слишком велик. Намджун оставляет только самое приятное впечатление: спокойный, уверенный, наверняка умный. Показать интеллект в коротком разговоре практически невозможно, но Джин всегда любил додумывать. Да и столь импозантный альфа просто не имеет права быть тупым. Неа. Нет. Умный и точка — у Ким Сокджина есть встроенный радар на подобное. — Как будете готовы — выходите ко мне, — Джин ненавязчиво проводит ладонью по широченной груди, дурея от упругости мышц, и кокетливо улыбается, — я пока настрою свет и подготовлю зону для фотосессии. — Благодарю, — Намджун на короткое мгновение опускает кончики пальцев на его запястье, щекоча едва ощутимым поглаживанием, и разворачивается в сторону раздевалки. Взгляд Джина падает на сочные ягодицы, упакованные в строгие брюки. Он легко может раздевать людей с помощью воображения, но в случае с Намджуном немного теряется. Складывается ощущение словно… словно он больше, чем видно в одежде. Потому что ткань плотно натягивается от каждого шага, подчёркивая рельеф ног, а пиджак едва не трещит, обрамляя собой крепкую спину. Джин сыто облизывается, мечтая оседлать этого альфу. Уже в зале он понимает, что, возможно, тут будет не совсем стандартное бельё. Как-никак они договорились о декоре с кружевами. Не розовые, хотя он предлагал! Но приятного бело-сиреневого сочетания. Пространство украшено вазами с цветами, в одном из углов стоит гипсовая статуя полуобнаженной девушки, в другом — небольшой декоративный фонтанчик. А в центре этой композиции расположился круглый диванчик. Вот на нём как раз и будет позировать альфа. Джин настраивает фотокамеру, делая парочку пробных снимков, чтобы подогнать цвет и свет. Он так увлекается, что едва не упускает момент, когда заходит Намджун. Поднимает взгляд только когда слышит демонстративное откашливание. — О, вы готовы, — говорит Джин и зависает. Потому что… потому что… Мысли так сильно путаются, что его немного заклинивает: откровенно подкачанный мужской торс обхватывают разные ленточки, верёвочки, ремешки, подчёркивая мясистое, но абсолютно не полное тело. Намджун рельефный и подтянутый. Его грудные мышцы, помещённые в чашечки бюстгальтера в какой-то степени похожи на сочные сиськи, которых у самого Джина никогда не было. Но даже в кружеве, с белоснежными рюшами, бантиками и цветочками он… он не выглядит женственно. И от этого подскакивает пульс. Давление. Несуществующий между ног Джина член. Чёрт подери. Ким Намджун в сексуальном женском белье выглядит как искусство. А в окружении цветов, на шелках, с правильно настроенным светом — он будет воплощением слова «возбуждение». Как бы у Джина не начала капать слюна, пачкая подбородок и пол. — Что-то не так? — Намджун неловко переминается с ноги на ногу, выглядя очаровательно неловким мишкой. И куда делся тот уверенный джентльмен? Хотя Джин согласен на оба варианта. — Если вам… вы… я знаю, что не уточнил, как это будет выглядеть… — Всё превосходно! — Джин подпрыгивает на месте, понимая, как можно истолковать его реакцию. Как нечто отталкивающее. Но ведь совершенно наоборот! Ему нравится. Так сильно нравится, что он потерял дар речи. — Ничего не имею против альф в белье, конечно, вы в моей практике первый, но, поверьте, Намджун, вам… вам очень идёт. — Вы правда так думаете? — Намджун поднимает на него свои тёмные глаза и в них плещется такая надежда, что обмануть её было бы преступлением. Отложив фотоаппарат в сторону, Джин неторопливо приближается, чувствуя, что он уже мокрый. Просто от вида. А что же будет, когда он начнёт фотографировать? И сейчас? Замерев так близко, что ощущается жар чужого тела, Джин не сдерживает рвущуюся наружу потребность. Он пролезает кончиком пальца под одну из подтяжек и проводит от края до середины, а потом резко, до шлепка о кожу, отпускает. Они с Намджуном вздрагивают одновременно. — Вы очень фигуристый мужчина, Намджун, — Джин начинает довольно мурлыкать, продолжая исследовать плотность белья. В