Куда души приходят умирать

Кружили орбы над дольменом

В тени забытых дней, веков.

Кружили орбы над дольменом

В астральных сумерках оков.

То были стары изваянья

Ныне разграбленных святынь.

Сейчас видни лишь очертанья

Забытых прежде тех твердынь.

А всё плазмоиды открывали

Над тем дольменом свой ларец,

Как будто этим укрывали

Свой сверхъестественный дворец.

Они всё кружатся и вьются

Над тем дольменом вековым,

И меж собой они грызутся

Под тем дольменом вековым.

Был самым старшим среди них

Плазмоид с серой сердцевиной,

Он клял как чёрт всех душ нагих

Со всей той мрачной чертовщиной.

Совокупленье душ убогих

Видно всем мистикам ночным:

Глядят на них из преисподних

И чешут языком гнилым.

Все сущности из подземелья

Провожают заупокойный караван,

Плывущий как левиафан

В паскудном сновиденье.

Последний миг… Последний час…

Пора уж в хладный путь,

В последний путь идти, томясь…

Хотя, что молвил я, забудь!»

Те знанья людям недоступны,

Простым — лишь тлен — и смертным нам,

Как мощна крепость неприступна

Жестокосердным злым врагам.

Паранормальщиной сплошной

Смердит на погребеньях,

Как словно прах неуставной

Гниёт в упокоенье.

А между тем колокола

Всё так гремят в гробницах,

Звучанье рока разнося

В мертвецкой веренице.

Не верят люди, что они

На фотографиях проявляться

Способны в мраке толкотни —

Ведь надо утешаться!

Поток тот ринет в мыслеформу

И сумрачных очей огни:

«Скорей же, путник, дай нам корму

И нас во царствие помяни!..»

А под дольменом в глубине

Без чисел подземелищ

Гробов, почивших в целине

Славянских диких капищ.

Все души там заключены —

Дольмен для них могила.

Колокольный звон! Обнажены:

Они тот тлен пленили.

Молились за них горячо,

Их родичи безутешны.

Увы, спастись не суждено

Тем самым душам грешным.

Томятся приведенья там,

Из-под горы тот земляной не умолкает барабан.

Но вот вопрос возник, наверно:

То рай для них или инферно?

Неясно до сих пор…

Вдали за долом мглистых гор,

Перед заката сумрачным окном

Слышно лишь только колоколен мрачный звон…