Глава 9

      Когда Саймон проснулся, Амелия все так же сопела у него под боком, так и не открыв глаза, отсыпаясь за все те недели, что была вне базы. Даже к еде, оставленной Джоном вчера ни один из них так и не прикоснулся. Девушка лежала, же коалой обвив торс Гоуста, крепко вцепившись в его одежду, словно тот мог куда-то деться или, оправдывая свой позывной, раствориться в воздухе. Если бы… Саймон сомневался во многих вещах, но в одном был уверен — от Амелии ему никуда не деться. Да он и не хотел. С ее возвращением стало спокойнее, словно недостающая частичка его самого вернулась на свое законное место.       Едва заметно улыбнувшись уголками губ, он чуть наклонился вперед и оставил на макушке Прайс мягкий но крепкий поцелуй, наслаждаясь этим недолгим моментом, в котором казалось, что мир вокруг них не существовал. Он не хотел будить ее, но, конечно, почувствовав легкое прикосновение, Амелия тут же проснулась. Отшатнувшись, она чуть не скатилась с кровати, но крепкие руки удержали ее на месте, а первым, что девушка увидела перед собой были теплые карие глаза, которые она не спутала бы ни с одними другими. Несколько секунд она просто бегала взглядом по лицу Саймона, словно не до конца веря в реальность, а потом протяжно выдохнула и… снова привалилась к его груди, крепко обнимая и шумно выдыхая его имя с таким облегчением, что сердце Райли болезненно сжалось, а потом сделало маленький кульбит. — Я долго спала? — сипло спросила она спусти долгие минуты тишины. — Не знаю, — Гоуст чуть повернулся, утягивая девушку за собой, и та оказалась полностью лежащей на его теле, как на немного жестком, но теплом и баюкающем матрасе. — Это важно? — Я так и не сходила на перевязку и… — Ты отключалась, — перебил ее Саймон, бережно гладя по волосам. — Тебе нужен отдых куда больше, чем что-либо другое. Я это тебе и без врача скажу. Кстати, твой брат приходил. — Джон? — А у тебя есть другие братья? — с издевкой спросил Райли. — Ну, Газ, Роуч… — Родной брат, — оборвал ее Саймон, закатив глаза. — Твой родной, старший и опекающий брат принес поесть, когда ты уже спала. — Уже утро, — хмыкнула Амелия, заметив, что освещена комната солнцем, а не искусственными лампами над их головами.       Окинув взглядом комнату, в которой раньше едва ли была, она нашла глазами часы и поморщилась. Было уже за десять часов утра, что для нее было невероятно поздним подъемом, вероятно, как и для Райли. У него, она была уверена, были обязанности, которые… он из-за нее грубо проигнорировал. Словно услышав ее мысли, Саймон снова заговорил: — Я попросил Джонни заменить меня, так что не хмурься так сильно. Официально я помогаю своему товарищу после ранения и долгой миссии, что даже не ложь. — Саймон Гоуст Райли переложил на кого-то другого свои обязанности и отлынивает от работы, — Амелия скептически посмотрела на все так же мягко улыбавшегося мужчину перед собой, а потом неодобрительно прищелкнула языком. — Того гляди в Мексике снег пойдет. Или метеорит упадет. — Уверен, Варгас и его ребята переживут.       Девушка на его груди тихо рассмеялась, но все равно, к большому неудовольствию лейтенанта начала вставать. Единственным его удовольствием был вид собственной футболки на теле Прайс. С легко брошенной фразой: «Я временно конфискую твои штаны» — она легко натянула его спортивки, затянув потуже шнурки, чтобы те не свалились с нее при первом же шаге, а потом впрыгнула в ботинки, на ходу затягивая волосы в пучок. Она уже почти ушла, даже прикоснулась к ручке двери, но так и замерла, не нажав на нее. Несколько секунд Амелия неподвижно стояла, ураганом пронесшись по комнате, а потом… вновь вернулась к кровати и, наклонившись, мягко поцеловала Саймона в губы, словно это было пустяком. — Я правда очень по тебе соскучилась.       