Часть 1

— Я просто не уверен, Джим. Ничего в этом вулканском колдовстве не понима..— С таким трудом сдерживаемое спокойствие Джима наконец рухнуло: — Ближе к сути, Доктор. Маккой нахмурился: — Суть в том, что мы можем попробовать лекарство, но это очень опасно. — Опаснее того, что происходит с ним сейчас? — Ну, это не смертный приговор, если ты об этом. — Маккой почесал лоб. — Но так и не задумывалось. Клингоны использовали его для удаления разума во время пыток, бога ради.. Джим отвернулся. — Я читал краткий отчёт. Маккой вздохнул. — Смотри, это моя единственная идея того, чем можно помочь, но это будет иметь катастрофические последствия для него, как для вида, помешанного на контроле своих эмоций и способностей. Он будет без какой-либо защиты или биологических дисциплин. Его телепатия будет широко открыта и до тех пор, пока лечение не будет окончено он никак не сможет справляться с болью. — Боунс понизил голос, — Думаю поэтому Клингоны отнеслись к этому с таким энтузиазмом. — Я знаю. — Ужасно, что то, что полностью разрушит его способности может стать спасением. Его разум поврежден определенным образом и ухудшается при соприкосновении с псионической регуляцией высшего порядка и биологического функционирования. Если он даже подсознательно неспособен получить доступ к этой области, то у нас есть шансы. — Сколько времени нам понадобится? — Не более двенадцати часов, если он выдержит. Возможно даже около шести, если я правильно рассчитал настройки этой проклятой машины. — Он уже сталкивался с болью прежде, — хмуро произнес Джим, бросив взгляд на своего друга, — Он выдержит. — Знаешь, чертовски жестоко говорить об этом так! — Это правда. Мне не нравится ничего из этого, но он должен выжить, Боунс. Я не приму другого варианта, он..— — Ты не примешь? Я знаю, что капитаны звездолетов страдают от комплекса бога, но даже ты не можешь повлиять на это. Способ либо сработает, либо нет. В любом случае, это будет для него ужасно и только ему решать, что делать. — Он умирает. Это не выбор! — Это он. Никто из нас не может приказать ему. Я сейчас говорю о том, чтобы накачать его неконтролируемым препаратом, который полностью сломает все его щиты. Это такая же пытка, как то, что делали Клингоны. Есть большая вероятность того, что это убьет его или причинит сильнейшую боль. Он может захотеть подождать, возможно найти что-то ещё, что мы могли бы сделать, или решить, что с него хватит и..— — Даже не заканчивай это чёртово предложение. — уже прокричал Джим. Он не признавал этого, но вид Спока, страдающего от боли рвал его душу на части. Он не мог признаться в нарастающей тревоге, скручивавшей его живот, и чувстве вины, разрывающем его грудь. Больше чем друг, тот был частью его самого, и все, что он мог делать это стоять и кричать, настаивать, пряча в тайне отчаянную любовь, которая не будет принята. — Я не позволю ему умереть. Доктор сложил руки на груди и наблюдал за ним. — Джим, между нами. Я действительно обеспокоен тем, сколько может выдержать Спок. Для него это удар за ударом, который становился все больше и больше. Среди всех этих чертовых Платонианцев, инопланетных вирусов, самого Пон Фарра его эмоции вновь и вновь выплескивались наружу болезненным образом. Он был в мелдинге с полдюжиной компьютеров, пришельцами, полубогами.. — И с живой планетой, — кисло перебил Джим. — Да, — сказал Маккой, скривившись. — И самое недавнее, чудовищное планетарное существо, поджарившее его мозг, пока он просил за нас. Джим потёр рукой рот, помня слишком хорошо свое отчаяние и ужас, когда корабль был резко притянут к атмосфере. Обжигающая жара проникла даже на мостик, несмотря на рециркулируемый воздух. Никто не знал, почему так происходило, только то, что некая непреодолимая сила тянула их на нетронутую планету, зловеще поблескивающую на экранах. Они все умрут через четыре минуты. Сколько же он кричал по открытому каналу Споку и десантной группе, столько же его разум беззвучно, инстинктивно взывал к его старшему помощнику и другу. Три минуты. Канал был полон помех и было невозможно узнать, получено ли сообщение. Две минуты. Его команда стояла на постах в красном свечении и капающем поту. Шестьдесят секунд. Он повернулся к ним в последний раз, намереваясь сказать какой честью являлось... И сила исчезла. Корабль вернулся к своей стандартной орбите, также как и жара сменилась холодным недоумением и облегчением. В канале по прежнему оставались помехи. Лишь бесконечные минуты спустя он понял, что сделал Спок. Маккой продолжал говорить. — В звёздном флоте больше нет вулканцев, да и те удивительно несгибаемы и консервативны в большинстве вопросов. Он здесь один, сражается со своим телепатическим нонсенсом. Даже если это сработает. Даже если ему удастся это пережить, сколько времени пройдет прежде чем он высадится на Вулкане в поисках безопасности и стабильности? — Безвозвратно избавляясь от всех эмоций, — мрачно пробормотал Джим. — Что? — Ничего. — Джим сложил руки на груди, бессознательно подражая доктору. — Может быть ты не так далек от правды, Боунс, но мы разберемся с этим, когда он справится. — Джим.. Но капитан уже включил интерком. — Мистер Спок, прошу явиться в медотсек. — Спок. Принято. — Тебе