Свидетель

Весь день в Фламенийском Министерстве Обороны бурно кипела жизнь: обсуждения не стихали ни на минуту, и то и дело какое-нибудь очередное важное собрание прерывали пришедшие с задания разведчики, чтобы донести до чиновников новейшие важные сведения: Одиннадцатый флаг начинал свою экспансию — или, быть может, продолжал отвоёвывать территории, которые потерял в недавней войне. Нужно получить как можно больше сведений о планах противника и предпринять меры — с армиями Спектроса и его союзников нужно быть максимально осторожным. Нужно постараться решить любой конфликт без убийств — потому что если завоеватели решат нанести удар по Фламении, то в одиночку ей не выстоять. К счастью, на службе у Шестнадцатого флага есть преданные ему люди, готовые сделать всё ради государства. И, пожалуй, самый известный из них — Кенджи Фэйт, довольно молодой, но крайне сильный маг, которого многие ставят на одну ступень с сильнейшими заклинателями Старграунда. Этот высокий рыжеволосый молодой мужчина без колебания бы вступил в схватку даже с Лиуреном — сильнейшим из воинов Спектроса, и, возможно, вышел бы из неё победителем. Но даже если бы Фэйту не суждено победить в дуэли, он выиграет эту войну — раз не силой, то умом и храбростью. Он — великий колдун пламени, одно имя которого вдохновляет воинов сильнее самых пылких речей. На его плечах — судьба Фламении, но он с улыбкой держит её, уверенный в себе и своих силах. Даже сидя в просторном белом зале, украшенном богатой драпировкой иэ золотистой ткани и янтарными узорами на полу и стенах — в зале, эа столом в центре которого маги Фламении обсуждают планы по ведению войны. — Одиннадцатый Флаг продолжает экспансию, несмотря на все подписанные договоры. Несмотря на запреты на введение солдат на территории нашего блока, Спектрос посылает своих людей в "экспедиции" вновь и вновь. Необходимо принимать меры. Их империя окрепла и возросла сильнее, чем когда-либо. — Мы не имеем права на это, пока не будет доказано, что наши враги действительно виновны в похищении множества артефактов и разработок, — возразил Фэйту старый седовласый министр с очень усталым выраженим лица, сидящий напротив него, — К сожалению, всё, что нам остаётся — это выжидать возможности поймать грабителей. Но пока у нас есть лишь доклады разведчиков, которым удавалось лишь увидеть агентов Спектроса издалека. — Я превосходно это понимаю, сэр Раллес. И созвал вас здесь не для того, чтобы сказать очевидное, а затем, чтобы представить вам свидетеля преступлений Одиннадцатого Флага! — последние слова Кенджи почти что прокричал, драматически раскинув руки в стороны — но никто не заметил этого, ибо в комнату тут же вошёл странный человек. Он был не из местных: тёмная кожа, чёрные волосы, тёмные глаза и доспехи, будто бы украденные из музея — всё говорило о том, что Фламения не была ему родиной. Лицо чужеземца с резко очерченными чертами лица носило очень сосредоточенный и серьёзный, даже недовольный вид — и дело даже не в настроении, а просто в том, что его лик так выглядел почти всегда, с самого детства. Нелёгкая жизнь и оскорблённая честь тоже оставили на внешности отпечаток мрачности и дикости. — Его зовут Йамир. Мы встретили его, идя по следу псов Спектроса, — объяснил маг, — Он принял нас за солдат Одиннадцатого флага, но мы вскоре объяснили ему, что ищем того же, кого и он. Охотник подошёл к столу, за которым сидели столь непривычные для него светлокожие. Готтайнхард рассматривал всё вокруг, ощупывая длинными узловатыми пальцами всё, что можно было — от мебели до стаканов, в которых пенилось виарентинское вино. Затем, обратив внимание на то, как смотрят на него люди, всё же сел на приготовленный для него стул. — Извините. Привыкать, — наконец прервал тишину Йамир. Навицейский он знал плохо. Родным его языком из всех фламенийцев владел лишь Кенджи, который мог бы выступать в роли переводчика, но воин даже не догадывался об этом. — Вас позвали сюда не для того, чтобы вы трогали наши вещи, уважаемый Йемир, — с лёгкой усмешкой сказал Раллес, — Вы нужны нам. И мы вам тоже. Мы работаем сообща. — Старик, ты не перебивайте меня! — рычащим голосом приказал Йамир, но министр лишь рассмеялся. — Будьте слушающими. Потому что я быть победителем. Я победить лучшайшего из Одиннадцатый Флаг. Быть лучшайшего из воины Одиннадцатый флаг! И я всё равно сделал его побеждённым. Рыжеволосый гигант удивился этому заявлению. Министр был в шоке: "Он не смог победить правила навицейского языка, и всё равно убил кого-то из верных слуг самого Спектроса? Не может быть. Ведь этот человек выглядит как дикарь — и далеко не из самого цивилизованного племени..." — Ты.. ты помнишь, как