Ласково огладив его щеку кончиками пальцев, девушка улыбнулась, с нежностью глядя на пораженное лицо напротив, а потом выскользнула прочь, оставив опешившего лейтенанта у себя за спиной. Прежде чем Райли смог осознать что вообще произошло и уж тем более придумать ответ, спальня уже была пуста.       Уверенно идя по коридору в сторону улицы, Амелия сжимала и разжимала кулаки, нервно покусывая свои иссохшие и потрескавшиеся за это время губы, не позволяя себе повернуть обратно и изменить принятое решение, к которому она пришла еще неделю назад. Она думала о Саймоне буквально каждый божий день. О нем, о своих чувствах к нему, о том, что происходило между ними, о том, что могло бы быть. Но еще она думала и об остальных: Газе, Роуче, Соупе… Их взаимоотношения стали слишком близкими. Возможно, дело было в том, что они были первыми людьми за эти пять лет, что смогли пробиться к ней сквозь все стены, а, может, основную роль сыграло их отношение к ней, как к младшей сестре, а не товарищу едва ли не с самого начала. Это было бы прекрасным, если бы не одно «но» — они были в армии, где приказы были на первом месте, а платой за ошибки ставились чужие жизни. Сколько бы Амелия ни старалась придумать решение данной ситуации — выходило у нее плохо. Поэтому…       К счастью, не столкнувшись ни с кем на улице, Прайс проскользнула мимо двери брата, а потом заглянула в кабинет полковника, после того, как постучала и получила разрешение войти. Тот встретил ее тяжелым уставшим взглядом, словно уже знал, с какими словами она пришла. Безусловно, он понял, что штаны и футболка на ней мужские и явно не по размеру, однако ни один мускул не дрогнул на его лице в удивлении или возмущении. Ни то он верил в сплетни о том, что Амелия спала с разве что не всеми членами команды, ни то предполагал, что она просто одолжила одежду у кого-то из друзей, ни то догадывался о правде. Так или иначе ничто из этого прямо сейчас не имело для Прайс значения. Закрыв за собой дверь, она прошла к самому столу, а потом села, глядя прямо полковнику, отправившему ее на последнее задание одну, в глаза. Вот уже от такого наглого действия тот удивленно приподнял брови и отложил в сторону документы, явно поняв, что разговор будет не из приятных и простых. — Ты явно не доклад пришла делать. — А вы разве ждете его? — Думал, вдруг снизойдешь, — хмыкнул тот, скрестив руки на груди. — Чай, кофе или хочешь что покрепче? — Вам не помешает виски. — Да? — полковник помолчал недолго, после чего коротко рассмеялся. — Раз так, то я весь во внимании. Удивите меня, лейтенант Прайс. — Я хочу попросить вас о двух одолжениях. — А почему не о пяти? Чего мелочиться? — Я прошу о переводе, — словно не услышав колкости, прямо сказала девушка, впившись короткими поломанными ногтями в ладони. — Что?.. — Другая группа. Я прошу поменять ее. Это первое одолжение, о котором я прошу. — Причина? — Я в слишком хороших отношениях с остальными. Я не могу говорить за них, но сама лично… Они стали для меня семьей, полковник. — Они приходили и требовали вернуть тебя, как только оказались на базе, — понимающе пробормотал мужчина, почесывая подбородок. — Все они. — Я прошу оставить меня на базе, но присоединить к другой группе, — упрямо повторила Амелия, не став никак комментировать слова полковника. — А второе одолжение? — Позвольте превратить ваш кабинет в балаган после того, как вы объявите о своем решении, если конечно согласитесь пойти мне навстречу. Я сама объясню им все.       Несколько секунд полковник смотрел на все еще несколько бледную девушку перед собой, а потом, раздраженно прищелкнув языком, закатил глаза, переведя взгляд на потолок. На его лице практически читался вопрос: «За что мне все это?» — но мужчина стоически молчал, явно раздумывая и взвешивая все за и против, пока наконец не кивнул. — Идите, лейтенант. Вам нужно восстановить здоровье. Я вас услышал. — Спасибо, сэр.