нужно успокоиться, Джим, — предостерёг Маккой. — Последнее, что ему нужно, так это чтобы ему по лицу ударили американскими горками из волнения и страха, которые ты излучаешь всякий раз когда он в опасности. Ты думаешь, Спок этого не заметил или не заметит? Он невероятно настроен на тебя. — Я спокоен, — неубедительно ответил капитан. Сцепив ладони за спиной он поднял пристальный взгляд на доктора, чье лицо выражало скептицизм, — Это так. — Сомнительно. Дверь в кабинет Маккоя отворилась, впуская внутрь бледную, сгорбленную фигуру их старшего помощника. Джим немедленно бросился к вулканцу. Показательно, что Спок не отказался от помощи капитана пройти за стол и сесть в кресло напротив доктора. Взгляд темных глаз переметнулся с одного на другого. — Вы, джентльмены, нашли решение. Маккой и Джим переглянулись. — Возможно. Я хочу попробовать фуртат лезироцина. — Я вижу, — Спок поднял бровь. — Лекарство, используемое для угнетения псионических способностей. Я полагаю, для способствования регенерации нейронов при стандартной терапии? — Да, — доктор нахмурился, стоило ему наклониться вперёд, — Спок..— Вулканец поднял руку. — Я ознакомлен с сывороткой, используемой клингонами. Я также ознакомлен с заявленными эффектами. Однако травма моего разума только усугубляется, и вскоре я в любом случае не смогу контролировать боль. Правильно ли я понимаю, что на данный момент единственной альтернативой является глубокая кома? — его взгляд метнулся к капитану. — Все верно. — Ответил Маккой, — Но ты должен знать, что это с большей долей вероятности приведет к смерти. — Вероятность девяносто девять и девять десятых процента. — Сказал Спок. — Спок, — умоляюще произнес имя своего друга Джим, неспособный помочь. Он избегал осуждающего взгляда Маккоя, наклонив голову в поисках глаз Спока. — Я... Приму сыворотку и терапию, — Спок заметно вздрогнул. Его руки были стиснуты в кулаки и лежали на коленях. — Нам следует приступить как можно быстрее. — Понял, — ответил Маккой с нежностью в голосе, — Тогда давай тебя подготовим. — У меня есть одна просьба, Доктор, — ответил Спок, — Я бы предпочел остаться в своей каюте во время процесса. Как для моей приватности, так и для твоего персонала. — Я понимаю, Спок, — ответил Маккой, — Но я не могу оставить тебя в одиночестве. Терапия достаточно проста, но лекарство непредсказуемо. Ты можешь столкнуться с аритмией, припадками и другими серьезными сложностями. Если ты не сможешь воспользоваться интеркомом.. — Я останусь с ним. — выпалил Джим. Спок не поднял взгляд, однако кулаки его сжались ещё сильнее. — Капитан, лекарство заставит меня потерять контроль полностью. Каждый, кто окажется рядом, даже с пси-нулевой способностью, как вы, будет чувствителен к проекции.. неприятных ощущений. — Я догадывался, что так может быть. — сказал Джим. В своих словах он слышал почти жажду, нужду. Спок слегка наклонился. — Ваши собственные мысли и эмоции станут практически прозрачны для меня, как и мои для вас, особенно при прикосновениях. — Я знаю. По этой причине Клингоны прекратили его использование. — ответил капитан. Он заполз в кресло напротив Спока и понизил голос. — Спок, нет ничего в моей голове, что я хотел бы скрыть от тебя, — он решил что это было довольно близко к правде. Его страх по большей мере относился к словам и тому, что могло за ними последовать, нежели к самим чувствам. Последовала пауза. — Правда, Джим? Это прозвучало тихо, но очень отчётливо. Джим тяжело сглотнул, однако остался на своем месте, дожидаясь пока Спок посмотрит на него. Знал ли Спок? Имело ли это вообще значение? Джим не позволит ему пройти через это в одиночку. — Правда, — подтвердил капитан, видя возрастающую боль и уходящее время в глазах друга, когда их взгляды наконец встретились, — Правда, — он повторил с нежностью, — Все в порядке. Взгляд Спока был вновь направлен вперёд. — Присутствие капитана приемлимо. Джим кивнул и встал, на лице его читался триумф. Маккой ухмыльнулся. — Я рад, что вы двое достигли соглашения, но вы упускаете одну ма-а-ленькую деталь. Капитан не врач. — Однако, он вполне способен его позвать. — ответил Спок. Небольшая дрожь прошлась по его телу и он слегка дернулся. Маккой нахмурился, очевидно подметив это. — Я позволю тебе остаться в своей каюте, Спок, но настаиваю на своем присутствии. — Нет, — мгновенно отреагировал Спок. Тон его голоса изменился, наполняясь напряжением и чрезмерной резкостью, — Я уже просил вас о том, чтобы гарантировать мне моё достоинство. Я верю, что ваше понимание этого улучшилось с тех пор. Маккой скривился, уступая. — Это будет обозначено в журнале, как игнорирование врачебных предписаний. — Я не.. Я нахожу это неважным. — Спок встал, пошатываясь, и без протеста прислонился к плечу капитана, стоило руке Джима обвиться вокруг него, — Нам стоит начать. — Я подготовлю лекарство и терапевтический модуль, а после спущусь к вам, — сказал Маккой, — Я уже запрограммировал его, но кто знает, правильно ли. Может быть вы мне расскажете, раз теперь главные? Доктор все ещё бормотал слова неодобрения, когда Джим, движимый срочностью и болью, просачивающейся через прикосновения к Споку, уже начал движение. Капитан был остановлен интеркомом. — Кирк, Скотту. — Хей, Скотти