Глава 30

Тони

      Нога Тони отбивала ритм по полу машины, пока он каждые несколько секунд переводил взгляд с телефона на дверь здания.       — Чёрт, Тони, прекрати ты уже стучать. Ты хуже, чем пацан, — проворчал Хэппи с переднего сиденья.       — Я буду стучать столько, сколько захочу, Хоган. — Тони бросил на него недовольный взгляд через зеркало заднего вида, и в ответ получил закатывание глаз. — Ты, кстати, глаза закатываешь почти так же часто, как и он.       Хэппи усмехнулся, но улыбка быстро сменилась серьёзным выражением. Он повернулся в сторону заднего сиденья.       — Питер вроде как стал чувствовать себя немного лучше…       Правда? «Наверное», — подумал Тони. После всей истории с Морган, побега и поездки в Комплекс что-то действительно сдвинулось с мёртвой точки. Он удивился, проснувшись однажды утром и обнаружив Питера и Сэма за кухонным столом. Лицо подростка было усыпано следами высыхающих слёз. Сэм нашёл надёжного терапевта в городе, и Питер без сопротивления ходил к нему уже несколько недель.       — Да, думаю, да.       Дома Питер начал принимать более активное участие в семейной жизни. С Морган он поначалу был осторожен и избегал любых физических игр. Но постепенно она его «сломала», и теперь он снова каждый день служил ей лазалкой. Тони был рад, что Питер стал чаще приходить к нему в лабораторию и помогал с давно откладываемым прототипом StarkPad. Да он бы и собственный костюм Железного человека доверил ему собирать, если бы это означало, что он сможет проводить с ним столь желанные часы совместной работы. Тони заметил, что Питер куда охотнее открывается, когда его руки чем-то заняты. Всё начинало напоминать ту близость, которая была у них раньше.       — Он снова выходит на патрули? — спросил Хэппи.       — Скучаешь по его длиннющим отчётам?       Хэппи усмехнулся.       — Если только чуть-чуть…       Питер не упоминал Человека-паука, и по приказу Пеппер Тони тоже не поднимал эту тему. Она напомнила ему, что Питер вообще может решить не возвращаться к этой деятельности. Тони это ощущение не нравилось, но даже он был достаточно эмоционально грамотен, чтобы понять, что сначала должен быть в порядке Питер Паркер, а уже потом — Человек-паук. Решение, когда возвращаться, должно было быть за Питером. А Тони оставалось только смириться и ждать.       — Нет, пока нет.       Тони посмотрел на здание кабинета терапевта. Ему отчаянно хотелось знать, о чём там говорят. Он ненавидел не знать всего. Как можно всё контролировать, если ты не в курсе? Терапевт, Джен, предельно ясно дала понять, что ни при каких обстоятельствах не нарушит доверие Питера. Она даже не моргнула, когда Тони предложил ей просто сказать, как у Питера дела. «Спросите его сами», — ответила она.       Как будто это так просто сделать для Питера. Или, если уж честно, для него самого.       В этот момент дверь здания открылась. Это был Питер. Он огляделся по сторонам, прежде чем его взгляд остановился на машине. Когда он подошёл к двери, Тони заметил красные ободки вокруг его глаз, и желудок неприятно сжался. В голове снова всплыли образы того, как Кевин его избивал, но Тони отогнал их.       Дверь открылась.       — Привет, Хэп… о, привет, Тони. Я думал, ты сегодня не приедешь за мной. — Питер устроился на сиденье.       — Захотел прокатиться, — сказал Тони, снимая очки и крутя их в пальцах.       — Ага, — с понимающей улыбкой ответил Питер и подвинулся так, чтобы сесть рядом с Тони.       Машина тронулась и поехала обратно к Башне. Питер молчал, глядя в окно, и мужчина надеялся, что это было комфортное молчание. Через пару минут Питер тихо зевнул. Он опять плохо спал? Пятница не сообщала о кошмарах прошлой ночью, но, может, Питер её отключил. Тони сжал кулак, вцепившись в обивку сиденья. Он проверит это, когда вернётся.       «Спросите его сами».       — Ну… как всё прошло?       Тони заметил, что Питер не напрягся, его тело оставалось расслабленным.       — Хорошо, — тихо ответил он и положил голову Тони на плечо. — Утомительно.       Это не был прямой отказ, но Тони понял, что сейчас не время лезть в детали. Он никогда не был мастером дипломатии, а уж тонкие эмоциональные ситуации и подавно были не его коньком. Его всё ещё раздражала мысль о том, что тут нельзя просто «включить Железного человека». Разбить Кевину череп не исправило бы того, что он сделал с Питером. Тони тяжело выдохнул и положил голову Питеру на макушку.       — Да… порой бывает утомительно говорить о прошлом. О том, что ты чувствуешь. — Питер слегка кивнул, и его голова мягко коснулась подбородка Тони. — Я, эм… у меня сегодня была первая встреча с моим терапевтом.       Питер тут же отстранился и посмотрел на него широко раскрытыми от шока глазами.       — Правда?       — Ну, технически, я уже виделся с ним раньше, после всей этой истории с Гражданской войной. Так что не совсем впервые. Просто давно.       Тони заметил, как Питер опустил голову, а на его щеках появился лёгкий румянец.       — Эй, что случилось? — Тони не понимал, что именно вызвало у него такую реакцию. Он надеялся, что, рассказав о своём опыте, поможет Питеру чувствовать себя спокойнее.       Питер прочистил горло и отвёл взгляд.       — Прости… ты ведь не пошёл бы туда, если бы не я… весь тот стресс, который я тебе устроил…       — Эй, эй. — Тони притянул Питера обратно в объятия, и, к счастью, подросток не сопротивлялся. — Конечно, вся эта ситуация задела мои старые раны. Но это то, с чем мне давно стоило разобраться. В итоге это даже пойдёт мне на пользу.       Питер повернулся так, чтобы видеть лицо Тони, и внимательно вгляделся в его глаза, будто ища фальш.       — Правда?       Тони кивнул и выдохнул.       — Правда, малыш. Абсолютно.       Тони хотел разобраться в своих отношениях с Говардом, разобрать всё хорошее и плохое. Понять, как это влияет на него сейчас. Он хотел быть лучше, чем был его отец. Это будет нелегко, но если не пытаться, он подведёт и себя, и своих детей. Он хотел разорвать этот круг стыда и всего прочего.       Питер снова расслабился, прижимаясь к нему, и Тони вернулся в прежнее положение, положив голову ему на макушку. Ритмичное движение грудной клетки Питера под его рукой успокаивало и подтверждало: это было лучшее решение, которое он принял за очень долгое время.

Питер

      — Что такое процесс транскрипции в контексте ДНК?       БУЗЗ!       — Транскрипция — это процесс, при котором информация с цепи ДНК копируется в новую молекулу матричной РНК, — выпалил Питер.       — Да! — воскликнула Эм-Джей.       По комнате прокатилось несколько одобрительных шепотков.       — Перерыв пять минут, — сказала Эм-Джей группе измотанных подростков.       Питер встал и подошёл к Неду, который сидел рядом с Эм-Джей.       — Ты сегодня просто огонь, чувак. — Нед ткнул его в плечо, из-за чего Питер едва не пролил напиток.       — Ага, отличная работа, лузер. — Эм-Джей никогда не забывала возвращать его с небес на землю.       — Спасибо… да, в последнее время в голове как-то стало почище, — ответил Питер.       Оба друга тепло ему улыбнулись. Питер не удивился, когда после его последнего срыва они так и остались для него опорой. Нет, не срыва. Того момента, когда он был «переполнен эмоциями». Боже, Джен, этот терапевт, реально начала на него влиять.       — Возможно он стал чище от мозговых клеток, — добавила Эм-Джей. — Ты пропустил элементарный вопрос по истории.       — Ну, это не совсем моя сфера… — Питер криво улыбнулся.       — Тогда ты знаешь, что будешь зубрить перед следующим соревнованием. — Она оскалилась в самодовольной ухмылке.       Он отдал ей честь.       — Есть, капитан. Мой капитан.       Нед говорил о культовых репликах из фильмов, когда Питер достал телефон и увидел сообщение.       ТС: Эй, пацан. Пеппер всё ещё в отъезде, но Роуди остаётся, так что как насчёт мужского киномарафона, когда Морган отправится спать?       Питер улыбнулся. Вечер, проведённый на диване рядом с Тони, звучал идеально. Может, в этот раз они оба сумеют досмотреть фильм до конца и не уснуть.       Последние несколько недель после всей истории с Морган (Боже, как же он ненавидел вспоминать об этом) были тяжёлыми, но постепенно всё становилось лучше. Джен оказалась реально классной, и после того как он признался Сэму в том, что произошло, он смог довольно открыто говорить с ней и, к его удивлению, это помогло.       Она помогала ему понять, что случившееся не было его виной. Где-то глубоко он это знал, но всегда оставалось это назойливое сомнение, голос в голове, твердящий, что он виноват. Иногда это был голос Кевина, но чаще всё же его собственный.       