      Закончив краткую беседу с полковником, Амелия добралась до медицинской части, отдав свое тело на растерзания доктора, который сменил гнев на милость, только когда узнал, что она не пришла вечером на перевязку, потому что спала. То, что Прайс решила позаботиться о себе и наконец-то отдохнуть, явно порадовало мужчину, и он даже перестал ворчать, просто обработал ее раны, сменил бинты, а после отпустил в свободное плавание, наказав вернуться завтра и ни в коем случае не нагружать себя.       Выйдя на улицу, девушка запрокинула голову, глядя на солнце и прекрасно понимая, что до обеда еще времени больше необходимого, а делать попросту нечего: выспалась она превосходно, читать не хотелось, отчет ей разрешили написать через пару дней, когда она хоть немного отдохнет, а тренироваться запретили. Решив, что бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как работают другие — лейтенант пошла в сторону платца, где должны были упражняться новички под руководством Гоуста и МакТавиша. Прийдя туда, Прайс поняла, что искала медь, а нашла золото, ведь на песке были все, кроме ее брата. Газ и Роуч спарринговались чуть в стороне, видимо, просто чтобы расслабиться, тогда как Джонни и Саймон в два голоса стоили молодняк. Амелия не смогла не улыбнуться, наблюдая за этой идиллией, и, присев на скамейку, откинулась на ее жесткую спинку, вытянув раненную ногу. Молодые парни пыхтели и фыркали, одного из них — у несчастного была просто омерзительная стойка — Гоуст сбил с ног простой подножкой… Вот это и правда был прекрасный отдых. Не хватало только какого-нибудь коктейля с зонтиком и джунглями из бесполезной зелени.       Правда, долго незамеченной быть у нее не вышло, потому что стоило Саймону повернуться к ней просто в профиль, как он тут же заметил ее фигуру и сменил траекторию, оставив молодняк на Соупа. Она сидела там, в его одежде с головы до ног, если не считать обувь, и Райли хотелось просто сгрести ее в охапку и не отпускать. После того, как много месяцев они провели на одной базе, потом в Мексике, а затем и в доме Прайсов, не видеть ее месяц рядом с собой — все равно, что временно лишиться конечности. Теперь, когда она снова была здесь, у него было почти инстинктивное желание быть поблизости и присматривать. Орать на новобранцев он мог и сидя. Или стоя вплотную к своей маленькой тени. Да хоть через громкоговоритель! — Что сказал доктор Луст? — вместо приветствия спросил он, заметив свежие бинты на ее ключице и закрыв ее своим массивным телом от посторонних глаз, скрестив руки на груди, борясь с желанием прикоснуться. — Что гордиться тем, что я дала себе отдохнуть, — хмыкнула девушка, чуть поведя плечом. — Отлыниваете от работы, лейтенант? — Дрессировкой может заниматься кто угодно, лейтенант, — в том ей с выраженной ухмылкой в голосе отозвался Саймон, даже не оборачиваясь в сторону платца, откуда все еще слышны были чертыхания и крики МакТавиша. — Полагаю, ты все еще не ела? — Подожду обеда, — беззаботно отозвалась она, притянув колено здоровой ноги к груди. — У меня голод за месяц атрофировался. — Догадываюсь, — кивнул Райли, а потом, выудив из кармана штанов шоколадный батончик, вручил ей. — Перекуси.       От ее кривой улыбки стало тепло. Дома. Она снова была дома. Живая. Рядом с ним. И больше он не допустит, чтобы она оказывалась в опасности, когда он не может укрыть ее собой. — Гоуст, — окликнул его МакТавиш, заставив скривиться в раздражении, — давай сюда! Я тоже по малышке скучаю, но все еще вожусь с ними! — Вперед, — поддержала Соупа Амелия, разорвав упаковку сладости. — В любом случае мне куда больше нравится смотреть на мучения головастиков, когда материшь их ты, а не Джонни. — И не стыдно тебе? — усмехнувшись поинтересовался Саймон, уже перенося свой вес, с горем готовый уйти. — Ни секунды.       