Глава 8

      После всего произошедшего нависла неловкая пауза. Сидя друг напротив друга, они смотрят куда угодно, лишь бы не встретиться взглядами. Голод как рукой сняло, поэтому на столе находится нетронутая одинокая кастрюлька со сваренными пару мгновений назад макаронами.       — И что... между нами теперь? — первым подавший голос и медленно поднявший взгляд на товарища Эдгар оказался самым смелым среди всех находящихся в комнате. Хотя с этим можно поспорить — стоящая между ними ёмкость на столе была бы посмелее. Если бы умела говорить.       Вопрос поистине глупый. Три минуты назад они жадно целовались на столешнице, зажимали друг друга ко всем позволяющим это поверхностям и были готовы провести так ближайшую вечность, если бы не агрессивно громко вскипевшая посудина с вермишелью, прервавшая акт тактильного откровения и заставившая опомниться обоих; а сейчас неловко отмалчиваются. Но просто замяться же это не могло? Уже ничего не вернуть, слова назад не взять, а действия не откатить.       — А ты чего хочешь? — Фэнг тоже поднимает глаза на друга. Друга?       Сейчас, смотря слегка исподлобья, стеснительно поджимая и покусывая губы и нервно перебирая края кофты, он действительно кажется не таким уж и гордым. Похожий на щеночка вид заставляет челкастого невольно улыбнуться. А вот у него уверенности прибавилось.       — Тебя. — он складывает ручки, скрещивая пальцы, и облокачивает голову о них, а невинная улыбка перерастает в ухмылку, но осознание только что сказанного стирает на миг появившееся самодовольство и вынуждает залиться краской обоих, — Нет, я имею в виду быть с тобой, ну то есть, как бы, ты меня понял... — резко начинает тараторить и активно жестикулировать, заметно волнуясь, что вызывает лёгкий смех у собеседника, прикрывшегося кулаком.       — Получается... встречаемся? — азиат, не теряя улыбки, заинтересованно склоняет голову вправо и кладёт руку на стол, неловко потирая другой шею. В ответ он получает смущённое «да», а после чужая кисть берёт его и подносит тыльную сторону ладони к тёплым искусанным губам.

***

      Начинать отношения было довольно... непривычно. Хотя Фэнг не был обделён женским вниманием с самых малых лет, он казался менее опытным, чем второклассница, бегающая за старшеклассником. И если раньше чаще всего именно его накрывал тактильный голод и он без какого-либо стеснения пользовался помощью друга, то сейчас, казалось, даже малейшее прикосновение было готово свести его с ума. А вот Эд наоборот: понабрался смелости и забавляется с каждой подобной реакции возлюбленного. Будто другой человек. А пусть, так даже лучше.       Как бы он не старался отрицать, ему нравился гордый и самоуверенный актёр. Раньше каждый раз его поведение вызывало у него раздражение с ноткой любопытства. Он всегда такой? А если его вжать, придушить, заставить умолять... Не суть. Хотелось узнать больше сторон его личности, не может же он быть просто самовлюблённым бесхарактерным болваном.       И взаправду. Он оказался абсолютно не таким, каким выглядел на первый (и даже на все последующие) взгляд. Кто бы мог подумать, что такой эгоцентричный напыщенный петух окажется ранимой заботливой булочкой. Иногда от приторности аж челюсть сводит, но это не так важно. Более значительным было то, что рядом с постепенно раскрывающимся партнёром раскрывался и он сам, причём даже себе. Кто ж знал, что у него есть определённые склонности к доминированию... Не туда куда-то мысль уходит.       Почему-то за два месяца отношений местный флорист каждый раз собирал одинаковые букеты из незабудок и белых хризантем. И не важно, кто из них к нему придёт, он будто чувствует. Подмигивая и лучезарно улыбаясь вручает композицию, всегда приговаривая что-то вроде «цветы правды для скрытного юноши и искренняя любовь солнечному партнёру», хотя они никогда не приходили вдвоём. Об этом флористе много слухов ходит вплоть до того, что он ясновидящий, но им лень в этом разбираться. Просто слухи, верно?       В любом случае, такой набор растений стал ассоциироваться друг с другом не только у них, но и у остальных в окружении. Конечно они рассказали близким о своих отношениях, а до остальных уже дошло как-то само. Все же знают, как сплетни расползаются.       Касаемо прогулок... Эдгара было сложно вытащить из уютной тёмной комнаты, а из дома тем более. Но стоило пару раз хорошо попросить и любая просьба милых глазок исполнялась. Так или иначе, он не был таким же активным человеком, поэтому каждый раз согласие с очередным «давай обойдём полгорода, встретим тысячу знакомых и сотрём ноги в кровь» давалось ему с невероятным трудом. Хотя ради любимого можно потерпеть. Особенно когда на закате они находили новые подъезды (от которых у Фэнга почему-то вечно находились коды), в которых был выход на крышу дома. Были у них определённые пристрастия к наблюдению оттуда за садящимся солнцем и распеванию каких-нибудь песенок.       Да и в целом всё было лучше, чем можно себе представить. Почти.

***

      Эд с недовольным рыком откладывает телефон, секунду назад на который пришло режущее слух уведомление. Мирно покоящийся головой на его коленях и ластящийся к нежным прикосновениям к волосам азиат заинтересованно приподнялся с самым невинным выражением лица на планете. «Да как можно быть таким хорошеньким», — вмиг возникает в тёмной голове, а после он хватает мягкие щёки двумя руками и аккуратно чмокает свой уставший после длительных съёмок объект обожания.       — Что случилось? — слышна всё-таки эта усталость в голосе, а глаза еле раскрываются, хотя лёгкая улыбка всё ещё присутствует.       — Всё в порядке, солныш. Не пекись об этом. — холодная рука возвращается на макушку, укладывая голову обратно и почёсывая её, доводя до мурашек и заставляя чуть ли не уснуть.       Выключая звук, он оставляет мобилу, перевёрнутую экраном вниз, на столе, после чего укладывается на кровать поудобнее, впуская Фэнга в крепкие объятия. Расслабиться ему не удаётся и, спустя какое-то время слыша умиротворённое сопение, он нервно прижимает возлюбленного к себе, словно боясь упустить, потерять сейчас. Начинает размышлять о полученных сообщениях, о затишье перед бурей, о своей бессмысленности в жизни и прочем-прочем-прочем... Как же он ненавидит свою тревожность в самые неподходящие моменты. Казалось бы, всё наладилось, но мысли всегда лезут. Всегда...       Не хочется будить только уснувшего актёра из-за неспособности справляться с проблемами в голове самостоятельно, но и выпускать его из объятий желания не имеется. Поэтому остаётся только постараться проглотить и, возможно, обсудить это утром. Если не испугается побеспокоить по такому поводу.