Пролог

Старый склад в пригороде города не стал для нас хорошим ночлегом. Сколько бы я не проклинала своих якобы компаньонов-все оказалось напрасно. Стандартный сценарий: огромное темное помещение, лишний шум, который издал самый говнистый член группы и наше блюдо под названием «Полуночные мертвецы» готово! Раздался глухой звук выстрела, я попала в голову. Смердящая туша упала. Осталось восемнадцать. Деля, самая старшая из группы, сидела на корточках позади всех стреляющих, прижимая рану Хворостова-того самого шумного говнюка, который истекал кровью не первый день, упав на ржавый штырь во время очередного побега. В процессе очередной дезинфекции раны парень заорал настолько, что вся мертвая территория склада прознала: здесь есть живые. Закрыв дверь склада, мы лишь отсрочили неизбежное. Время на изучение помещения не было. Есть лестница, ведущая на мезонин, но есть ли там выход или окно? Не знаю. Времени на исследование убранства ночлега не было. Зашли, убедились, что внутри никого нет-легли мертвым сном. Ворота мы оставили приоткрытыми, предварительно расставив шумные ловушки на случай незваных гостей. А когда пацан заорал от болевого шока-недо следопыты очнулись. Еще два выстрела со стороны Людвига, упал еще один. Осталось семнадцать. Я стреляю и попадаю в шею некогда женщине в голубом халате. Она была уборщицей. Два наших крепких парня закидывают Говнюка и начинают отступать на мезонин. Мы их прикрываем. Выстрелы наши уже точны, многомесячная практика дала свои плоды. Еще троих мы положили. Рюкзак Говнюка мы оставляем: там были лекарства и всякая мелочь, которая при небольшой модификации могла бы иметь для нас толк. Еще один выстрел. Минус один. Убедившись, что остальные уже на мезонине, мы спиной отступаем к лестнице. Перезарядка. Слышу, стон Говнюка. Мертвяки сразу смотрят наверх, зная, что там есть кровь и плоть. Спустя три месяца скитаний мы нашли закономерность: они блуждают в анабиозе, а услышав шум, пробуждаются, включив на максимум свои животные инстинкты. Других зверей они не едят, голуби и собаки для них как сородичи, не еда. А мы для них как стейки. И не важно какой прожарки. Упал еще один. Блядь, который это был по счету? -Дверь! Это кричит Нина, вторая по старшинству и духовный, мать ее, лидер. Наша совесть и ходячая мудрость. А по факту бывшая анорексичка, которая после болезни поняла, как прекрасна жизнь. И не дай Отче, вы не прочувствуете ее любовь! Слышу как они дергают ручку, разумеется заперта. А теперь как наш здоровяк Макс пытается ее выломать. «Давай, сука!»-шипит он. Еще один удар ногой, верхняя петля упала. А в это время мы с Людвигом уже поднялись и теперь ждем, когда дверь откроется. Еще четыре в копилку. -Еще пять выстрелов и я пуст, - сказал Людвиг.-целься точнее! -Закрой рот, у меня восемь. Надо отдать должное, что по крайней мере мы не уходим с пустыми руками. Обчистив продуктовый ларек по пути к складу, мы восполнили запасы воды, еды и еще всякой хрени. Хотя кому теперь они понадобятся, если мы сдохнем в этом помещении? А, ну и рюкзак с хренью теперь валяется внизу, мимо которого пробежал жирдяй. И вот теперь все реально стало хуево. -Открыто! Уходим! -из стеллажа выглянула Нина. -Возьми мой рюкзак и вали, я прикрою.-командую я Людвигу. Он послушно берет мой рюкзак и с винтовкой на плече скрывается из моего поля зрения. Я стреляю в еще одного, чья туша преграждает путь сородичам. А вот и момент для моего побега. А в это время жирный пиздец уже на ступеньках и понятное дело сраная туша дохляка ему не помеха. Последний выстрел и я промахнулась. Пуля угодила в грудь. Последний взгляд на бывший ночлег и бегу к выходу. Мои шаги сопровождаются эхом, я выбегаю последней, внизу ждет Людвиг, а в паре метров от него бегут остальные с Говнюком, который опирается на Макса. Впереди только тьма и кто знает, что там. Я быстро спускаюсь и вместе с Людвигом скрываюсь в темноте. Слышу как бегут за нами, но зная их слабости, это не важно. Я жива. Я невредима. Осталось семь.