слушает. — Мистер Скотт, на вас командование в течение следующих двадцати-четырех часов, однако, я все ещё в зоне досягаемости в случае чрезвычайной ситуации.. — Не переживайте, сэр, — перебил Скотти, — Я обо всем позабочусь. Желаем Споку скорейшего выздоровления. — Э-э спасибо, Скотти. Конец связи. Спок прочистил горло, стоило каналу закрыться, — Я не могу понять, как мистеру Скотту удается быть в курсе ситуации, если мы только что определились с направлением действий. Джим вздохнул. — Я полагаю, мы слишком часто оказываемся в подобных ситуациях. Спок отодвинулся от него, стоило им войти в коридор, находящийся в пределах видимости экипажа, и Джим принял это, оставаясь поблизости. «Действительно, слишком часто..». Джим хорошо распознавал признаки недомогания у своего друга: упрямая вулканская осанка, слишком поднятый подбородок, слегка смазанные шаги. Спок не смотрел на него до тех пор, пока они не оказались за закрытыми дверьми его каюты. Джим помог вулканцу присесть в привычное кресло. Джим встал с другой стороны стола, разглядывая его. Он вспомнил, как слышал его прерывающиеся крики через коммуникатор Сулу, как только канал связи был очищен от помех. В голосе Сулу был нехарактерный ужас и недоумение, стоило тому обнаружить, что Спок инициировал телепатическую связь с невидимой могущественной сущностью. «Оно убивает его, Капитан! Я не знаю, как долго он сможет продержаться». Десантная группа не получила сообщение Джима. Никто не знал, почему Спок действовал столь опасно и импульсивно. — Оно почти разбило нас, — мягко сказал капитан. Он выполнил свой долг. Он приказал кораблю улетать немедленно, сразу же после освобождения. Лишь оказавшись на безопасной, по оценке Скотти, дистанции, он взял шаттл, чтобы самостоятельно придти за десантной группой. Воспоминания о слабеющих криках Спока эхом отдавались в его голове во время всего пути. Дрожащие руки Спока были сложены на груди в защитном подобии его обычной позы. Он не стал спрашивать капитана, о том, что он имеет ввиду. — Его намерением не было навредить. Скорее любопытство. — Ты описал его как ребенка, желающего притянуть к себе то, чего он не понимает. — Его сила колоссальна, и все же он был открыт, восприимчив к идее таких существ, как мы, несмотря на отсутствие опыта общения с чем-либо инопланетным. Находиться в контакте с такой сущностью было по большей части... захватывающим. — Похожее на ребенка планетарное сознание, — задумался Джим, — Даже с зарождающимся эмоциями. — Он приземлил шаттл, чтобы найти Спока бессознательным и едва дышащим. Остальные сбились в кучу в округе, напуганные, но невредимые. В небе облака изложили теперь уже благие намерения сущности на совершенном Стандарте, словно письмена бога с грамматикой вулканца. — Оно отчаялось, почувствовав мою боль при соединении. Как только оно это поняло, то выразило скорбь за почти уничтоженный корабль, — Спок полуприкрыл веки, — Возможно в тот момент оно ненамеренно отражало мой собственный разум, так или иначе, когда опасность миновала, я смог почувствовать его собственное развитие, — он прервался, и, склонив голову прижал пальцы ко лбу. Джим уже было потянулся к интеркому, когда дверь открылась, впуская Маккоя. Его руки были заняты. Маккой немедленно шагнул к пациенту. Он поставил компакт-бокс на стол и нажал несколько кнопок на верхней панели. — Здесь, — сказал Маккой, протягивая руки, чтобы прикрепить два тонких металлических диска к вискам Спока, — Это позволит поддерживать связь с медкомпьютером для поэтапного начала и проведения регенеративной терапии. Следите за тем, чтобы они всегда были надеты. Я смогу удаленно мониторить ход лечения, — Он взглянул на капитана, — Ты понял меня, Джим? Следи, чтобы они были на нем. Если ты услышишь сигнализацию от этой чертовой жестянки, немедленно зови меня. Возможно, мне придется скорректировать настройку, чтобы учесть возможные осложнения. — Понял. — И ещё он должен находиться в сознании. Это важно, это та причина, по которой мы не можем просто вырубить его. Пока он под действием лекарства, его баланс между телом и разумом нарушен. Подсознание может затронуть сознание и все такое прочее. Если его сердце остановится, ты должен быть готов инициировать аварийные протоколы. — Маккой многозначительно прочистил горло и Джим отвёл взгляд от склоненной головы Спока. — Я понял, Боунз. Я не дам ему уснуть. — Я готов ввести препарат сейчас, — Маккой взял в руки гипошприц, все ещё глядя на Джима, — Он должен подействовать быстро, — голос доктора смягчился, стоило ему обратиться к Споку, — Я знаю, что скорее всего это вызовет у вас тошноту, но я не могу рисковать, добавляя в сыворотку что-то еще. Мне жаль. Спок молча кивнул. — Джим, зови меня, даже если у тебя будет малейшее предчувствие, что что-то идёт не так. Я действительно не хочу оставлять его без присутствия врача, — Боунс буквально подпрыгивал на цыпочках от нервозности. — Я прибуду сюда менее, чем за пять минут. — Я знаю. Я позову. — Отлично, — Маккой облизал губы и взглянул на Спока, — Готовы, Спок? — Подтверждаю. Доктор приложил гипо, прицеливаясь. Спок снова закрыл глаза, услышав шипение, и на несколько секунд воцарилась тишина. — Спок?, — спросил Маккой. — Это... Работает... Как ожидалось, — выдавил Спок, его голос стал хриплым. Глаза коммандера были все ещё закрыты, в их уголках стала появляться влага. В комнате стало душно. Восцарилась давящая атмосфера. Мурашки пробежались по спине Джима. — Пожалуйста, доктор, — прошептал Спок, — что звучало почти как мольба. — Хорошо, хорошо, я ухожу!..