этот раз он проводит по ремешку, который находится ровно под чашечками лифа. — Такой мощный, массивный, с вас можно делать статую, потому что каждая мышца так отчётливо видна, и это бельё, — ладонь скользит по плотной талии прямо к краю кружевных трусиков, — только подчёркивает тот труд, который вы вложили в создание собственной красоты. Не стоит стесняться. Вас очень просто возжелать в таком виде. — И вы тоже? — Намджун спрашивает и задерживает дыхание. Джина мурашит от понимания, что в его скромных руках находится власть над этим мужчиной. Альфой. Такой сильный, уверенный в себе, будучи одетым, и скромно сжимающий ляжки, находясь перед ним в одном лишь белье. В голосе звучит столько тёплой надежды, когда он добавляет: — Вы желаете? Джин не отвечает сразу. Он специально делает паузу и неторопливо обходит Намджуна по кругу, чтобы в полной мере оценить доставшийся ему редкий экземпляр. Плотные ремешки надавливают на кожу, проминая её, да и края лифа, трусиков и чулок — впиваются в сочную плоть, подчёркивая то, насколько она на самом деле мягкая. Приходится держать себя в руках, чтобы не наброситься на эти лопатки, плечи, бока, бёдра. О, боги, талию. Его аж потряхивает, а пальцы нетерпеливо гудят — вот настолько хочется обласкать доставшегося ему альфу. Пометить собой. Несдержанно покусать, поцарапать. Проверить упругость мышц и почувствовать то, как они перекатываются от напряжения. Этот соблазн стоит перед ним и неловко опускает скрещенные ладони на пах, прикрывая полувставший член. — Я в первых рядах, — Джин останавливается перед Намджуном и позволяет себе вольность, которой не должно быть у фотографа. Он просто не способен устоять, когда видит настолько явный зелёный свет. Опускает ладонь на бедро и в попытке сжать, осознаёт, насколько эти мышцы литые. Его не останавливают, от него не отстраняются, поэтому Джин, не разрывая зрительного контакта, продолжает. Его пальцы ощупывают рельеф кружева, продвигаясь к самому горячему месту и расцепляя сомкнутые в замок ладони. Джину надо. Очень сильно надо пощупать всё сейчас. И потом. И ещё ночью. Он надавливает подушечками пальцев на член: толстый, длинный, такой сочный, что во рту моментально собирается слюна. Так как трусики узкие, то Джину легко удаётся проскользнуть сбоку от них, чтобы коснуться бархатистой кожи и почувствовать отдачу. То, как ствол дёргается. — Готовы начать фотосессию? — им следует прекратить, иначе не получится сделать ни одной фотографии. Джин лениво ведёт по внутренней стороне члена — вверх-вниз, вверх-вниз. Гладит его, дурея от чужой отзывчивости. — Готов не только к ней, — Намджун опускает свою ладонь на джинову и руководит ею: запускает под бельё, позволяя провести по всей длине члена, а не только его части, до самой головки. Пальцы сами смыкаются вокруг неё, принимаясь мелко надрачивать. Чёрт подери! Он готов взять в рот, но нехотя отстраняется. — К этому можно вернуться позже, — Джин с намёком облизывается, оставляя кончик языка снаружи, — а сейчас у нас с вами есть не менее интересное занятие. Верно? — Мне нравится ваш профессионализм, — Намджун посмеивается, возвращая в свои движения ту самую уверенность, которая была в прихожей, — я не очень хорош в позировании. Это… это на самом деле моя первая съемка. — О, так я лишаю вас фотографичной девственности? — Будьте со мной нежны. Флиртовать получается легко, как и руководить Намджуном. Он словно пластилин, готовый повернуться так, как скажет Джин: лечь, выпячивая попку или же перевернуться на спину и раздвинуть ноги. Сейчас у белья нет корсета, который бы скрывал стальной пресс, поэтому он позволяет себе в полной мере запечатлеть идеальные формы. Фиксирует то, как плотно чулки обхватывают бёдра. Наводит объектив на лиф, выстраивая четкость таким образом, чтобы зафиксировать томные ареолы сосков. Игнорирует чужой стояк, оттопыривающий кружевное бельё. Альфа уже несколько раз поправлял член, пытаясь уложить тот так, чтобы