Боль пройдёт

Толчок. И за ним ещё один. А затем ещё, и ещё, и ещё, пока его бёдра не прижимаются к моим в какой-то момент настолько сильно и долго, что я по началу даже особо и не понимаю, что он закончил. Из его рта доносится хрип, а я лишь могу протяжно промолчать в тряпку. У меня в любом случае не было сил, чтобы сопротивляться. Больше не было.   Моё лицо было уткнуто в пол, штаны приспущены, а гавайка надорвана. Ноги успели замлеть за это время, впрочем, как и связанные руки, тоже. Мысли не могли развязаться, запутавшись друг с другом как мухи в паутине, желая не быть съеденными. Я тоже чувствовал себя мухой, которую неторопливо и тягостно поедали. Я чувствовал себя мухой, которая уже перестала пытаться сбежать не потому что она была мертва, а потому что больше не было сил бороться.   Да, у меня не было больше сил бороться с «пауком».   Мама говорила мне, что в пауках нет ничего страшного. Мама говорила, что я мужчина, а значит, не должен пугаться какой-то штуки с восмью ножками, которая плетёт паутинки и мирно живёт в углу твоей комнаты. «Это всего-лишь паук» - говорила она мне в очередной раз, когда я ей жаловался, что заметил одного из подобных в своём поле зрения. Она оставляла меня наедине с ним, как бы принуждая к тому, чтобы я сам решил эту проблему. И я никогда не мог взять и убрать паука сам, это делал папа - я его просил. Но папы здесь нет.   Паучьи лапы трогают моё тело, пока я направляю взгляд на стену с плакатами пони экспресс. Они милые. По крайней мере, красиво нарисованы. Может, если бы я умел так же красиво рисовать, я бы стал великим художником. Мои картины могли бы висеть в музеях или продаваться на выставках втридорога, а значит, что мне не пришлось бы здесь оказаться.   Да, если бы я был талантлив хоть в чём-то, мне не пришлось бы дёргаться в паутине. Не пришлось бы слушать его томные вздохи, ощущать касания на моём теле, или чувствовать жидкость, стекающую на пол с мерзкими хлюпаньями.   Будь бы я талантлив, ничего бы из этого не было.   Я осознаю, что больше не чувствую его тела рядом с собой. Теперь я слышу звук ширинки, которую он застёгивает. А ведь какое-то время назад я его тоже слышал, и почему-то он так врезался мне в голову. Этот дзинькающий звук, словно предупреждающий меня о последствиях моей бездарности. Как это глупо звучит, да? Бояться звука ширинки. Ха-ха, как смешно, Дайске, просто умора.    Теперь меня сопровождают лишь мысли, пока в комнате повисла тишина. Я не знаю, стоит ли ожидать от него чего-то другого, ведь я всё равно ни на что не могу повлиять. Да уже и не хочется. Да уже и нет смысла. Я ничего не жду. Я абсолютно не буду против, даже если он просто оставит меня здесь, одного, на холодном и грязном полу, ждать, когда на меня кто-то случайно наткнётся, застынет в ужасе, и тогда, может быть, развяжет мне руки. Да, я был бы не против, правда.    Он, кажется, будто прочитав мои мысли, делает всё специально наоборот: освобождает руки от верёвки, убирает тряпку изо рта, аккуратно подтягивает нижнее белье и джинсы обратно на меня. Берёт затем за плечи и поворачивает к себе лицом. Он смотрит на меня, а я смотрю на него. Мы ничего не говорим. Мы и не хотим что-то говорить, да и нечего.    Его рука поправляет мои волосы, которые теперь пахнут кровью и выделениями, а не шампунем с арахисом. Затем, он вытирает кровь с моего носа той самой тряпкой, которую я держал во рту всё это время. Она была в моих слюнах. Он ещё раз кидает на меня взгляд, перед тем, как прервать тишину своими первыми словами за долгое время нашей  «близости».  —Боль пройдёт.    Это всё, что он сказал мне тогда. Он просто встал и ушел почти сразу же, как сказал это. Оставил меня наедине с моим потоком нескончаемых мыслей. Оставил меня наедине с чувством грязи на душе. Оставил меня разбираться с этим в одиночку.    Паук уполз в другой угол, плести очередную паутину для следующей жертвы, которую он съест на завтрак, или может, на обед. Паук доел муху полностью, а значит, что пора искать новую.    Прости, но я всё ещё боюсь пауков, мам.  *** —Чего ты?   Джимми уставился с вопросом на парнишку, который нервно смотрел в угол комнаты.  —Там паук…—негромко отвечает он, не отрывая при этом взгляда.  —Паук?    Джим поднимает глаза туда же, куда и смотрел всё это время его собеседник. Паук, взаправду. Совсем небольшой, даже по правде, малозаметный.  —Ты что, — усмехнувшись, решает спросить пилот. — арахнофоб?  —Ара…что? —Арахнафоб, — повторяет мужчина. — ну, это те, кто пауков боятся типо.  —А для каждого насекомого есть название фобии с ним..? —Не знаю, — Джим странно косится на интерна после подобного вопроса. — просто пауков бояться гораздо больше.     