Гоуст весело фыркнул, а потом двинулся обратно к новичкам, видимо, собираясь размазать их самомнение по песку платца, однако, стоило ему отвернуться, улыбка соскользнула с лица Амелии, и она отложила несчастный шоколадный батончик. Кусок в горло попросту не лез. Пусть она и понимала, что приняла верное решение, сделает то, что должно, на душе все равно было паршиво. Прайс слишком хорошо знала, как к ней относятся ее мальчики, как дорожат ею… Как сильно она любит их в ответ и на что готова пойти. На все. Ради Джонни, который улыбался до скрипа кожи и хохотал до хрипа; ради Газа и Роуча, которые были по обе стороны от нее; ради своего родного старшего брата, который был ее единственной семьей много лет и заменил отца, мать и всех остальных… ради Гоуста. И было еще не известно, кто из них всех — она или кто-то из ребят — был страшнее в гневе. Ожидание было той еще заразой, но никто был не в состоянии поторопить время.       Когда они закончили через полтора часа, парни обступили ее со всех сторон, словно охраняя от остальных, и они привычной шумной компанией пошли в столовую, где за обычным столом их уже ждал ее брат. Джон забрал ее под свое крыло, пока ребята ушли за едой, ворча о том, что не позволят своей малышке сделать ни одного лишнего шага, пока ее нога не заживет, а сама Прайс не сможет пробежать пять кругов вокруг базы. Парни вернулись за стол переругиваясь о чем-то, ее старший брат старался унять их, словно учитель в детском саду, Амелия хохотала, разве что не хрюкая и не выплевывая то, что пыталась съесть, пока к их столу не подошли, и все разговоры тут же стихли. Подняв взгляд на того, кто вмешался в их веселье, Шэдоу замерла, в неверии глядя на ту, кого не видела уже много лет. Нет, она помнила, как Саймон говорил ей о замене, но… — Ласка?.. — Привет, — улыбнулась ей Франческа, стоявшая с подносом в руках. — Как самочувствие? — Ну, регулярно бывало и хуже. Как сама? — Меня не покусали, так что, — Скот с забавой глянула на мужчин за столом, — лучше ожидаемого. Мы можем поговорить? — Сейчас? — удивленно вскинула брови Прайс. — Это срочно.       Внутри Амелии что-то екнуло. Эта интонация, этот теплый взгляд, на дне которого виднелась решимость — все это было ей слишком знакомо, чтобы проигнорировать. От веселья не осталось ни следа, сменившись тревогой. Уперевшись руками в стол, Прайс поднялась на ноги, а потом вылезла из уютного места между Гоустом и Соупом, при этом не отрывая глаз от старой знакомой, которая терпеливо ждала ее, поставив поднос, чтобы тот не занимал руки. Вместе они отошли в сторону, как можно дальше от людей, где могли бы поговорить, хоть и продолжали чувствовать на себе внимательные, подозрительные взгляды ОТГ-141. — Что стряслось? — Ко мне подходил полковник, — и этих слов было достаточно, чтобы Амелия поняла о чем речь. Отдернув взгляд от Франчески, она скосила глаза на свою группу на другом конце зала, которые даже не пытались сделать вид, что едят и не стараются по губам прочитать, о чем они говорят. — Я связалась с нашими, — Прайс вскинула голову в неверии. Нет, она не хотела этого… Она хотела просто сменить группу, а не… — Меня переводят обратно? — на грани слышимости прошептала она, чувствуя, как горло сдавливает невидимый кулак, в неверии глядя на сержанта, которую когда-то сама обучала. — Такой вариант есть, — не стала врать Скот, лицо которой стало чисто профессиональным и сдержанным. — С повышением и прочим. «Ночные ангелы» будут рады вернуть свою Шэдоу. Но это не приказ, а предложение. — У меня есть время подумать? — сипло спросила Прайс, глядя себе под ноги. — Едва ли, — с ноткой вины отозвалась Ласка, так же скосив взгляд на команду, с которой сама проработала месяц. — Можно говорить честно? — Давай. — Они — это все, что тебя здесь держит. Ты сама приняла решение отдалиться. Менять шило на мыло… так еще и не известно, каким будет мыло. Вторых таких нет. — Ты думаешь, что вернуться туда, где мне все знакомо — лучшее решение, — хмыкнула Шэдоу, чувствуя, как мрак ложиться на ее лицо. — Но я не хочу уезжать. Не могу. — Полумеры никогда не работают, лейтенант, ты же знаешь, — хмыкнула Франческа, снова посмотрев на старую знакомую. — Или ты с ними, или без них. — Я не могу ни то, ни другой, — на грани слышимости прошептала Амелия, едва шевеля губами. — Они — моя семья. Но… ты знаешь правила. Их придумали не просто так. — Именно, — Скот коснулась здорового плеча Шэдоу и чуть сжала, заглядывая в пустые сейчас, гранитно-серые глаза. — У тебя не много времени, пара часов от силы, но оно у тебя есть. Амелия, — Франческа воровато осмотрелась по сторонам, а потом шагнула к ней вплотную, наклонившись к самому уху, — они очень хотят видеть тебя в «Ночных ангелах». Меня уволят за то, что я тебе скажу, но воспользуйся этим, черт возьми. После всего, что произошло, после всего, через что они заставили тебя пройти, они должны тебе. Заставь их играть по своим правилам, — она отстранилась и снова заглянула Прайс в глаза, в которых теперь горела холодная решимость. — Я буду на крыше жилого корпуса через полтора часа. Если решишь, приходи туда. — Спасибо, — Амелия поймала ее ладонь и чуть сжала в благодарности, а потом, отвернувшись и ничего не пообещав, пошла обратно к столу, где ребята смотрели на нее выжидающими взглядами.       