никакая часть не вылезала из комплекта, но коварная головка всё равно выскальзывает. Так хочется её на язык… Джин входит во вкус, понимая, что с каждым новым щелчком затвора возбуждение растёт. Не только его — их обоих. Смазка беззастенчиво хлюпает между ног, оставляя пятна на белье, а сердце отбивает бешенный пульс. Предэякулят Намджуна же размазывается по рисунку на ткани, оставляя белёсые разводы. Вот бы его облизать… Работать, мечтая оседлать член, оказывается невероятно любопытно. — У меня есть ещё комплект, — Намджун усаживается на край диванчика, опуская ноги на пол. Его стопы плотно прилегают к паркету и, господь, обычно у омег свисают их аккуратные лапки, поэтому видеть очередное подтверждения гигантского размера дорого стоит. — Он чёрный. — Вы можете переодеться тут, — Джин говорит быстрее чем думает, понимая, что нет. Не надо. Ох, велики боги. Если Намджун снимет и так просвечивающее бельё, а потом натянет новое, как ни в чём не бывало — он кончится как личность. Он просто кончит. — Н-не слушайте, если вы не… — Да, — Намджун перебивает его, смотря прямо, не моргая даже, — мне нравится эта мысль. Тем более тут такая сложная застёжка, вы ведь поможете с ней? — Всенепременно. Кажется, между съемками они потрахаются. Иначе Джин просто не сможет продолжить. Как же сильно он жаждет оседлать этот член, пропустить в свою киску и сжать. Не отпускать. Выдоить до последней капли. А он не забыл о противозачаточных? Джин хмуро пытается высчитать в голове цикл течки, но сбивается, когда Намджун возвращается с комплектом в руках. Находясь не на теле — это просто комом валяющиеся тряпочки, но стоит им начать облегать подходящие формы и ух! Джин обожает то, как одежда преобразуется на глазах. — Сначала вас надо раздеть, — Джин от греха подальше убирает фотоаппарат. Покупать новый у него причин нет, а создавать причину искусственно не хочется. — С чего предпочитаете начинать? С низа или верха? — Низа, — Намджун по очереди отстёгивает подтяжки и, сев на диван, плавно стягивает чулки. Как такой простой жест на столь мускулистых ногах может быть таким эротичным? Джин, не скрываясь, голодно смотрит как перекатываются мышцы под кожей, невольно стискивая ляжки. Как же зудит от желания принять в себя член. И, явно чуя, как омега перед ним изнывает, альфа просит: — Поможете? К дьяволу. Джин ловко расстёгивает пуговку на джинсах, позволяя им упасть на пол, и непринуждённо переступает валяющуюся одежду. Он на ходу снимает тапочки и оттягивает край собственных трусиков, позволяя резинке шлёпнуть о бок. Его бельё не столь красочное, да и вообще самое обычное, но и модель тут другая. Оставшись в одной свободной рубашке рядом с альфой в сексуальном белье, Джин чувствует себя плохо. Хорошо. Просто фантастически. В голове собирается жажда руководить. — На спину, — поэтому Джин мягко толкает Намджуна в грудь, чтобы тот упал на диванчик, и замирает между разведённых ног, — тут я сам. Член и яйца выглядывают сбоку, готовые в любой момент пересилить давление белья. Как же хочется. Чёрт-чёрт-чёрт. Джин нетерпеливо переступает с ножки на ножку и, почему он сомневается? Резко опустив голову между мощных бёдер, он прижимается губами к пылающей плоти. Солоноватая, но такая сладкая, от осознания, что ещё немного и член окажется во рту… Джин ловко вбирает головку, принимаясь её посасывать, и поднимает поплывший взгляд на Намджуна. Тёмные глаза альфы не мигая следят за тем, как его член обласкивают. Юркий кончик языка то и дело выскальзывает наружу, чтобы проскользить по стволу и вернуться обратно в рот. Губы плотно сжимаются на линии уздечки и слитно спускаются ниже и ниже. Не до основания, но до линии трусиков. Насыщенный мускусный запах забивается в нос. Как же вкусно. — Вы явно профи, — альфа низко хрипит, приподнимая таз и толкаясь в глотку Джина. Его движения отдают лёгкой скованностью, но это поправимо. Он позволит себе ещё немного насладиться тем, как идеально