— Маккой с силой схватил гипошприц и неохотно пересёк комнату, — Джим? — Я о нем позабочусь, — напряжённо проговорил Джим все ещё наблюдая за своим первым помощником, — Иди. Доктор что-то прошипел себе под нос и ушел, оставляя двоих в тусклом свете и сухом жаре каюты. Воздух был тяжелым, а по углам Джим слышал шепотки. На краю зрения он мог заметить белые вспышки. Во рту ощущался медный привкус. Адреналин подскочил, и капитан переместился ближе к своему другу, садясь перед ним на колени, втиснувшись в небольшое пространство между ним и столом. — Мы одни. Только ты и я. — Он понизил голос, полагаясь на интуицию. Он помнил сдавленные, стыдливые ответы Спока на все, что касалось потери контроля, и почти ожидал, что его оттолкнут. Он не был готов к низкому стону. Голова вулканца наклонилась, упираясь в плечо капитана. Руки Спока приподнялись, чтобы аккуратно обнять того за плечи. Казалось, мир сузился до них двоих и мест их соприкосновений. — Я... Извиняюсь, — Спок вздохнул, — Джим, я... — Нет, — последовал немедленный ответ, — Никаких извинений, — Очарованный, он плавно водил руками вверх-вниз по спине друга, — Это большая честь для меня, что ты позволил мне быть здесь с тобой, — он на секунду замолчал, — Я должен быть здесь. Дыхание Спока начало становиться прерывистым, — Я не могу себя контролировать, Джим, я не могу защищаться. — Тебе не нужно об этом переживать, пока ты со мной. — Я чувствую.. — его голос надломился, — Джим, эту боль..— Я знаю. — Джим сам чувствовал, как она возрастает. Электричество, шипящее вдоль повреждённых, хрупких нервных окончаний. Даже для его второстепенного восприятия это было неприятно, словно он жует фольгу. Его кожа казалась гиперчувствительной. Он ощущал, как поднимается волна паники, однако также знал, что та ему не принадлежит. Темные глаза приоткрылись, — Поговори со мной.. Я.. мне нужно сосредоточиться... На чем-нибудь ещё. — Ты хочешь, чтобы я рассказал, почему я здесь? — Чтобы.. Сохранить.. нежные чувства Маккоя?.. Смелый и неожиданный юмор. Джим громко рассмеялся, а его руки сжались крепче. Он положил свою голову напротив головы друга и, на последнем вздохе угасающего смеха выдал одну единственную правду. — Я люблю тебя. Его слова оказались шоком для самого себя. Наконец, громко сказанные. Обозначая, что он однажды решил для себя, невозможным по многим причинам. Почувствовав, что Спок немного расслабился в его объятиях Джим, наконец, выдохнул, осознавая, что все это время сидел, затаив дыхание. — Как тебе.. такое предложение? — выдавил он. — Эта ситуация.. подтолкнула тебя. — сказал Спок с нежностью. — Возможно. — Джим позволил рукам возобновить движение, — Я думаю, осознание твоей беспомощности смотивировало меня. Ну или возможно, наше последнее приключение подтолкнуло меня к тому, что я больше никогда не смогу этого сделать, — Он смущенно замолчал, — Мне все ещё страшно, что ты скажешь. Или сделаешь. С губ Спока сорвался ещё один болезненный вздох. Он повернул голову к Джиму. — На данный момент, я не могу сделать ничего, кроме как проинформировать тебя, что твое отношение... Полностью взаимно, — он шевельнулся, — Мне нужно прогуляться. Джим помог ему встать и обернул руку вокруг талии. Глаза Спока были стеклянными и он не мог держать равновесие. Капли пота блестели на его лбу. На столе тихонько пискнул медкомп. — Начало реген терапии, — без необходимости проинформировал Джим. Спок кивнул и они начали медленно шагать вокруг комнаты. Джим сжал руки крепче, — Я могу чувствовать часть твоей боли, — он сказал, — А также то, что ты начинал паниковать, но теперь нет. — Твой разум успокаивает. Он прохладный.. и в то же время теплый. Ты очень обеспокоен. — Да, если честно, я в ужасе. Когда мне пришлось развернуть корабль, я был уверен, что потерял тебя. Я должен быть здесь. Для меня... Ты все для меня. Понимаешь? Спок обернулся вокруг него, голова вновь потянулась к плечу человека. — Твое присутствие самое ценное. Я рад, что ты рассказал мне о своих чувствах, Джим. Джим улыбнулся беспомощно, глядя куда-то в макушку друга. — У меня назревает впечатление, что ты уже знал. Спок кивнул. — Да, но ты рассказал об этом, — он остановился, чтобы восстановить дыхание, после вновь заставляя их идти медленными неловкими шагами, — В телепатической культуре, даже с щитами, ощущения бывают показаны непреднамеренно. Разговор о чем-то известном, с намерением поделиться, действием, это... Очень значимо, — Спок остановился, всем весом опираясь о капитана, как фантомная боль возросла вновь, ещё сильнее. Он вздохнул. Черты лица исказились, — Я.. продолжаю искать контроль, которого здесь не осталось. Для.. командования своим телом, которого здесь нет!.. — Все хорошо. Слушай мой голос, — Джим полностью обнял его, разговаривая быстро и четко, — Ты прав насчёт важности. Я был напуган. Я не мог тебя потерять. Я не