Глава 3

      Произошедшее ночью они не обсуждали ни утром, ни на следующий день, ни через неделю. Всё как-то замялось, зато ночёвки по пятницам стали своеобразной традицией. Теперь Фэнг выбирает не пошакалиться где-нибудь с Бастером навеселе, а провести время в уютной, уже почти родной квартирке с Эдгаром. Каждые такие ночёвки проходят очень однотипно, но каждая из них по-своему запоминающаяся. С течением времени они узнают друг друга всё лучше, всё сильнее привязываются, и каждый раз нехотя прощаются. Настолько, что азиат может задержаться до вечера субботы, иногда до воскресенья. А потом уже начал ждать товарища и по будням с работы, от скуки готовя что-нибудь съедобное, а то челкастый явно недоедает. Проще уже было сказать, что они живут вместе, ибо родной отец его видит уже реже, чем Эд.        Затем в квартире он стал задерживаться неделями, а вместе с ним тут оставались и его вещи. Вслед за щёткой стала появляться одежда и прочее-прочее-прочее, пока Фэнг не оказался на пороге с чемоданами по инициативе хозяина квартиры.        Получается, съехались.        Поначалу жить друг с другом казалось невозможным. Конечно, практически ничего не изменилось после того, как это произошло официально, но некие рамки чувствовались. И, очевидно, проживание под одной крышей означало разделение обязанностей, с которыми сперва было сложно, ибо Фэнг — трепетная хозяюшка, в отличие от бытового инвалида в лице квартиранта. Но приспосабливались они не особо долго: парочку несильных споров и всё чудно. Не лучший способ, зато действенный.        Небольшие ссоры из-за бытовухи, естественно, не заканчивались. То кто-то (ну, в основном Эд) недоделает часть своих обязанностей, то доделает, но некачественно, а иногда вовсе забудет. И, конечно, измотанный нередкими съёмками Фэнг заебётся от чужой безответственности и, конечно, ничего не скажет.        Но не будем о плохом. Близится Новый год, на улице проходу не дают огромные сугробы и лютый мороз. Эдгар предпочитает в такую пору оставаться безвылазно дома и брать отгул, как и делал последние несколько лет, но вот его весёлый сосед думает иначе.        — То есть, хочешь сказать, ты не отмечаешь Новый год?        — Ну, как-то не доводилось. Не люблю эту суету и радость тому, что мы на год ближе к концу света, — виновато потирает шею и наблюдает за разгружающим сушилку товарищем.        — Значит, в этом году обязательно отметишь, никуда не денешься! — на лице азиата появляется лучезарная улыбка, заставляющая непроизвольно улыбнуться и соседа. Неловкий смешок с его стороны считается за согласие.        Вопрос с полностью отсутствующими декорациями Фэнг решил взять на себя. Именно поэтому он возвращается домой спустя несколько часов с огромным древом на что Эд лишь раскрывает рот в полнейшем ахуе.        — Когда ты сказал, что пойдёшь поищешь ёлку, я думал, что ты имеешь ввиду обычную мирную ёлочку, а не ебучий баобаб… Где ты его вообще, блять, взял?       — Как где? Сходил и срубил! Посмотри, какой хороший, — явно очень довольный проделанной работой азиат выглядит с этим подобием ели как чей-то гордый отец с рыбой. Эдгар выхватывает у него дерево и устанавливает его в уже заранее подготовленное место.        — Выглядит попраздничнее, чем было. Но всё ещё недостаточно! — уже переодевшийся сосед сталкивается с вопросительным взглядом челкастого, — чего смотришь? Думал, так просто отвяжешься? — произнёс он с весёлым смешком и приобнял товарища за плечо, — Хрен где сейчас игрушки нормальные найдёшь, будем украшать как получится.        — Что ты имеешь ввиду? — провожает глазами уходящего на кухню друга.        — Мы с отцом обычно украшали ёлку из подручных средств, — роется в холодильнике и параллельно говорит, — чаще всего мандаринами и приготовленными своими руками пряниками. Если ты не против, можем устроить тоже самое! — поворачивается и всё так же мило улыбается. Агрх, сука.        — Не против конечно. Я за мандаринами сбегаю, у меня их нет, — решил не заикаться о том, что и не было никогда.        Спустя некоторое время Эд появляется на пороге с большой авоськой с мандаринами и заледеневшим красным носом чувствует вкусный запах имбирных пряников. Скинув верхнюю одежду, проходит на кухню и демонстративно ставит с невероятным трудом (ибо хуй пробьёшься сквозь огромную толпу вредных задниц, любящих праздновать бессмысленный по его мнению день) добытое на стол. Поднимает взгляд на азиата и, блять, как же он красив. Небрежно собранные волосы и домашний фартук, идеально облегающий торс, заставляют задохнуться в мыслях, а столь невинная улыбка на очаровательном лице добивает. Будто это не он томно вздыхал и извивался под ним глубокой бессонной ночью.        Тем временем, главный герой чужих фантазий ставит поднос с свежеиспечёнными пряничными человечками, снимает рукавицы и, хватая авоську, вынимает содержимое и готовится проделывать отверстия в мандаринках для ниток, за этим Эдгар присаживается рядом и собирается помочь. Занимаются они этим до тех пор, пока не закипает картошка.        — А это зачем? — поправляет чёлку и заинтересованно заглядывает за чужое плечо.        — Как зачем? На салат, — снимает кастрюлю с плиты, — или думал, только украшениями обойдёмся? — опять эта ухмылочка. В эту секунду трезвонит телефон и Фэнг ловко подхватывает его, отвечая на звонок и прислоняя его к уху, зажимая плечом, и одновременно с этим сливает воду с кастрюли. Внимательно слушает собеседника, согласно кивая, будто он это видит, а затем угукает. После ставит посудину на стол, перекладывает звонилку в руку и свободной прикрывает динамик.        — Отметим вдвоём или позовём кого-то? — спрашивает совсем тихонько. После такого вопроса очевидно: звонит Бастер.        — Кого например? — он уже знает ответ, но из непонятных соображений спрашивает.        — Ну там… моих. Колетт ещё можем, — немного мешкается. Видимо, чувствует, что ему откажут. Но Эд решил, что идея не такая плохая, всяко лучше, чем гнить дома на жопе ровно. Аккуратно кивнув, сталкивается с счастливым взглядом, а затем слышит довольное уходящее в комнату «хата свободна». Ему не особо нравятся подобные тусовки на праздники (что уж скрывать, вообще праздновать что-либо ему не нравится), но попробовать стоит.        Вечер прошёл за готовкой тысяча и одного салатика и вылизыванием всего пространства до блеска, потому что «гости придут, стыдно же в таком свинарнике». Вроде только от мамы съехал, а тут новая заехала. На ёлке помимо вышеупомянутых мандаринок и ароматных пряников, которые постоянно ловили чужой глаз и провоцировали пустить себя на съедение, красовались конфетки и откуда-то взявшаяся ярко мигающая гирлянда. Ну, какое-никакое настроение придаёт.        А дальше всё выглядело как посиделки с родственниками из Саранска. Такие застолья были Эду знакомы, но присутствовал он на них последний раз в глубоком детстве. Хотя сейчас это ощущалось намного комфортнее, чем с семьёй. Чьи-то развеселённые речи и тосты, новости, свежие сплетни и какая-то случайная новогодняя музычка на фоне придавали особую атмосферу всему происходящему: до непривычного уютно было ему находится в большой компании людей.        Бьют куранты, все тянутся бокалами друг к другу, под радостные возгласы они ловят друг друга взглядами и одновременно всплывает мысль: вот они и дома. 

«Пусть никто не будет одинок в этот Новый год!»