его звали? Как он выглядел? — спросил кто-то за столом. — Что? — ответил вопросом Готтенхард. — Имя лучший воин? Как выглядеть лучший воин? — издевался Нериан Раллес над гостем, но тот не понял обидной шутки. Скорее наоборот, он воспринял её как помощь — настолько упрощённое предложение Йамир понял: — Его звать имя Арторо. Солдат Арторо с большим молотом. Доспехи быть пустой внутри. И сила быть сильной, как у десяти человек! Но теперь.. Министр рассмеялся — точнее, разразился почти истеричным хохотом. — Арторо? Самый сильный? Господи, этот старик всего лишь выскочка, который называет себя самым лучшим. На самом деле таких, как он, целые тысячи. До лучших ему далеко, как до Луны! Да и к тому же, этот рыцарь всё равно вернётся — сколько бы мы его не убивали, приходит вновь! Так что не надо строить из себя самого важного. Эта победа не принесла тебе ровно ни-че-го. Йамир заскрипел зубами. Ему очень хотелось встать из-за стола и с размаху ударить этого горделивого старикашку — но этого Готтайнхард сделать не мог. Люди в зале бы такое не оценили. Но желание росло с каждой секундой. — Не стоит так принижать заслуги нашего свидетеля, сэр Раллес, — вмешался Кенджи, — Я, как лидер Огневой поддержки, прекрасно знаю, какую угрозу представляют даже не самые сильные воины Спектроса. Мало кто мог бы справиться с таким грозным бойцом, как Арторо. И надо радоваться любой победе, какой бы незначительной она не казалась. То, что кому-то покажется лёгким, для другого может оказаться тяжёлым испытанием. Наш гость бесспорно заслуживает уважения — тем более, что он сражался за свою родную землю и честь погибших соплеменников. На мгновение охотник улыбнулся. Печать настороженности и суровости, хотя и на миг, спала с его лица. В этот момент воин джунглей выглядел даже немного нелепо — настолько непривычно и неестественно выглядела на его лице радость. Но радоваться было чему. Глава Огневой поддержки располагал к себе почти каждого. В самих его манерах, походке и жестах было что-то почти чарующее, расслабляющее, как и в его слегка узких медных глазах, на которые почти всегда ложилась тень, наполовину прикрывавшая их. И красно-рыжие волосы гиганта, спускающиеся почти до плеч, тоже притягивали к себе взор своей ухоженностью и редким оттенком. Кенджи не был очень мужественным — но это вовсе не недостаток, а преимущество, которое заставляло гостей чувствовать себя спокойнее в его присутствии. И всё равно, несмотря на это, Фэйт имел довольно крепкое телосложение. Даже зелёно-золотая мантия не скрывала той грациозной силы, которой обладал маг. — Говори как хочешь, Кенджи, но по-моему от этого дикаря толка нам не будет, — Раллес развёл руками, показывая, что ему вообще без разницы, что решат остальные, а он просто хотел как лучше. — Лишний боец нам не помешает, сэр. К тому же, было бы оскорбительным отказывать ему в просьбе. Он сам решил вступить в наши ряды. — Ого, так ты, — министр повернулся к Йамиру и стал сверлить его взглядом, — Так ты собираешься сражаться с Одиннадцатым флагом, да? Эта война — не шутка. Миллионы жизней поставлены на кон. А тебя это не волнует, как вижу. Лезешь куда не стоит просто из мести, не так ли? От таких как ты лишь одни проблемы. Вы все из "благородной ненависти" рушите тысячам жизни. Кто-то убил вашу семью — вы убьёте сотни семей, оставив изломанные судьбы и дав начало бесконечному циклу ненависти. Йамир сжал пальцы в кулак и стал сверлить Нериана взглядом, полным ненависти, и старик ответил ему тем же. Вместе они смотрели друг на друга минуту, и за это время они сказали друг другу больше, чем могли бы словами за час, даже если бы им не мешал языковой барьер. Готтайнхардт опустил взор — не смог выдержать этого. Он увидел землю, всю покрытую трупами, и разорённые города, и воронов в небесах над пустошами. И людей. Втоптанных в грязь, истёкших кровью, покрытых гнойными ранами, брошенных на растерзание зверям и птицам. И тени на земле — всё, что осталось от людей в городах, уничтоженных огненными заклятиями. — Нет.... не месть. Защищать. Сражаться, чтобы больше никогда мой лес не грабили чужие. Чтобы такие как Арторо не убивайте моих братов и оставили наше в покое. Мой город и все, кого мне знакомы — ради нас. Ради наш народ и всё, что мы знаем. И в зале опять воцарилась неловкая тишина. Люди смотрели то на старика, то на охотника. Все на время даже забыли, что собирались обсуждать. Но наконец Кенджи вырвал всех из состояния оцепенения: — Отлично. Мы определим для господина Йамира комнату и договоримся, под чьё управление он будет назначен. А теперь, пожалуйста, проведите Готтайнхарду экскурсию по замку, пока мы заняты другими важными обсуждениями.