На самом деле они куда больше говорили о Бене, чем о деталях насилия, и обо всём, что произошло после. Джен помогла ему осознать, что многие его реакции берут начало из чувства ответственности за смерть Бена. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет по-настоящему перестать винить себя. Но он видел, что его стремление защищать людей иногда зашкаливает. И он даже не знал, хочет ли от этого избавляться, разве не это делало его хорошим героем? Но, по словам Джен, когда он просто Питер, постоянное пренебрежение собственным благополучием ради других — не самый лучший подход.       Бороться с негативными мыслями о себе было тяжёлой работой. В хорошие дни он чувствовал себя прежним Питером — шутил, смеялся, чувствовал лёгкость и с горящим взглядом смотрел в будущее. В плохие, когда не хотелось думать, двигаться или пытаться быть позитивным, когда единственным, о чём он мог думать, было то, как сильно он скучает по Мэй, но при этом не заслуживает ни её, ни чьей-либо любви. Эти дни были самыми тяжёлыми. Впускать Тони и Пеппер в такие моменты, позволять им утешать его, было невероятно трудно, но со временем становилось легче. Он становился лучше. И этого пока было достаточно. Может быть, однажды он почувствует, что его будет достаточно.       Он всё ещё не был готов снова стать Человеком-пауком, но впервые с того момента, как всё случилось, начал верить, что придёт день, когда он захочет вернуться, когда он почувствует, что всё под контролем. Какая-то часть его уже не могла дождаться снова раскачиваться на паутине, снова помогать. Но пока он просто будет подростком. Подростком, у которого есть вечера кино с наставником, ставшим ему отцом.       Он ответил на сообщение Тони.       ПП: Это зависит от того, входит ли пицца?       ТС: Пицца, значит?       ТС: А ты жёсткий переговорщик.       ТС: Ладно. Но на ней будут овощи.       ПП: Может договоримся на дополнительный салат?              ТС: По рукам.       ТС: Увидимся после тренировки, гений.       Он уже собирался убрать телефон, когда тот завибрировал у него в руке.       — Возвращаемся к делу, Паркер, — сказала Эм-Джей, стряхивая крошки с рук после перекуса.       На экране высветилось имя Альфи.       — Одну минуту, — сказал Питер и нажал кнопку принятия вызова. Экран остался тёмным, но он услышал всхлипы.       — Альфи? Ты здесь?              Картинка дрогнула, и Питер увидел вспышку света, а затем в кадре появилась половина лица Альфи. Один глаз был зажмурен, и мальчик тихо заплакал.       — Альфи, дружище… что случилось?       Раздался ещё один всхлип, камера отодвинулась дальше. Питер заметил красное пятно на щеке Альфи.       — Альфи, что произошло? — Сердце Питера забилось быстрее.       — П-папа… папа меня ударил.       Нет. Нет. Нет. Нет.             Питер уже двигался, сам не осознавая этого, судорожно ища свою сумку.       — Где он сейчас? — Питер закинул сумку на плечо, изо всех сил стараясь держать голос ровным.       — Он сказал м-мне оставаться в комнате… Он был так зол… — Слёзы у мальчика потекли ещё сильнее, и Питер почувствовал, как корпус телефона начинает поскрипывать от силы его сжатия.       — Оставайся там, хорошо? Я уже еду.       Питер почти добежал до двери в коридор, когда его догнал Нед, тот смотрел на него с растерянным выражением в тёмных глазах.       — Питер, что…       Питер перебил его:       — Альфи ранен. Мне нужно идти.       Ноги Питера с глухим стуком били по тротуару, когда он мчался к дому, совершенно не заботясь о том, что вся Нью-Йоркская улица может увидеть, что он не простой человек. Он вскарабкался по стене здания к комнате Альфи, окно было приоткрыто. Питер расширил проём и одним плавным движением скользнул внутрь.       Альфи сидел, забившись в угол, сжавшись в комок. Увидев Питера, он вскочил, и они встретились посреди комнаты. Альфи так крепко обхватил его за шею, что у Питера перехватило дыхание. Его маленькие руки дрожали.       Питер чувствовал, как сердце Альфи колотится о его грудь почти в том же ритме, что и его собственное.       — Я здесь. Всё хорошо, — прошептал Питер в его волосы, пока мальчик всхлипывал, скрывая лицо в его плече.       