Часть 2

Шея горела. Марк в третий раз поправил воротник поварской формы, пытаясь скрыть следы ночи. В зеркале раздевалки всё равно виднелся край тёмного засоса — именно там, где форма расходилась треугольником у ключиц. Он не видел Александра с тех пор, как они расстались в кладовой. Внутри всё ещё подрагивало от воспоминаний — страстные поцелуи, горячие объятия, следы на коже. Такой собственнический Александр был ему в новинку. — Марк Андреевич! — в раздевалку заглянул официант. — Господин Ховард просит согласовать винную карту для делового ужина. Сказал, что будет ждать в винном погребе. Сердце пропустило удар. Джеймс. После вчерашнего… — Сейчас подойду. Спуск в винный погреб всегда напоминал Марку погружение в другой мир. Здесь время словно замедлялось, а звуки приглушались старыми каменными стенами. Полумрак разбавляли редкие лампы, отбрасывающие тёплые блики на бутылки. Джеймс ждал у стеллажа с бордо, его высокая фигура отбрасывала длинную тень. — А, наш талантливый шеф, — Джеймс улыбнулся, и от этой улыбки внутри всё сжалось. — Выглядите… утомлённым. Тяжёлая ночь? Марк почувствовал, как краска заливает шею. Джеймс шагнул ближе, его взгляд скользнул по вороту формы, где виднелись следы. — Александр любит оставлять метки, не так ли? — в его голосе слышалась странная интонация. Он сделал ещё шаг, вынуждая Марка отступить к стеллажу. Бутылки тихо звякнули за спиной. Джеймс оказался непозволительно близко — его парфюм смешивался с запахом вина, кружа голову. — Я здесь для обсуждения винной карты, — голос Марка прозвучал неуверенно. — Конечно, — Джеймс улыбнулся, его взгляд на мгновение метнулся куда-то в темноту за плечом Марка. — Но сначала… Джеймс наклонился и поцеловал его — властно, уверенно, совсем не так, как Александр. Марк попытался отстраниться, но тело предало — губы приоткрылись, впуская чужой язык. Поцелуй становился всё глубже, жарче. Джеймс целовал его со знанием дела — покусывал нижнюю губу, проводил языком по нёбу, вылизывал рот так, что колени подгибались. Одна рука Джеймса скользнула под форму, задирая футболку, пальцы нашли сосок и сжали. Марк выгнулся от острого удовольствия, неосознанно притираясь к чужому телу. Вторая рука Джеймса скользнула вниз, накрыла член через брюки, начала ритмично поглаживать. — Такой отзывчивый, — Джеймс оторвался от его губ, спустился поцелуями по шее. — Уже течёшь для меня? Марк не мог отрицать — его член пульсировал, белье было мокрым от смазки. Джеймс продолжал ласкать его грудь, то сжимая соски, то нежно поглаживая. Его рука на члене двигалась медленно, дразняще, заставляя Марка подаваться бедрами навстречу. — Пожалуйста, — выдохнул Марк, сам не зная, о чём просит. Джеймс прикусил кожу на шее, одновременно сжимая его член сильнее: — Что «пожалуйста»? Чего ты хочешь? Вместо ответа Марк потянулся к паху Джеймса, накрыл ладонью внушительную выпуклость. Джеймс довольно выдохнул ему в шею: — Хочешь его? Хочешь попробовать? — Да, — Марк сжал его член через брюки, чувствуя, как рот наполняется слюной. — Хочу… — Тогда, — Джеймс чуть отстранился, глядя в его затуманенные желанием глаза, — покажи мне, на что способен этот прекрасный рот. Марк опустился на колени, не в силах сопротивляться собственному желанию. Пол был холодным даже через ткань брюк, но он едва замечал это — всё его внимание было приковано к члену Джеймса, отчётливо выделяющемуся под дорогой тканью. Его собственный член болезненно пульсировал, требуя внимания. Джеймс расстегнул ремень, и звук молнии прозвучал неприлично громко в тишине погреба. Член у него был большой, с крупной головкой, уже влажной от смазки. Марк облизнул пересохшие губы, свободной рукой скользнув к своему паху — просто чтобы поправить ставшие невыносимо тесными брюки, но от этого прикосновения по телу прокатилась волна жара. — Давай, — Джеймс погладил его по щеке, глядя куда-то поверх его головы. — Покажи, как сильно ты его хочешь. Марк подался вперёд, обхватывая головку губами. Солоноватый вкус смазки растекся на языке. Джеймс шумно выдохнул, его пальцы зарылись в рыжие волосы. Марк не выдержал — расстегнул свои брюки, скользнул рукой под бельё, обхватывая собственный истекающий смазкой член. — О да, — выдохнул Джеймс, заметив его движение. — Тебе так нравится сосать мой член? Покажи, как сильно… Марк застонал, вибрация прошлась по члену Джеймса. Он начал двигать рукой в такт движениям головы. Уже не мог сдерживаться — собственное возбуждение туманило разум. Каждый раз, когда член Джеймса скользил глубже в горло, Марк сжимал свой сильнее, размазывая смазку по стволу. Джеймс двигал бёдрами, то и дело поглядывая куда-то в темноту с какой-то странной усмешкой. Его движения становились всё более рваными, дыхание — тяжелее. Марк чувствовал, как поджимаются яйца, как внизу живота скручивается тугая спираль удовольствия. — Прекрасно выглядишь с членом во рту, — хрипло выдохнул Джеймс. — Особенно когда так отчаянно ласкаешь себя… Эти слова, произнесенные низким, бархатным голосом, стали последней каплей. Марк застонал вокруг члена, его рука задвигалась быстрее, отчаяннее. Джеймс сжал его волосы сильнее, делая последние глубокие толчки, и кончил ему в рот с гортанным стоном. Марк глотал горячую сперму, чувствуя, как его собственный оргазм накрывает его волной жара, заставляя содрогаться всем телом. Несколько долгих мгновений в погребе слышалось только их тяжелое дыхание. Потом Джеймс отстранился, заправляя член в брюки. Марк сидел на коленях, пытаясь прийти в себя — губы горели, в паху всё ещё пульсировало, по бёдрам растекалось влажное тепло. — Увидимся за ужином, — Джеймс провёл большим пальцем по его припухшим губам. — И обсудим… винную карту. Он ушёл, оставив Марка одного в полумраке винного погреба. Внутри всё дрожало от смеси удовольствия, стыда и странного предчувствия — кажется, этот день изменит всё.