плотно член лежит в горле, прежде чем сняться и стянуть мешающие трусики. Стоит оказаться совсем без низа и Намджун неловко прикрывает ладонью пах. Ну какая прелесть. — На этом лифчике застёжка спереди. — Это значительно облегчает нашу задачу, — Джин сыто облизывается и упруго седлает бёдра. Он отодвигает край своих трусов, чтобы скользнуть мокрой киской по всей длине стоящего колом члена. Ещё лучше, чем во рту. Обжигающе горячий, толстый, подходящий под его складочки и, особенно — дырку. Увлечённо прокатываясь вдоль ствола, он едва не забывает добавить крутящееся на языке: — У нас ведь есть ещё ремешки. — Есть, — Намджун под ним ощутимо напрягается, от чего мышцы красиво перекатываются в свете софитов, — я полностью в вашем распоряжении. — Мне льстит ваше доверие, — мурлыкнув, Джин неуёмно ёрзает на месте, примеряясь и пропускает в киску член. Она не сказать, что узкая, но принимает в себя весь объём с небольшим трудом. Это определённо того стоит. Чувствовать пульсирующий орган, а следом — опустить ладони на мускулистую грудь и начать мять её прямо в белье. Да Джин попал в рай. Он плавно покачивается на члене, привыкая к столь плотному чувству наполнения. Желание колеблется где-то между: вытрахать всё своими силами и дать себя скрутить в рогалик, чтобы выебали. Они ведь могут попробовать оба варианта? Щёлкнув застёжку на лифе, Джин со сладким стоном принимается мять подобие сисек. Сочные, упругие, с торчащими бусинками сосков, которые так правильно попадают между пальцами. Как же ему хорошо. — Чёрт подери, ты огромный, — Джин интуитивно ускоряется, насаживаясь на член и впиваясь пальцами в кожу, — я чувствую себя словно на большой подушке с приклеенным к ней членом. — Ты так делал? — Намджун сгибает ноги в коленях и рывком двигается ближе к центру диванчика. Джин даже не ощущает, что это доставляет альфе какие-то сложности. Он упрямо подскакивает на члене до звонких шлепков кожа о кожу и дурманящего чувства наполнения. — Объезжал подушку? — Не так уже легко найти крупного альфу, — Джин начинает сбиваться с ритма, с дыхания, но не позволяет себе остановиться, — такого как ты: большого, твёрдого, но одновременно с этим мягкого. Тобой можно укрываться, как большим одеялом, чёрт подери. Ах! Ах! Ах! Намджун опускает свои лапищи на его талию, начиная вскидывать бёдра вверх и вбиваться в горячее лоно. Проникновение отличается от его собственного темпа: оно раскатистое, беспощадно таранящее и невероятно глубокое. Джин высоко вскрикивает, цепляясь за упругую грудь — наверняка останутся маленькие следы от ногтей. Жадное чувство прорастает в его груди, затмевая все остальные. Подчиняясь собственной порывистости, Джин бросается вперёд, чтобы сомкнуть зубки на грудной клетке. Он не сдерживается, покрывая кожу тёмными укусами, засосами, метками, пока Намджун продолжает использовать его киску. Большой член таранит дырку до громких шлепков, а он же… исследует тело. Его ладони ощупывают каждый сантиметр, пролезают под все ленточки и ремешки, сдёргивая их в стороны. Он раздевает альфу, чтобы добраться до желанного приза. Джин опускает рот на один из торчащих сосков, совершенно не ожидая, что в ответ раздастся довольно громкий утробный стон. Альфе нравится? Альфа не против получить немного ласки? Тогда омега обязана дать всё, что есть в ней. — Какой хороший альфа, — Джин мурчит, тиская двумя пальцами левый сосок и обсасывая второй. Он прикусывает бусинку, не забывая подмахивать навстречу вбивающегося члена. Они сливаются в единый несдержанный танец, не тратя время на пустые разговоры. Только стоны, только шумное дыхание и рвущаяся наружу страсть. Джин позволяет себя выебать так, как Намджуну хочется. Свои мысли он альфе не озвучивает — пусть сам догадывается, но послушно опрокидывается сначала на спину, а потом даёт перевернуть на живот и поставить в колено-локтевую. Маленькие хлопковые трусики слетают с киски куда-то в сторону, а во влажную дырку возвращается