Дойдя до своих мальчиков, она кошкой скользнула на свое место между Саймоном и Джонни и даже взяла вилку в руку, но от одного вида еды стало тошно, как и от ощущения взглядов, устремленных на нее. Они ждали. Они хотели знать, что произошло и что такого сказала Скот, которую они терпели до этого момента, что это за несколько минут из смеющейся и веселой сделало их малышку такой хмурой и мрачной. И что она должна была сказать? Что за их спиной проворачивала свой перевод в другую группу, а теперь ей предлагали вернуться в «Ночных ангелов»? Вероятно, кто-то из девчонок погиб, раз теперь ее звали обратно. Возможно, Астра. А, может, они увидели, что на ее место в ОТГ-141 можно поставить менее ценную Ласку, а саму Шэдоу вернуть туда, где она была прежде. Вариантов было бесчисленное множество, но все они вели только к одному факту — она могла вернуться. Одно ее слово, и все вернется на круги своя. Спустя столько времени она наконец-то вернется к своему распорядку жизни. Возможно, теперь она будет видеться с братом чуть чаще, впишет в свой график Саймона и остальных. Они могли бы собираться на их ранчо, если бы хотели. Могли бы сопоставлять свои расписания так, чтобы проводить больше времени вместе. Только если они не отвернуться от нее за то, что она решит оставить их. Можно было бы, конечно, свалить все на приказ сверху, но ребята ведь так просто это не оставят, начнут бушевать и… тогда все вскроется и станет еще хуже. Они почувствуют себя преданными и обманутыми. Она знала это омерзительное чувство и не хотела, чтобы они проживали его из-за нее. Они этого не заслуживали. Они была так добры к ней. Они так заботились все эти месяцы. И Саймон… — Малышка? — зов Соупа вырвал ее из размышлений, заставив чуть вздрогнуть. — Эй, — он осторожно коснулся ее плеча, но так и обомлел, когда Амелия легко отстранилась, вжавшись в бок Гоуста, чего не делала уже, казалось, целую вечность. — Ты чего? — опешил МакТавиш, тут же отдернув руку, словно обжегшись. — В норме, — хрипло отозвалась она, глядя в пустоту перед собой. Вокруг неожиданно стало слишком душно. Они все были слишком близко. Это была почти паника. — Я… — слова не хотели покидать рот. Прайс даже не помнила, когда с ней происходило подобной в последний раз. Это не походило на нее. Это… — Идем, — Саймон за ее спиной, про которого она попросту забыла на несколько жалких секунд, видя только встревоженное лицо Соупа и Газа, сидевшего напротив МакТавиша, начал подниматься на ноги.       Он давал ей повод, давал путь к отступлению, пусть и недалекому, ведь потом прийдется сбежать еще и от него, но Амелия не собиралась упускать возможность. Подорвавшись на ноги, не обращая внимания на ноющую боль в ноге, она широким шагом пошла прочь, оставляя свою семью позади. Мысли с сумасшедшей скоростью носились по черепной коробке, готовые в любой момент взорвать кости. Они метались из стороны в сторону, но, как бы она ни старалась, не могла найти выход из той ситуации, в которую сама себя загнала. Черт возьми, она должна была отказаться от предложения! Просто сделать то, что хотела изначально — уйти в другую команду на базе, чтобы продолжать жить рядом с ребятами, но при этом не уходить на миссии с ними! Только вот Фран была права. Это полумера, которая попросту не сработает. Она не сможет влиться в новую команду, если все время будет проводить со своими мальчиками. А она будет. И никому она не будет доверять так, как им. И они не доверят ее никому. Будут проблемы. Будут ссоры. Они не поймут. А еще… а еще она все же скучала по своим операциям в «Ночных ангелах». Они были не такими, как с ребятами, пусть и не менее опасными. Там… там ее