могу тебя потерять, а если бы сказал, то это могло бы стать причиной.. Ты мог бы покинуть меня и корабль, и никогда не вернуться. Ты мог решить, что быть втянутым в это со мной это слишком, слишком для твоих культурных ожиданий.. — Я обдумывал Колинар. То, каким побежденным и безжизненным звучал голос Спока заставило спину Джима покрыться мурашками. — Я бы не позволил тебе сделать это. — Я... Пришел к выводу, что ты бы не захотел меня останавливать, Джим, — Спок застонал и медленно прислонился к столу. Его ноги подкашивались. Джим следовал за ним, поддерживая их разделяющиеся объятия. — Отношения со мной могли бы стать эксклюзивными.. ограниченными и.. возможно профессионально деструктивными, — упрямо продолжил Спок, несмотря на агонию, захватываюашую его разум, — Ты мог предпочесть, чтобы я ушел. Джим фыркнул. — Награждённые офицеры и не умеем общаться.. Они оба застонали от неожиданной, простреливающей боли. Джим инстинктивно прижал друга плотнее. — Черт!.. — Я извиня.. — Не смей. — Джим остановил его на полуслове. Яркие когти протыкали и впивались в его голову, кожу. Жестокие ощущение охватывали его, передаваясь через объятия и все, что он мог делать - держаться. Он мог кричать. Он мог стонать. Он чувствовал, как слезы стекали по лицу и всхлипывал, желая все бросить. Инстинкты кричали, что это не его боль, не его тело так страдает и что ему следует бежать отсюда подальше. Он поборол этот эгоистичный порыв с первобытным криком. Воздух сгустился. Сейчас Джим отчётливо чувствовал запах меди. Уши заложило. Он почувствовал, что Спок едва дышит. Потерянный без привычных дисциплин, вулканец погружался в себя. Тело его ослабло, а сердце начало пропускать удары. — Нет, — Джим гнался за его сущностью, несмотря на окружающую их обоих агонию. Он добрался. Он сжал его. Он не позволит ему уйти. «Просто прими это», Джим мысленно прошептал в их разумы, «Прими и дыши сквозь. Держись за меня. Мы сделаем это вместе.» Джим терпел боль. Он терпел это таким простым, воинственным способом, как мог только человек, потому что должен. Он позволял ей течь вокруг. Он принимал ее присутствие. Он позволил себе крепко обвиться вокруг друга, не позволяя разорвать объятия. Каждая секунда была битвой. Они превратились в вечность. Ощущение времени смазалось до тех пор, пока он не осознал, что биение их сердец стало громче боли. Он снова мог слышать свои мысли, ощущать близость Спока и его тихое бормотание. Тихое пищание медкомпа привлекло его внимание. «Ты в порядке? Это не сигналка» он подумал инстинктивно. Идея о том, чтобы говорить ртом показалась ему чужеродной и неправильной. Голос Спока проскользил через его голову. «Это индикация успешного прохождения первой стадии терапии.» «Это работает» «Да, как и работало раньше» «Пожалуйста, не отпускай меня пока» «Я не позволю, любимый. Никогда.» Джим восстановился достаточно, чтобы чувствовать свою пропитанную потом униформу и болящие мышцы. Кости болели, голова расказывалась, однако его сердце пело. Он выдавил улыбку и опустил руку вниз, чтобы поймать ладонь Спока. Кожа к коже. — Правда?, — он пробурчал, все ещё улыбаясь. — Здесь, между нами, нет ничего кроме правды, — разум Спока обволакивал. Боль стала отступать, оставляя за собой лишь яркие чувства: сияние любви, заполняющую все свободное пространтсво благодарность. Его окружали теплые грани их дружбы, перекрывая более глубокое собственническое тепло. Теперь, когда он начал осознавать все, Джим медленно поднял голову, чтобы встретиться взглядом с карими глазами. — Это не мелдинг, — проговорил он. Спок покачал головой. — Пока что я на него не способен. Это смешивание наших незащищённых сознаний. — Вулканец выглядел таким уставшим. Он был уставшим: Джим ощущал это нутром. — Я рад быть здесь, с тобой. Это больно, но я не хотел бы, чтобы здесь был кто-либо ещё, эта часть тебя.. — взглянув в лицо Спока, Джим замолк. «Я чувствую, будто у меня есть право здесь находиться». «Джим, я понимаю. У тебя есть это право здесь, со мной. Ты должен знать это» Горло было сухим, но Джим все равно сглотнул. Он чувствовал себя вымотанным настолько сильно, что не мог поддерживать сидячее положение. — Как ты думаешь, мы могли бы это закончить в кровати? Слабый кивок, и они пересекли небольшую дистанцию, вдвоем падая на атласное вулканское покрывало: два длинных тела с переплетенными ногами, обнимающие друг друга. Голова Спока устроилась на груди Джима. Они дышали вместе, и прошедшие секунды теперь казались менее пугающими. Атмосфера вокруг них становилась пьянящей, пока ничем не сдерживаемые эмоции кружились, а обрывки мыслей всплывали, постепенно вытесняя собой боль. Это стало не тем ужасным вторжением или смешиванием разумов, что могло бы пугать, но фоновым мурлыканьем: иногда громким, но по большей части нежным и утешительным. Медкомп пиликнул вновь, ознаменовывая окончание второй стадии. Джим перевернулся в кровати, чтобы взглянуть на часы. Он моргнул, почувствовав, как его собственное удивление, словно рябь на воде, распространилось между ними. — Пять часов? Мы провели здесь уже пять часов? Спок что-то промычал в ответ, но не предпринял попытки пошевелиться в Джимовых руках — Так, расскажи мне о тех эксклюзивных, ограничивающих