Глава 2. От лица каннибала.

Плоть.

Кровь.

Мясо.

Мясо ему подобных.

Бедное тело сержанта. Такое холодное. Кто же мог подумать, что он вкусный? Эта дырка в нём. Хех, видно, единорог хорошенько его провертал, раз уж легко разделать. Было бы славно это зажарить, но голод затмил разум. Губы измазаны кровью, зубы тоже. Да уже бесполезно их чистить. Зачем? Изолирован от всех, нет социальных правил и общественного осуждения. Когда тело сержанта уже перестало напоминать когда-то живого и громкого человека, только к тому моменту голод стих. Надо бы развести костёр, холодно.

Холодно.

Уже не страшно.

Уже не голодно.

Закатное солнце окрасило небо в оттенки оранжевого и розового цветов. Красиво, неправда ли? Когда-то от этого можно было словить чувство удовольствия. Но не сейчас.

Тела.

Что делать с телами?

Стухнуть ведь.

Не умею работать с мясом.

Надо научиться. Как? У кого? Никого по близости водь нет.

Никого.

Тёпло и свет костра согревают, разгоняют тьму. Какая-то птичка с раненым крылом. Подхожу к ней и сажу рядом с собой у костра, улыбаясь.

Друг.

Крылатый друг.

Я не один?

Глажу её по голове. Она дрожит. Ох, я ведь не причиню ей вреда. Она такая красивая. Она меня не бросит.

Эухенья.

Теперь у неё есть имя. Мой лучший друг, пускай и пернатый. Эухенья. Это прекрасное имя для девочки.

Девочка?

Ох, я уверен, это девочка! Только девочки могут быть такими красивыми. Только девочки бывают в беде.

Я не в беде.

Я не могу быть в беде.

Я живой. Я сыт. Я в тепле.

— Меня зовут Горди. — представился я, смотря на птицу. Я улыбался ей. Кровь застыла моем лице, моей одежде, моих руках. Наверняка от меня ещё и воняло. Чтож, я не чувствую запаха. Он мне не мешает. В таких условиях не до душа. Не до слежки за своей красотой и привлекательностью.

Мясо.

Почему так вкусно?

Я — монстр?

Легкое осознание кружилось в моей голове. Мой брат по имени Азулин наверняка уже мертв. Он упал со скалы.

Коко?

Он тоже упал. Они были тогда вместе, рядом. Они оба мертвы. Меня больше ничего не может сдерживать. Я чувствую, что могу быть собой.

Я — каннибал.

Я смотрю сквозь костер, застматрываясь на Сонрисанса. Даже после смерти продолжает улыбаться. Хотя его гримаса желает оставлять лучшего. Он всегда крипово улыбался.