Часть 5

Я проснулась раньше всех и, стараясь не шуметь, отправилась на кухню. Пока сковорода шипела на плите, мысли невольно вернулись к вчерашнему вечеру. Поступок Вадима не давал покоя: что это было? Демонстрация власти, попытка показать, что я никуда не денусь, или он просто сорвался, вымещая злость на Турбо? Раздумья прервали теплые руки, обхватившие меня со спины. Валера. - Как в старые добрые… - прошептал он. На мгновение я позволила себе забыться, прикрыв глаза, но тут же одернула себя и отстранилась. - Валер, не нужно, - голос прозвучал суше, чем хотелось бы. - Да прости, - в его тоне тут же прорезалась привычная колючая злость. - Совсем забыл, что ты теперь с Жёлтым. - Перестань, с ним я или нет, это уже не важно, мы расстались с тобой и тебя уже это не касается. - Как то быстро вы сошлись, мы только рассталсь, и ты уже с ним. Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. - Зачем ты начинаешь? Давай просто позавтракаем, и вы уйдете. - А что, Жёлтый не против, что у тебя тут парни ночуют? Или ему уже плевать? Терпение лопнуло. - Всё, хватит. Я иду будить Вахита. Яичница на столе, ешьте и проваливайте. Мне на автобус пора. - Что у вас тут опять случилось, что меня подняли ни свет ни заря? - проворчал он заходя на кухню. - Садись завтракать и проваливайте. Мне на автобус нужно успеть.- ответила я ему и ушла в комнату собираться на дачу. Пока я была в комнате, слышала обрывки их разговора. - Что ты уже успел сделать, что она разозлилась? - Ничего, просто спросил. И вообще чего ты меня к ней притащил? - А куда я должен был тебя тащить? Может к бухому отцу, что бы он добил тебя? - Куда угодно, но не к ней. - Ну извините, в следующий раз оставлю на асфальте, валяться. Спустя минут десять, входная дверь хлопнула. Чтож даже не попрощались, только я подумала, как из коридора послышалось: - Катерин... - А Турбо я смотрю уже вышел. - Да, скорее всегоему стыдно, за то что он наговорил тебе. - Это вряд ли. - Спасибо, что помогла и не выгнала. - Не за что, но давай договоримся, что теперь его ты ко мне не притаскиваешь, ну или уж совсем в крайнем случае. - Хорошо, зайду вечером, чай попьём? - Я на дачу до завтра сегодня. - Ну тогда завтра давай? - Да давай. И Вахит ему не слово о том что мы вчера говорили. - Понял не дурак. Обнял на прощание и вышел за дверь. На улице Вахит прикурил сигарету и заговорил с Турбо: - Что ты ей успел наговорить? - Да ничего, просто спросил, что Жёлтый скажет на то что у неё парни ночуют? Или всё прошла любовь? - Ой, идиот. - Чего эт? - Они расстались, и вместо того что бы хоть как то наладить с ней отношения, ты только хуже делаешь. - С чего мне с ней налаживать отношения? - Да брось, это видно, что ты ещё любишь её. Да и в том что вы расстались виноват ты, а не она или Жёлтый. Жёлтый просто во время подсуетился, ты же прекрасно знал, что он в неё влюблён. Но теперь даже не подходи к ней. - Почему? - Да потому, ты всё портишь только. Отпусти её и живи своей жизнью. - Я сам разберусь, что мне делать. - Разбирайся, но за неё я тебе голову оторву, я уже когда-то предупреждал тебя, что бы ты не обижал её. Она мне как сестра и если увижу, что она снова плачет из-за тебя, не посмотрю что мы как братья. - Всё, хорош. Лучше скажи, кто и за что нас так? - Я не знаю, залётные наверное. - Странно, а они ничего не говорили? - Я очнулся когда они уже ушли. - Ладно, разберемся кто это был. Да кстати, а чё они расстались то? - Я не знаю. На этом их разговор был закончен. Автобус трясло на ухабах, и этот монотонный гул мотора был единственным, что помогало хоть немного привести мысли в порядок. За окном мелькали серые пейзажи, сменяясь редкими дачными домиками, но перед глазами всё ещё стояло лицо Валеры — его напряженная челюсть, этот взгляд, в котором смешались ревность, злость и какая-то болезненная, почти детская обида. Он не изменился. Всё тот же Турбо, привыкший брать своё напором и колкостями, не понимающий, что с людьми так нельзя. А я? Я ведь тоже хороша. На секунду, всего на одну короткую секунду, когда он обнял меня, я позволила себе забыть о том, что произошло. Забыть о Жёлтом, о разрыве, о той пропасти, которую мы сами вырыли между собой. Это было предательское, слабое чувство — ностальгия по тому времени, когда мы были «мы», а не два чужих человека, обменивающихся ядовитыми фразами на кухне.