отношениях, которых я, как предполагается не хочу? — Джим сказал мягко, наконец найдя возможность, за что зацепиться, будучи уверенным, что худшее позади и его любовь обязательно выживет. «Мы t’hy’la», подумал Спок и множество значений этого слова тут же расцвели в разуме Джима. — Прекрасно.. — Джим прошептал, пораженный. — Как давно ты знаешь? В его голове пронесся ряд картинок: изображение его собственной улыбки, его смеха, его рук. Он увидел себя, разлегшегося под тёплыми лучами солнца. Он поймал чужое чувство удивления и притяжения к его мастерству в шахматах, в стратегии полетов, его блестящее понимание сложных и запутанных концепций. Он видел свою любовь. Очевидную для всех в том, как он касался Спока, как улыбался только ему и как заботился о нем. Такую очевидную, но все же молчаливую. Непризнанную. Недоумение. Он увидел жестокие, логичные предположения, следовавшие одно за одним и в их лице Гол стал местом, куда можно было сбежать, где достоинство можно было сберечь и где заветная свобода могла быть спасена. — Нет, — с отчаяньем в голосе проговорил Джим, прерывая поток воспоминаний, — Нет! Глаза Спока были все ещё закрыты, как он начал говорить. Голос его был ломким и хриплым. — Мы обсуждали Колинар. — Не в этом ключе. Боль заместилась короткими, электрическими импульсами, одновременно с этим она стала слабой и тянущей. Глаза Спока распахнулись когда он вновь откинул голову на постель. — Джим, я слышал как ты звал меня, когда корабль был притянут вниз. Это была причина побудившая меня вступить в связь с той сущностью. — Я.. подозревал. Сулу настаивал, что сообщение не прошло. — Наши разумы поддерживали связь с тех пор, как.. — С тех пор? — С тех пор как я вступил в мелдинг с Саймоном Ван Гельдером. Джим моргнул в недоумении. Эмоция повисла меж ними. Медленно, Спок предпринял попытку сесть, тяжело опираясь о спинку кровати. Сейчас слова шли куда легче. — На моей планете, мелдинг не используется часто, за исключением медицинских или учебных целей. Он не предусмотрен для не телепатов и тем более для инопланетян. Джим приподнялся на локте, игнорируя то, как дрожала его рука. Он наблюдал за тем, как Спок колеблется в попытке подобрать нужные слова. — Это был первый мелдинг, который я произвел с человеком. Мой первый опыт с тонкой структурой человеческого разума, помимо ощущения прикосновений моей матери. После этого, и с тех пор, я обнаружил, что мой обычный уровень защиты недостаточен. — Все ещё не понимаю. Спок замолк на несколько секунд, казалось, собираясь с силами. — Результатом как данного опыта так и последующих стало.. возрастание моей пси-чувствительности, в особенности по отношению к тебе. Мне стало известно о нашей связи, однако я не понимал ее суть, до определенных пор. Джим подтолкнул его, — До каких именно? — Когда мой Пон Фарр приблизился и усилился я чувствовал возбуждение относящееся к тебе и только к тебе. Я идентифицировал любовь, как правильное описание моего эмоционального состояния. Джим сел полностью, оглядывая своего друга. Он положил руку тому на плечо, в попытке показать заботу. Вулканец позволил своим губам исказиться в лёгкой усмешке. Взгляд его казался отстранённым. — Т'Принг назвала меня почти что легендой среди нашего народа. Это не подразумевалось как комплимент. Я могу лишь догадываться, что мои эмоциональные свободы.. каким-то образом были заметны ей, даже несмотря на разорванную связь. — Ты имеешь ввиду мелдинг. И меня. — Именно так. Я слышал, как ты зовешь меня, Джим. Только одно это.. потрясающе. Это не могло быть возможным. Медкомп просигналил в третий раз и Джим ощутил, как эфемерное ощущение разума вокруг, стало сужаться, становясь более структурным. Весь оставшийся дискомфорт исчез. — Спок, — мягко сказал Джим, — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? Взгляд Спока был прикован к его собственному, — Это ещё не всё, Джим. Да, он это чувствовал. Джим позволил свой руке медленно опуститься вниз, сжимая пальцы друга в своих, — Ты замерз, — прокомментировал Джим, — Ты дрожишь и твоя кожа холодна как лёд. Спок раздражённо качнул головой, почти что с человеческой настойчивостью. — Я рассматривал Колинар не только потому, что хотел снять с вас потенциальное бремя. Моя чувствительность стала перекрывать способность к защите. Я был скомпрометирован. Я не знаю, возможно ли излечиться от этого, — его глаза сузились, — Ты будешь страдать от этой связи. Джим позволил их пальцам медленно соскользнуть вместе, — Ты был одинок в этом, — пробормотал он, — Теперь нет. — Джим..