член. Сразу на всю длину. Сразу до шлепка яиц о кожу. Сразу с долбящим ритмом. Джину давно не было так хорошо. Со рта всё же стекает маленькая ниточка слюны, пока из него вытрахивают всевозможные звуки: невнятное мычание, резкие вскрики и надсадные хрипы. Скулить он никогда не умел, но компенсирует иным: отдачей не только голосом, но и телом. Прогибается в пояснице, раздвигает ножки и даже пробует подмахивать, пусть и безуспешно. У Намджуна бешеная выносливость и такое же рвение ебаться. Так и не скажешь, что он любит носить кружева и рюшечки. Ладони Намджуна сдавливают бёдра, натягивая киску на плотный член. Джина буквально протаскивают по гладкой площади дивана, грубо вжимая в шёлковые ткани. Они все будут перепачканы, залиты их соками, в белых, несмываемых пятнах и общем запахе секса. А стоит им закончить, и альфа наденет чёрный комплект, чтобы продолжить позировать. Джину дурно от этой мысли настолько, что он протяжно стонет, комкая простынь. Как же хорошо чувствовать внутри скользящий член. Он безжалостно вбивается, не давая и шанса на сторонние мысли. Только секс. Только тупое желание кричать: ещё! Только потребность провалиться внутрь себя, чтобы стать изнывающей и умоляющей о ебле омегой. Джин так давно не позволял себе слабость, вечно держащий под контролем рабочие моменты, что сейчас по частям отпускает замки контроля. — Да! Альфа! Да-да-да! Ах-х-х… Перед глазами всё темнеет, а в киске гудит нарастающий волнами оргазм. Приятное чувство заставляет плыть в этом океане похоти и вышедших из-под контроля феромонов. Джин шумно втягивает их общий запах, осознавая настолько он порочный и развратный. Его дрожащие пальчики скользят между ног, надавливая на бусинку клитора, чтобы ускорить приближение финала. Нет ничего лучше вбивающегося по самые яйца члена, но когда оргазм вышибает мозги сразу в нескольких местах — это без сравнения приятней. — Я могу кончить внутрь? — Намджун, словно очнувшись от того же тумана ебли, что и Джин, спрашивает учтиво-заботливо. Он повезёт его в загс завтра же. Столь редкий экземпляр не имеет права ходить по земле без обручального кольца. — Д-да, ах! — Джин готов позволить кончить куда угодно: в себя, на себя, на диван, на любое украшение в этом зале! Разве что на фотоаппарат нельзя, иногда от спермы технику может коротить. Не то чтобы он проверял… Раскатистые толчки становятся более плавными и глубокими, по несколько секунд задерживаясь внутри и вбиваясь каждый раз с новым грубым ощущением. Джин чувствует, как совсем скоро его накроет оргазмом, и ускоряет давление на клитор. Маленькие круговые поглаживания сочетаются с ритмом альфы, помогая вознестись на пик наслаждения. Совсем не так, как у него бывало раньше, а куда сшибающе, оглушающе и другие «ще». — М-мамочки! — Джин взвизгивает, когда его накрывает одновременно с тягучей струёй спермы внутри. Она заполняет киску до края и начинает вытекать, окропляя собой плюшевые бёдра. Липкое семя чертовски обжигающе чувствуется на коже, явно готовое склеить их с Намджуном воедино. — Ах, господи. Не вытаскивай, дай… немного. Я сейчас. Джин упруго стискивает член, исполняя свою давнюю заветную мечту — выдоить ствол альфы. Он делает нежные поступательные движения, неторопливо прокручиваясь вокруг члена, и нехотя соскальзывает с него, опадая на диванчик. — Это было нечто, — Джин переворачивается на спину, разбито глядя на возвышающегося над ним Намджуна. Альфа достаточно большой, чтобы закрыть собой один из софитов. — Готов продолжить фотосъемку? — А ты? — О, поверь, — Джин шлёпает себя по киске, — эта малышка должна быть вытрахана не меньше пяти раз, чтобы я остался без сил. — У нас ведь впереди вся ночь? — Намджун подхватывает ладонью член, взвешивая его и опуская прямо на лобок Джина. — И у меня есть ещё три комплекта. Думаю, мы справимся. От предвкушения у Джина поджимается животик. Они справятся даже лучше, а потом он заставит его на себе жениться. И никак иначе.