сердце не болело от каждой раны дорогого человека. Там она не боялась за них. Там… — Стой же ты, — большая рука Саймона поймала ее запястье и заставила обернуться. С запозданием Амелия поняла, что они уже на улице на узкой тропинке между зданиями… — Хэй, посмотри на меня, — он поймал ладонью ее лицо, вглядываясь и словно стараясь понять, что произошло. — Маленькая, все хорошо, — вкрадчиво прошептал он, ласково гладя ее по скуле большим пальцем. — Ты в безопасности. — Я знаю, — она зажмурилась, уперевшись лбом в его широкую грудь, но Райли с готовностью обнял ее и начал гладить по спине. Сердце лихорадочно билось о ее ребра, так и наровя сломать. Что делать? Какое решение принять? — О чем ты? — о нет, она сказала это вслух. — Ами, о чем ты говоришь? — Я ухожу, — на грани слышимости прошептала она, а потом поджала губы, вжавшись в него, стараясь спрятаться.       Она почувствовала, как все тело Саймона напряглось и попросту превратилось в камень. Большие ладони на ее спине дрогнули и замерли. Он оцепенел. Слова, которые он едва смог разобрать, теперь набатом гудели в его голове, неслись по венам с каждым ударом сердца, но внутри было холодно. Он хотел заставить себя сказать хоть что-то, но словно погрузился в ледяную воду, оставшись в пустоте. Вот так просто. За секунду. Два слова, и все просто рухнуло. Он хотел задать бесчисленное множество вопросов. Почему? Куда? Зачем? Из-за чего? Кто виноват? Что он может сделать, чтобы этого не произошло? Что пошло не так? Что изменилось? Кого он должен убить, чтобы она осталась? — Что?.. — этот вопрос — все, что сорвалось с его в миг пересохших губ. — Я слишком люблю всех вас, — прохрипела она в ответ, цепляясь за его куртку, как за спасательный круг.       Лучше бы она сказала, что они разочаровали ее. Это можно было бы исправить. Лучше бы она сказала, что хочет мирной жизни. Боги, он бы рассмеялся от счастья, услышав это. Лучше бы она сказала, что обижена. Что угодно другое. Потому что перестать ее любить Саймон не мог. — Пока меня не было… — Амелия едва находила в себе силы говорить, но все равно выдавливала из себя слова. Пока он еще не оттолкнул ее. Пока еще был рядом и прикасался к ней, пусть и замер на месте. — Я думала о вас каждый день. Я переживала, скучала, я… — язык заплетался, а мысли хаотично метались, но она продолжала заставлять себя говорить. — Правила существуют не просто так. Я думала, что это мелочь, но… Вы моя семья. Я люблю вас. Я убью любого за вас. Я нарушу любые правила ради вас. Мне… то же самое в Мексике… то, что вы сделали… я просто… но это… это не правильно и… — Ты возвращаешься к «Ночным ангелам». Поэтому к тебе подошла Скот, — не своим голосом пробормотал Саймон, не в силах шевельнуться. Его маленькая тень… ускользала от него. Звездная волшебная ночь закончилась, солнце поднималась, и его тень рассеивалась, превращаясь лишь в воспоминание. — Не знаю. — Не знаешь? — он вздрогнул всем телом, а потом отстранился, заглядывая ей в лицо, чувствуя, как пульс стучит в висках. — Что ты имеешь в виду под «не знаю»? — Я… — Амелия запнулась, а потом… она шумно втянула носом воздух, и все эмоции стекли с нее, словно вода. Это снова была Шэдоу. Сдержанная, спокойная, точная и смертоносная. — Сегодня утром я ушла от тебя не в мед-блок, а к полковнику. Я не хотела уходить от вас, но понимала, что и в одной группе мы больше работать не можем. Я попросила о переводе в другую группу, при этом оставляя меня на базе. Все было хорошо. Но потом подошла Ласка и… сказала, что меня ждут в «Ночных ангелах». Приказать они мне не могут, но хотят видеть и готовы взять, если я сама изъявлю желание. — А ты хочешь, — кивнул Саймон, отступив на шаг назад, спиной врезавшись в стену здания. — Поэтому ты так отреагировала на Соупа и запаниковала. — Только вот я не покину базу, — холодные серые глаза ровно смотрели на него. Ни грамма испуга или сомнения. Только решимость. Готовность ко всему, даже к тому, что небо сейчас рухнет. — Амелия… — Я приму решение через пару часов. С базы я не улечу, но… — она качнула головой, — с вами я тоже не останусь. Потому что это будет стоить жизни — вам или мне не важно. — И мне тебя не переубедить, верно? — мрачно хмыкнув, спросил Гоуст. — Ты уже все решила, никого не спросив и ничего не сказав. Как всегда. — Я сказала тебе.       