Питер сел на кровать и попытался осторожно отстранить мальчика.       — Мне нужно посмотреть, где тебе больно, дружище. — Он старался говорить спокойно, аккуратно отлепляя от себя сопротивляющегося ребёнка.       Повернув голову Альфи, Питер увидел красный след на щеке, и в некоторых местах были различимы отпечатки пальцев. В животе что-то болезненно скрутилось, и он сжал простыню в кулаке.       — Где-нибудь ещё болит?       Альфи покачал головой, и слёзы, скапливавшиеся в глазах, хлынули наружу.       — Я… я уронил стакан, и он… он…       Питер увидел, как Альфи приложил открытую ладонь к неповреждённой щеке. Само движение или воспоминание вызвало новый поток слёз.       — Мне очень, очень жаль, что это произошло. — Питер смягчил голос. — Это не твоя вина, Альфи. Совсем не твоя. Уронить что-то… да и вообще, ты не можешь сделать что-то, за что папа имел бы право ударить тебя. Никогда. Понимаешь?       Голубые глаза Альфи встретились с его взглядом, и он тихо кивнул.       — Мне нужно сделать несколько фотографий твоего лица, хорошо, дружище?       Ещё один кивок. Питер достал телефон, сделал несколько снимков с разных углов и убедился, что они загрузились в облачное хранилище. Следы были розовыми — возможно, они даже не превратятся в синяки. Останутся ли вообще какие-то доказательства к тому моменту, когда Мэй вернётся домой?       Живот снова свело. Это была его вина. Если бы он остался, этого бы не случилось. Если бы он просто послушал всех и рассказал Мэй. Он думал, что дело лишь в нём, он никогда не думал, что Кевин сможет…       Питер посмотрел на Альфи, тот сидел, свернувшись у него на коленях, засунув большой палец в рот. Как он мог быть таким глупым?       За дверью что-то скрипнуло, и Альфи вздрогнул, снова вцепившись в Питера, сильно сжимая его шею. Питер услышал движение по ту сторону двери, и кто-то прошёл из задней спальни в гостиную. Позже раздался звон стекла.       Питер стиснул зубы так сильно, что ему показалось, будто они вот-вот треснут.       — Ладно, Альфи, мне нужно, чтобы ты сейчас сидел тихо, хорошо?       Альфи кивнул, прижавшись к его груди, а Питер достал телефон.       — 911, что у вас случилось?       Питер прочистил горло.       — М-мне нужна полиция. Мой дядя только что ударил моего четырёхлетнего двоюродного брата. Ударил по лицу.       — Хорошо, где вы находитесь, солнышко? — Голос оператора сразу стал мягче.       — Куинс, апартаменты «Грейвуд», дом 3224.       — Ваш дядя всё ещё там? Как его зовут?       — Да. Кевин Хейз.       — Вы сейчас в безопасном месте, подальше от него?       — Нет. Он может зайти в любой момент. — Питер вдруг осознал, что между ними всего лишь дверь. Он смог бы защитить себя и Альфи, если бы Кевин вошёл, но он не хотел, чтобы Альфи это видел.       — Хорошо, постарайтесь оставаться вне поля его зрения. Я направляю офицеров по вашему адресу прямо сейчас.       Словно по сигналу, снаружи снова раздался скрип, и хватка Альфи усилилась.       — Мне нужно идти, — прошептал Питер и услышал протест в голосе женщины, когда нажал отбой и убрал телефон в карман.       Телефон тут же завибрировал у него в кармане, но Питер проигнорировал это и наклонился, чтобы заговорить с мальчиком.       — Так… я сейчас пойду поговорю с папой… — Альфи ещё сильнее вцепился ему в шею, но Питер снова мягко отстранил его, полностью высвобождаясь из его объятий и поднимаясь на ноги.       — Но он снова тебя ударит! — сказал Альфи, и Питер замер. Альфи знал? Питер прикусил щёку изнутри. Сейчас не время об этом думать.       — Со мной всё будет хорошо. — Он наклонился и снова обнял мальчика. — Я хочу, чтобы ты оставался здесь. Что бы ты ни услышал, ты будешь тут, пообещай мне, хорошо?       Альфи нерешительно кивнул, сжимая теперь своего плюшевого мишку вместо Питера.       Его рука уже лежала на дверной ручке, когда телефон снова завибрировал в кармане. На этот раз он взглянул на экран — Тони. Ему стоило рассказать, что происходит, Тони мог бы прилететь сюда за считанные минуты.       Из гостиной сквозь дверь донёсся записанный смех из телевизора, а затем знакомый смешок.       Челюсть Питера сжалась почти до боли. Он снова убрал телефон в нагрудный карман и открыл дверь. Нет. Это было то, с чем он должен был разобраться сам ещё давным-давно.