Четверг

Утро четверга. Олеся проснулась одна. На кухне кто-то что-то говорил. Это был Алекс. Она, одевшись, направилась к нему. Алекс повторял слова. Для сегодняшнего номера в театре им. Андрея Миронова. Ты что делаешь? С интересом спросила у него дамочка. Репетирую номер. Растянуто, - сказал ей парень. Какой номер? С непониманием спросила она. А я тебе не говорил. Один друг моего отца помог мне устроится работать в театр. Сегодня будет представление, и у меня будет 2 номера. А. Что-то хотела сказать Девушка, но Алекс ее перебил. Да, И вот тебе 2 билета. Протянул ей билеты. А почему два? Ну, придёшь с кем-нибудь? Представление будет в 8 вечера. Ну хорошо, - Девушка взяла билеты и пошла обратно в комнату. Открыв ноутбук, начала писать Жизель, а Алекс тем временем взяв рюкзака, пошел в школу. В школе все, как обычно, прошло хорошо, без проблем и вернувшись домой он разулся и сел за стол обедать. К слову родители уехали на дачу. Пообедав он пошел в театр на репетицию. После репетиции он решил остаться в театре и немного вздремнуть. Его разбудила какая-то актриса со словами "Алекс через пол часа представление" В последствии он узнает, что это Ганна Прайор, правнучка К. С. Станиславского. Но вернёмся к Алексу. Он повторил слова и начал одевать костюм Пьеро. К слову этот костюм одевал сам А. Вертинский, чьи две песни он сегодня и исполнит. Так вот одевшись, он двинулся к сцене, чтобы посмотреть на номер, который там играют. Подойдя он увидел, что там пели песню Леонида Утесова - С Одесского Кичмана. Но вот номер закончился, вышел конферансье, пошутив пару шуток, чтобы развлечь публику, сказав хорошие слова о прошедшем номере, начал объявлять следующий. И так, дорогие дамы и господа, на нашем концерте песен "Великих Исполнителей России 20 века" выступает Кангертинов Алекс Хиршевич. В зале зазвучали аплодисменты, яркость света понизили так, что видно было только сцену, где уже стоял Алекс в костюме нашего "Русского Пьеро" Зал замолк в ожидании чего-то большого, и Алекс начал петь, не выговаривая "Р" и картавя, как и А. Вертинский, также активно жестикулируя : „В бананово-лимонном Сингапуре, в бури. Когда поет и плачет океан. И гонит в ослепительной лазури. Птиц дальний караван. В бананово-лимонном Сингапуре. В бури. Когда у Вас на сердце тишина. Вы, Брови темно-синие нахмурив. Тоскуете? Одна. И нежно вспоминая. Иное небо. Мая. Слова мои, и ласки. И меня. Вы плачете? Иветта, Что Наша песня спета. А сердце не согрето. Без любви. Огня. И, сладко замирая. От криков попугая. Как дикая магнолия в цвету. Вы плачете? Иветта, Что песня не допета. Что это лето - где-то - Унеслось в мечту! В опаловом и лунном Сингапуре. В бури. Когда под ветром ломится банан. Вы грезите всю ночь. На желтой шкуре. Под вопли обезьян. В опаловом и лунном Сингапуре. В бури. Запястьями и кольцами звеня. Магнолия. Тропической лазури. Вы любите меня. “ Алекс закончил петь и встал на месте, обняв себя. Зал начал аплодировать и подносить цветы Алексу. К слову он искав Олесю глазами, нашел ее. Она сидела с Жизель на 1 ряду. Алекс от неожиданности растерялся и только когда цветы начали класть на сцену, он подошёл к ее краю и присев начал брать и на руки, всем говоря: Спасибо, благодарю, весьма признателен, мое уважение, огромное спасибо. И Тд. Собрав все цветы, он ушел в закулисье и, подойдя к своему столику, положил на него все цветы. Отдохнув 2 номера, он вновь отправился к кулисам, где пели песню Иосифа Кобзона - Не думай о секундах с высока. Алекс волновался. К нему подошла Ганна Прайор и протянув рюмку коньяка -Вы выпейте, вам легче станет, я то уж знаю по своему опыту, - Сказала Она с полной серьёзностью. Да что вы, Я если выпью, у меня язык заплетаться будет, - Ответил ей парень. Ну, я же вам не бутылку коньяку предлагаю, а одну рюмку. И тем более, вы сегодня Вертинский, а он на сцене и пьяным пел. Так что пей! Настойчиво сказала женщина. Ладно! За вас, - Хотел сказать парень, но она его перебила. За него! - Указала она на афишу, где был Алекс в роли Вертинского. Пока они разговаривали про эту рюмку, Конферансье уже объявил Алекса, и тот, выйдя на сцену с все так же бурными аплодисментами, приготовился петь "Доченьки" : „У меня завелись ангелята. Завелись среди белого дня! Все, над чем я смеялся когда-то. Все теперь восхищает меня! Жил я шумно и весело. Каюсь. Но жена все к рукам прибрала. Совершенно со мной не считаясь. Мне двух дочек Она родила. Я был против. Начнутся пеленки. Для чего свою жизнь осложнять? Но залезли мне в сердце девчонки. Как котята. В чужую кровать! И теперь, с новым смыслом и целью. Я как птица. Гнездо свое вью. И порою над их колыбелью. Сам себе удивленно Пою: "Доченьки, доченьки, доченьки мои! Где ж вы, мои ноченьки? Где вы, соловьи? ". Вырастут. Доченьки, доченьки мои. Будут у них ноченьки, будут соловьи! Много русского. Солнца и света. Будет в жизни дочурок моих. И, что самое главное, это То, что Родина будет у них! Будет дом. Будет много игрушек. Мы на елку повесим звезду. Я каких-нибудь добрых старушек. Специально для них. Заведу! Чтобы песни им русские пели. Чтобы сказки ночами плели. Чтобы тихо. Года шелестели. Чтобы детства забыть не могли! Правда, Я постарею немного. Но душой буду юн. Как они! И просить буду. Доброго Бога! Чтоб продлил мои грешные дни! Вырастут. Доченьки, доченьки мои. Будут у них ноченьки, будут соловьи! А закроют? Доченьки, оченьки мои-! Мне споют на кладбище. Те же соловьи...“ Алекс закончил петь, опустив глаза и закрыв глаза, пустив лёгкую слезу. Аплодисменты послышались из рыдающего зала. Алекс поклонился и направился в гардероб за пальто. Одевшись и выйдя из театра, его встретила толпа с цветами, которая свистков и кричала "Вертинский! Вертинский! Браво! Бис"! И начав нести его на руках в сторону машины. Алекс сел в машину, собирая цветы и расписываясь на всем все что ему давали в руки. Но собрав все цветы, он уехал в квартиру. Было 9:12. Зайдя в квартиру он увидел что Олеси в ней не было -Странно ну да ладно С этими словами он сел за стол ужинать. После ужина он лег спать.