Часть 9

Пацаны же не извиняются… — Посмотри на меня и скажи, что больше не любишь. — Не люблю… — Ты врёшь, я не верю тебе. Ты бы не стала мне помогать, если бы не любила. — Валер, хватит, всё уже кончено, у меня другая жизнь, я замуж выхожу. — Ты любишь его? — Да, — отвернувшись от него, я ответила. — Я не верю тебе. Ты же не такая. Мы столько лет с тобой вместе… — его голос дрогнул, и в нем впервые за долгое время прозвучала настоящая боль, а не привычная насмешка или холод. — Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Знаю каждую твою слабость, каждый страх, каждую тайну, которую ты прятала даже от себя самой. И сейчас, когда ты говоришь, что любишь его, я не могу поверить. Потому что любовь — это не просто слова, не просто обещания и планы. Это то, что горит внутри, что не даёт покоя, что заставляет бороться, даже когда кажется, что всё потеряно. Я смотрела на него, и в глубине души понимала, что он прав. Не в том, что я не люблю Вадима, а в том, что чувства к Валере действительно не угасли. Они были там, тихие и скрытые, как тлеющие угли, которые достаточно дунуть — и они вспыхнут с новой силой. Но теперь всё было иначе. Теперь у меня была другая жизнь, другие обязательства, и я не могла позволить себе вернуться в прошлое, даже если оно манило своей знакомостью и страстью. -Может, мы и были вместе много лет, — продолжала я, — но это не значит, что мы должны быть вместе сейчас. Иногда любовь — это не только страсть и борьба. Иногда это умение отпустить, дать другому человеку шанс на счастье, даже если это не с тобой. Валера опустил голову, и я увидела, как его плечи медленно опускаются под тяжестью разочарования. В этот момент я поняла, что мы оба потеряли что-то важное — не только друг друга, но и ту часть себя, которая когда-то была связана с этим чувством. — Я не хочу, чтобы ты страдала, — сказал он тихо, — но я не могу просто так уйти. Я буду ждать, сколько потребуется. Может, однажды ты поймёшь, — его голос стал едва слышным, словно боялся нарушить хрупкую тишину между нами, — что я был тем, кто действительно любил тебя. Не словами, не обещаниями, а всем, что у меня было. И даже если сейчас ты не готова, я не перестану ждать. -Турбо хватит, уходи, все прошло и не нужно прошлое ворошить. Он замер, глядя на меня тяжелым, немигающим взглядом. Когда я назвала его по кличке, в глазах что-то вспыхнуло. Валера резко развернул меня к себе, схватив за плечи, но не сказал ни слова. Лишь сжал челюсти так, что желваки заходили, а потом с размаху ударил кулаком в стену рядом с моей головой. Развернулся и вышел, даже не обернувшись. Дверь едва успела захлопнуться, как зазвонил телефон. — Алло? — ответила я, пытаясь выровнять дыхание. — Катя? — голос в трубке был холодным и незнакомым. — Да. А кто это? — Неважно. Я звоню, чтобы ты знала, чем твой жених занимался пару дней назад. — Что? Ты о чем вообще? И с чего мне тебе верить? — Можешь не верить и дальше ходить с «рогами» до самой свадьбы. Можешь спросить у Цыгана, хотя он вряд ли правду скажет. Ну что, интересно? — Говори уже, раз начала, — процедила я. — Он был в «Снежинке». Это не секрет. А вот с кем — вопрос поинтереснее. На том конце провода раздались гудки. Я опустила трубку, чувствуя, как внутри всё сжимается от усталости. Господи, как же я вымотана этими бесконечными разборками. Что делать? Забыть? Или лезть в это дерьмо, допрашивать Цыгана? А ведь я сама не святая: в ту ночь у меня и Турбо с Зимой ночевали, и еще один гость заглядывал… Голова раскалывалась, нервы сдали окончательно. Я просто сползла по стене на пол и разрыдалась. Не знаю, сколько я так просидела, пока звонок в дверь не вырвал меня из этого оцепенения. Посмотрела в зеркало — ужаснулась: глаза красные, щеки опухшие. Кое-как привела себя в порядок и открыла. — Сестренка, чего так долго? — на пороге стоял Фил с Дашей. — Прости… плохо было, токсикоз, — соврала я, лишь бы они не начали расспрашивать. — Ну и видок у тебя, — вздохнул Фил. — Мы тут витаминов привезли, яблоки, овощи. — Спасибо, ребят, но я сейчас лягу, сил нет совсем. Я даже не дослушала их, ушла в комнату и провалилась в сон, едва голова коснулась подушки. Утром, надеясь, что дома никого нет, вышла на кухню. Но там сидел Фил. — Доброе утро. — Доброе. Ты чего не на учебе? — Хотел поговорить. И не пытайся снова впарить мне историю про токсикоз, я же вижу, что ты врешь. Вы помирились с Вадимом? — Фил, всё сложно. Не хочу сейчас об этом. — Ты ведешь себя так, будто мы чужие люди! Я люблю тебя, хочу защитить, а ты молчишь. — Правда, всё нормально, — я выдавила улыбку. — Если что-то случится, я сразу скажу. Обещаю. Звонок в дверь прервал наш разговор. Фил пошел открывать. — О, Вадим! Привет. — Привет. Катя ещё спит? — Уже нет. Хотел обсудить пару вещей. Давай на кухне, пока она в душе. — Ты чего так рано? Мы же в 11 договаривались. — Просто соскучился. — Тогда подожди, я приму душ, потом позавтракаем. Вадим, POV Проснувшись утром, я понял — нужно что-то менять. После ссоры всё стало иначе, Турбо словно встал между нами, и они видятся слишком часто. Надо, чтобы она переехала ко мне. Фил — единственный, кто может на неё повлиять. — Поговори с Катей, чтобы переехала ко мне. — У нас были разногласия, — ответил я, стараясь звучать уверенно, — но сейчас всё хорошо. Мы должны дать друг другу шанс. Я не могу больше так жить, когда она рядом, но будто на расстоянии. Мне нужно, чтобы она была со мной, чтобы я мог её защищать и поддерживать каждый день. Фил покачал головой, но молчал. Я понимал его беспокойство — он видел, как она плакала, как ей тяжело. И я тоже видел это, хотя пытался не показывать. Внутри меня всё горело от ревности и страха потерять её. Турбо — это отдельная история, но сейчас главное — сохранить то, что у нас есть. — Почему она вчера плакала? — спросил я, пытаясь понять, что происходит. — Она сказала, что токсикоз, — ответил Фил, — но я вижу, что это не просто. Что-то её мучает, и это не связано с беременностью. - Я не могу обещать, что у нас не будет ссор, — сказал я наконец, — но я всегда буду её оберегать. Люблю её. Сегодня мы поедем в ЗАГС, чтобы подать заявление. Это серьёзно. Фил посмотрел на меня с новой серьёзностью. — Хорошо, — сказал он, — я поговорю с ней. Но если ты её обидишь, я заберу её и ребёнка. Ты меня понял? Никогда не увидишь ни её, ни ребёнка. Эти слова ударили меня, словно холодный душ. Мысль о том, что могу потерять их навсегда, заставила кровь стынуть в жилах. Я хотел ответить, что никогда не допущу этого, что буду бороться до конца, но знал — сейчас любые конфликты только усугубят ситуацию. А сейчас все и так не просто, из-за чего она плакала? Может из-за Турбо? Ревность к нему не проходит, знаю, что она не будет изменять, но все равно даже мысль что они могут опять общаться или что-то большее, накатывает злость. End Pov.