Ее слова припечатали его к месту, как могильная плита. С запозданием он понял, что она и правда не собиралась никому говорить, вспомнил как его маленькая тень жалась к нему в поисках защиты, позволяя увидеть ее слабость и все эмоции… она могла соврать, могла увести тему разговора, могла просто отказаться говорить, и он бы принял это, как и прежде, но она рассказала. Она рассказала все. Раньше она бы так не поступила. Но, прежде, чем Саймон смог бы дать ответ, Прайс уже исчезла. Он даже не понял в какой момент это произошло. Казалось, он просто моргнул, и ее уже просто не было. Исчезла. И, Райли был уверен, как бы он ни искал, не сможет ее найти, даже если очень постарается.       Ударившись затылком о стену, он закрыл глаза ладонью, медленно выдыхая воздух, скопившийся в его легких. Это был… просто удар под дых от судьбы. Он думал… да ничего он не думал! В его голове даже не было мыслей о том, что когда-то Амелия может уйти по своему желанию. Если бы ее заставили, он бы просто убил их. Но… она хотела уйти. Потому что ее слишком любили. Потому что сама слишком любила и могла перешагнуть через все правила и приказы, стоящие между ней и ими. Между ней и Гоустом. И, как бы ему ни хотелось, у Саймона попросту не было аргументов против. Потому что он доказал верность ее слов еще в Мексике. Ни разу его не мучала совесть. Не из-за того ублюдка. Да, они с Соупом, Газом и Роучем и правда перешли границу, выйдя за рамки, но едва ли их это волновало. Этот выродок предал, похитил, держал в плену, мучал, пичкал наркотиками и насиловал Амелию. Видит бог, он еще легко отделался, умерев от остановки своего жалкого сердца, которое просто не выдержало.       «С базы я не улечу» — сказала она, и это было единственным, что успокаивало его расшатанные нервы. Его тень не собиралась уходить без оглядки. Она хотела остаться рядом. Она просто… не хотела больше работать с ними, желая защитить и их, и себя.

***

      Амелия пропала, чего не происходило уже много месяцев. Ее не было нигде. Даже Саймон не мог найти ее следов или сизой струйки сигаретного дыма над одной из крыш. Ее попросту не было. Где бы ни искали. Они спрашивали других солдат и те кивали, говоря, что, да, только что видели, куда-то ушла, и это просто выводило из себя. На ужине? О, она пришла одной из первых, забрала свою еду и скрылась. Если раньше, будучи в таком настроении, Амелия просто пряталась за Гоустом, то теперь не делала и этого, а причину знал только Саймон. Саймон, который смотрел в пустоту перед собой и боролся с желанием пойти прямо сейчас рассказать все остальным. Только вот он не готов был подрывать ее доверие, поэтому молчал. А когда они вернулись в свои комнаты, дверь в спальню Прайс была уже закрыта.       Завидев на завтраке приближающегося к ним полковника, Райли почувствовал, как у него скручивает кишки. Саму еду он едва помнил, как и догадки парней о том, зачем вышестоящий позвал их на разговор. Потому что он сам знал, что их будет ждать. И он боялся этого. Чертовски боялся услышать, что Амелия все же уходит. Туда, где он не сможет дотянуться, где не сможет сгрести ее в охапку и унести прочь, где не сможет посередине ночи прийти к ней и собственными глазами убедиться, что его маленькая тень жива и дышит.       Сухой и не обремененный мелочами кабинет был знаком им всем, и Прайс уже была там. В привычной черной одежде, куртке самого Саймона, с собранными в низкий пучок волосами и с маской на нижней части лица. Роуч уже шагнул было к подруге, желая задать вопрос, но полковник заговорил прежде, чем дверь закрылась за спиной Джонни, не позволяя им даже приблизиться к Амелии и сказать ей хоть слово. — Присаживайтесь, господа, нам есть что обсудить, — дождавшись, когда все пятеро мужчин опустятся на стулья вдоль стола, полковник удовлетворенно кивнул. — Ваша работа всегда была безупречной, а с появлением Шэдоу и вовсе блестящей, — краем глаза Гоуст заметил, как парни напряглись, а Джон… впился буравящим взглядом в свою младшую сестру, словно предчувствуя что-то. — Однако, ситуация изменилась, — Саймон закрыл глаза, чувствуя, как желудок переворачивается в животе и болезненно сжимается. — С завтрашнего дня Шэдоу возвращается