— — Ты не один. Я нуждаюсь в тебе, — Джим наклонился вперёд, — Послушай, разве ты был способен вступить в контакт с этой планетой в самом начале миссии? Смог бы вести переговоры столь эффективно? У тебя возникла хоть одна мысль попробовать? Спок моргнул. — Я не.. нет, не думаю, что это было возможно. — Ты спас нас, снова. Твоя самоотверженность спасла меня, — Джим облизнул губы, наблюдая, как взгляд Спока последовал за движением, — Я хочу тебя, Спок. Ты всё ещё чувствуешь желание ко мне? «Да.» — Позволь мне быть с тобой в любой ситуации. Также, как я сейчас здесь для тебя. Позволь помочь, также как я помогаю тебе сейчас. Я ведь помогаю тебе? «Да.» Даже в его голове ответ прозвучал так, словно Спок затаил дыхание. Джим чувствовал отголоски других мыслей, обещаний, надежд. Закрыв глаза, он сконцентрировался на одной самой яркой из них. «Ты хочешь создать узы со мной?» — Хочу, — другая рука Спока поднялась, заботливо оглаживая кончиками пальцев щеку Джима. «Я хочу всегда находиться в святилище твоего разума. Я желаю поклоняться твоему телу и стоять рядом с тобой.» «Господи.. да ты поэт». Это было идеально и даже более того. Настолько, что Джим приблизился, наклоняясь и захватывая рот Спока своим собственным в человеческом поцелуе. На секунду, они лишь делили дыхание, один жар. Джим двинулся первым, изогнув губы, и обе руки Спока обхватили челюсть капитана. Они целовались медленно, влажно и страстно. Руки Джима зарылись в волосы Спока и атмосфера вокруг них наполнялась изысканным возвышенным ожиданием, словно запах дождя перед штормом. Проскочившее меж ними электричество было чем-то совсем иным, нежели боль, но его интенсивность неотвратимо напрягала их измученные тела и умы. Джим отодвинулся лишь для того, чтобы подхватить оседающее без сознания тело Спока. Помня о предупреждениях доктора, Джим потряс того за плечо, — Любимый, тебе нужно быть в сознании. Слишком опасно спать. Пожалуйста, — он потряс его сильнее. Спок устало открыл глаза. — Сядь, — Джим помогал ему, поддерживая, — Не хочешь прогуляться? Спок кивнул, позволяя Джиму расцепить их тела и медленно привести обоих в стоячее положение. — Знаешь, я ощущаю все это, между нами - цветами, — размышлял Джим, — Как тепло, — он закрыл глаза, стоило им шагнуть, — Ты все ещё слишком холодный. Позволь мне держать тебя. С трудом перемещаясь, они по большей части покачивались на месте. Джим осознал, что он мог бы скользнуть даже глубже, где восприятие Спока переплеталось с его собственным. Ощущения сменялись картинками: холодная вода, гладкость камня. Заворожённый, Джим чувствовал определенную близость. «Я хочу тебя.» подумал он «Я хочу это. Пожалуйста.» Спрятанные слова крепко обвили их и после, уже не было никаких преград для двух душ. «Да.» Настояла одна из них. «Да.» Подтвердила другая. Вдвоем, потерянные в темном бархатистом мысленном пространстве - их касания превращались в звёзды. Их души стали общими: открытыми и закрытыми, хранимыми и искомыми, лелеемыми. «Это целая вселенная.» «Это узы.» И это осталось меж ними, даже когда Джим почувствовал, как к нему возвращается контроль и щиты восстанавливаются. Он чувствовал, что их связь сохранилась, даже когда свободная псионическая атмосфера наконец рассеялась, возвращаясь за стены их сознаний. Он держался, прижимая драгоценное тело своего возлюбленного к своему собственному. Незамеченный ими на фоне медкомп просигналил в последний раз и несколько секунд спустя, дверь в комнату Спока открылась. Внутрь ввалился Маккой. — Джим, Спок? — доктор направился к ним, и Джим моргнул, дезориентированный. Усталость возросла и ноги Джима подкосились. Он упал, утянув Спока за собой пока Маккой безуспешно пытался удержать их за руки. — Это.. Все в порядке, Боунс, — выдавил Джим. Сканер жужал над ним, практически перекрывая недовольные причитания доктора, — Мы в норме. — Процедура выполнена успешно, доктор, — едва слышно добавил Спок, — боль была извлечена и девяносто девять процентов нейронных повреждений вылечены. — Девяносто девять процентов, хах? — скептично повторил Маккой, опускаясь на колени перед их распластанными телами. — Ладно, верю. Я прочел показатели. Я также вижу значительный посторонний эффект от этой сыворотки. — Ничего неожиданного, — ответил Спок. — Здесь ещё.. — Маккой поднял голову, одаривая его странным взглядом, — Джим, ты?.. — Мы связаны, — сказал Джим, — Спок и я создали узы. — Что? — Маккой выглядел шокированным, — Я не понимаю. Лекарство не должно было.. — он вновь остановился, в этот раз из-за мягкой улыбки, что появилась на губах Спока. Джим тоже улыбался, глядя в глаза своего любимого. — Это не было лекарство, Боунс. Маккой прочистил горло, — Кажется, я это вижу, — он вздохнул, — Вы уверены, что в порядке? — Да, — Джим окончательно перевел взгляд на друга, — Мы устали. — Споку вероятно нужен один из его лечебных трансов, сейчас для него это безопасно, — снова вздохнул Маккой, — Я размещу его в одной из изоляционных комнат в лазарете. Ты можешь остаться с ним, Джим. — Спасибо, Боунс. — Вам нужен сон. Никакой проверки мостика, бумажной работы. Не разглядывай его, пока не упадешь от усталости. — Я так не делаю, — сказал Джим, ухмыльнувшись. — Естественно нет. Я скажу им принести носилки для.. — — Отклонено, — сказал Спок, — Я буду идти. — Спок, ты не можешь даже стоять! — Джим поможет мне. Выражение лица Маккоя сменилось чем-то вроде колеблющейся улыбки, прежде чем он вновь нахмурился. — Хорошо, — сказал он саркастично, — Теперь ты принимаешь помощь? — мягкость голоса выдавала его истинные эмоции. Спок приподнял бровь и проигнорировал его. Джим хохотнул и сел между ними, разделяя. Капитан чувствовал себя слабее чем когда-либо, однако вместе с тем гораздо больше свободным, чем за всю свою жизнь. Ветер дул ему в спину, словно раскрывая паруса, а течение было сильным. «Морские термины, ashayam?» Джим взглянул на своего избранника из-под ресниц, — Конечно. Маккой нахмурился, услышав то, что он истолковал как запоздалый ответ на свое последнее, поддразнивающее высказывание. — Джим, ты уверен..? — Я в порядке, — твердо сказал капитан. — Я просто, э-э, мне показалось, что я услышал, как Спок что-то сказал. — Ему удалось подавить еще один смешок. Он не мог вспомнить, когда чувствовал себя таким счастливым. — Точно.— Маккой вертелся рядом с ними. — Идите помедленней, черт возьми. Они шли бок о бок, рука Джима крепко обнимала талию его первого помощника, а следом шел обеспокоенный врач. Оба выглядели ужасно: одежда была мятой и мокрой от пота, волосы растрепались, усталость отпечаталась в каждой линии их тел, а тени очерчивали их лица. Джим, однако, продолжал улыбаться. Джим смутно припоминал почти гонку до каюты Спока всего несколько часов назад. Коммандер настоял на том, чтобы идти одному, избегая взгляда Джима. Так было на протяжении всей миссии. Каждый боролся в одиночку, оправдываясь сохранением своего имиджа, игнорируя правду о том, что им действительно было необходимо. Теперь напряжение исчезло, как будто его не бывало. Они обменялись короткими взглядами, и Спок прислонился к своему партнеру, в ответ на что Джим без колебаний обнял его. Судя по облегченным и довольным выражениям лиц членов экипажа, их имидж никогда не был проблемой. Они держались рядом друг с другом, пока Маккой вел их через главное отделение в небольшие специализированные комнаты. Доктор никак не комментировал их недавно возникшую близость, пока Джим помогал Споку переодеться в тонкий синий комбинезон. Джим в любом случае не знал, что сказать по этому поводу: возможно, это все напоминало то, как если бы плотина прорвалась, и река получила возможность течь своим естественным путем. Маккой начал было доставать небольшую раскладушку из шкафа, однако был остановлен тем, что Джим, раздевшись до нижнего белья и черной майки, просто забрался на биокровать рядом с вулканцем. Сейчас Боунс даже не закатил глаза, просто бросил Джиму дополнительную подушку и осторожно положил второе одеяло сверху капитана, нашедшего свое место рядом со Споком. Джим в любом случае не нашел, что сказать. — Ты просто собираешься оставить все как есть, Боунс? Кривая усмешка исказила губы доктора. Он расправил плечи. — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Джим? Думаешь я удивлен? — Ну.. — — Вы оба взрослые люди, разве нет? — Да, но..— — Вы оба имеете право на счастье, как и любой другой человек? Может быть, даже больше, поскольку вы только что снова спасли наши жизни своим героизмом? — Боунс, ты..— — Послушай, — прервал Маккой, указывая пальцем на них обоих. — Я не шутил, когда спрашивал, сколько еще Спок может выдержать в одиночку. Я не шутил, когда намекнул, что твое предсказуемое беспокойство из-за того, что он ранен или находится в опасности, становятся слишком очевидным. Я думаю, что это, — он указал между ними, — хорошо. Я просто хотел бы, чтобы вы сделали это раньше или подождали, пока он полностью окрепнет. Мне не нравится слишком много переменных. — Очень даже логично, доктор Маккой, — сказал Спок с вызовом. — Тогда это была вина Джима? — спросил Маккой. — Действительно, — ответил Спок. — Мне следует поувольнять обоих, — возмущённо прорычал капитан. — Не пугайте меня хорошим времяпрепровождением, — протянул Маккой. — Просто оставайтесь в постели, капитан, сэр. Спок, мне нужно, чтобы вы отдохнули и, если сможете, попробуйте войти в лечебный транс. Я буду следить за мониторами и смогу помочь вам выйти из него, когда придет время. — Спасибо, доктор, — ответил Спок. — Спасибо, Боунс, — следом повторил Джим. Маккой позволил себе легкую мимолетную улыбку, понимающе кивнул и вышел из комнаты. В небольшой изоляционной комнате было тепло и тихо: даже глубокие звуки двигателей были здесь едва слышны. Освещение автоматически отрегулировалось, когда доктор ушел, делая атмосферу приятной и тихой. Биомониторы были отключены и приглушены, а кровать казалась мягче обычного. Джим сложил руку под головой и сонно изучал профиль своего партнера. — Так ты можешь говорить со мной в моей голове? И это не только потому, что твои щиты были отключены? Тень улыбки тронула губы Спока, пока Джим завороженно наблюдал за ним. «Это узы, Джим. Особенно на поверхностных уровнях мыслей и эмоций, барьеров между нами почти не существует.» — Что насчёт остального? «Твой разум и мой отличаются от моего и всех остальных. Между нами может быть кромешная тьма или яркий свет или любая другая градация этого.» — Замечательно. — Джим глубоко вздохнул через нос и протянул два вытянутых пальца. Его партнер немедленно ответил тем же жестом, касаясь, а затем поглаживая. Это было похоже на… — Я чувствую себя любимым, — пробормотал Джим, — Во всех смыслах. Глаза Спока закрылись: его голос становился глубже с приближением транса. — Я полагаю, что остался еще один особый способ любить тебя, Джеймс Кирк. Джим ухмыльнулся, их пальцы полностью переплелись, останавливаясь на нижней части груди Спока. Капитан мог чувствовать трепет вулканского сердца. Его разум был согрет страстными обещаниями вулканской души. — Я буду с нетерпением ждать этого, мистер Спок. КОНЕЦ.