в подразделение «Ночных ангелов»… — Вы не можете так поступить, — выпалил МакТавиш, зло глядя на полковника из-под бровей. — Она — часть моей команды. У вас должны быть причины, чтобы переводить ее обратно! — И они есть, — спокойно отозвался мужчина, а потом скользнул взглядом к Амелии, которая за все это время не шевельнулась. — Крепкие отношения в команде — залог успеха, однако в вашем случае, это перешло допустимые рамки. — Что-то вас факт того, что она моя сестра, не останавливал, когда ее направили сюда, — процедил Прайс. — Это мое желание, — голос Амелии черной кошкой скользнул по кабинету и заставил всех резко повернуть головы в ее сторону. — Я сама попросила о переводе в другую команду, а потом получила предложение вернуться в «Ночных ангелов». Я приняла решение с условием, что останусь на этой базе. Мне пошли навстречу. — Но зачем?! — старший Прайс в неверии смотрел на сестру, которая даже не показывала им сейчас своего лица. — Ами… — Потому что когда дело касается вас, правил для меня не существует, — просто ответила она. — И для вас тоже. Мы не в клубе по интересам, а в армии. У нас есть задания, и мы должны их выполнять. Не опекая кого-то конкретного из команды просто потому, что этот кто-то нам близок и дорог. — Малышка, это бред! — выпалил МакТавиш, подорвавшись на ноги. — Ты думаешь, мы не сделаем того же друг для друга?! — Знаю, что вы никогда не лезли в прошлое друг друга, — спокойно отозвалась она. — Вы не копались в этом дерьме. Оно вас не так трогает, как мое, — каждое слово Амелии резало не хуже ножа, рассекая их без всякой анестезии. — Вы заботитесь обо мне. Вы мстите за меня. Вы готовы закрыть меня своим телом без раздумий, хотя я — не самый ценный член команды, — Саймон и Джон вздрогнули от ее последних слов, но едва ли девушку это тронуло. Говорила Шэдоу, а ее сердце… оно было ледяным и неприступным. — Я люблю каждого из вас. И поэтому я добилась разрешения оставить меня на этой базе. Мы все будем здесь. Как и раньше. Но на миссии я с вами больше не пойду. — Документы уже подписаны, — оповестил полковник, внимательно наблюдавший за тем, как одна девушка противостояла пяти мужчинам, которые, кажется, хотели схватить ее, встряхнуть и переубедить или попросту утащить отсюда. — Сержант Скот… — Ее не будет в моей команде, — не отрывая глаз от Амелии, прорычал Джонни сквозь стиснутые зубы. — Она была заменой Шэдоу. Шэдоу больше не часть нашей команды. Значит и Скот рядом с нами не место, — он помолчал немного, а потом перевел рассвирепевший взгляд на полковника. — Если, конечно, это не приказ. — Я хотел сказать, что сержант Скот вернется на свою базу сегодня вечером, и, если вы хотите с ней попрощаться, капитан МакТавиш, это стоит сделать в ближайшее время. — Ами, ты правда приняла это решение сама? — сухо спросил Джон, все еще пристально смотревший на сестру. — Да. Я не допущу того, чтобы еще хоть кто-то из моей команды погиб потому, что я их люблю. — О чем ты? — нахмурился Газ, глядя на нее так, словно она старалась доказать ему, что Земля плоская. — Никто не… — он запнулся, поймав взгляд подруги. — Двое из моих ребят, которые не переметнулись, умерли, когда пытались защитить меня, — подтвердила его страшную догадку она. — Уильям был готов отпустить их. Они отказались уходить без меня. Хотя должны были. Ты бы ушел Газ? — Кайл дернулся от этого вопроса, как от пощечины. — А ты, Роуч? — мужчина отвел взгляд, поджав губы. — Джонни? — Малышка!.. — А должны, — вновь ударила словом она, не обращая внимание на его бушующее негодование. — Вот о чем я говорю. Вы не должны хотеть, но обязаны оставить. Чтобы спасти себя и остальных. Я не готова видеть ваши трупы, ясно? Лучше я вернусь в «Ночных ангелов», буду уходить в темноту, а потом возвращаться к вам. Домой. — Почему не уйдешь в другую команду? — хрипло спросил Роуч, глядя на нее из-под бровей. — Мы тебя слишком любим, ладно, но другие? — А вы разве допустите это? — ее взгляд смягчился, и Гоуст был готов дать руку на отсечение — под маской она криво болезненно улыбнулась. — Вы ведь не доверите меня кому-то из знакомых. А если я получу ранение, и вовсе сорветесь. Полумеры не сработают. Так зачем усложнять жизнь всех? Она у нас у всех слишком для этого короткая, не думаешь?