Неловкая пауза.  —И паук не насекомое, ты же в курсе?    Дайске ничего не отвечает на его вопрос, а лишь продолжает пялиться в этот злосчастный угол.  —Слушай, — Джима будто бы начал раздражать тот факт, что Дайске ничего не пытается предпринять со своим страхом. — почему ты просто не убьешь его, раз он тебя так нервирует?  Интерн резко поворачивает голову в сторону пилота.  —Я не могу… — проговаривает тот с такой интонацией, словно он только что сознался в чём-то непоправимом.  —Почему это? — сразу же задаёт встречный вопрос Джим.  —Мне страшно.    Джимми продолжает так же непонимающе смотреть на парнишку, что выглядел максимально нелепо в данный момент. Он таковым, по правде, является на постоянной основе, но сейчас - особенно. Подобная бесхарактерность у людей ужасно раздражает мужчину, уж по одному его отношению к медсестре экипажа всё и так понятно.    Кстати да, стоит не забыть к ней зайти сегодня.    Запасной пилот вновь кидает взгляд на угол комнаты, предварительно раздражительно выдохнув.  —Хочешь, чтобы я его убрал? — наконец спрашивает тот.  —Да… — неловко проронив смешок и скосив улыбку, Дайске не отводя взгляда от собеседника, лихорадочно начал накручивать прядь волос на палец. — было бы неплохо.    Так Джим и поступает: стряхивает злосчастного паука с помощью метлы, что имелась у них на корабле. Паук был задавлен и выброшен в мусорку, при этом продолжая немного дёргать лапками. Джиму не было никакого дела до этого паука, или до Дайске, просто он оказал услугу. Да, он просто помог другому бесхарактерному человеку на борту. Ничего другого.  —Спасибо, чувак! — Дайске почти что подлетает к тому вплотную, чтобы захлопнуть своего спасителя в объятиях. — Спасибо, спасибо, спасибо!!!   Джимми лишь одаривает «приятеля» всё тем же недоуменным взглядом.  —ты в самом деле НАСТОЛЬКО боишься пауков? — как-то неловко усмехнувшись, Джим хлопает того рукой по спине.    Запах волос интерна вбился в нос сразу же. Они пахли на самом деле очень приятно - будто бы чем-то похожим на арахис. Какие запахи шампуней только не придумают нынче, да?  —Тебя Свонси искал, — произносит пилот, тем самым заставляя того обратить на себя внимание. — к слову.    Интерн молча хлопнул глазами и только потом отстранился от пилота.  —Точно! Я совсем забыл… — парень вновь смеётся. — мне пора, пока!   Дайске стремится к выходу из главного зала корабля, но затем резко останавливается у выхода, помахав рукой Джиму на прощание. Вот теперь он правда ушёл.    Джим лишь молча провёл его взглядом. «Ну и идиот» - промелькнуло в его голове, когда он шёл в сторону мягкого дивана, дабы присесть хотя бы на пять минут. Но только успев приземлиться, так сказать, он чувствует что-то странное прямо под собой. Встав и посмотрев на причину неудобности, взгляд не отрешённо падает на яркую обложку комикса, что лежал на софе всё это время. Не нужно долго думать, чтобы понять, кто является владельцем подобной чуши, как считал сам Джимми. Нарисованная вырвиглазными цветами девушка красовалась на обложке «недо-книги», как называл это Джим. Настолько вырвиглазной была обложка, что даже долго не хотелось на неё смотреть, поэтому мужчина быстро отводит взгляд куда-нибудь в другое место.    Рука убирает комикс на читальный столик, тем самым «освобождая» весь диван. Сейчас не его смена следить за кораблём, поэтому можно и отдохнуть. Мысли сплетаются между собой, но в них почему-то начал появляться он. Это странно. Нет смысла думать о нём, ты нацелен не на него. Забудь об этом.    Такой бесхарактерный, такой глупый и непонимающий простых вещей. Такой простой, но одновременно и нет. Вот будь он-   Мысли прерываются открывшейся дверью, в проёме которой появляется силуэт девушки. Мужчина окидывает её взглядом с ног до головы, перед тем, как остановиться прямо на глазах.  —Привет, Аня.  ***   «Нужно проверить кабину пилота».    Джимми направляется на своё рабочее место, чтобы удостовериться в том, что с автопилотом всё хорошо. Сейчас его смена, поэтому у штурвала должен быть именно он. Кёрли и остальные давно уже пошли спать, а значит, что всё под контролем. Сейчас он быстро проверит всё и можно будет сделать это.    Присвистывая, второй пилот наконец заходит в кабину, наблюдая интересную картину: шкафчик с барахлом, в котором хранятся все важные вещи главного пилота, открыт, а в нём, при этом, копошиться местный трусишка пауков. Дайске, то есть.    Джим ничего не говорит, а лишь застывает у входа в кабину. Интерн сразу же замечает того, выдавив из себя неуверенную улыбку.  —Джимми! — парень нервозно усмехается, тотчас же отойдя от шкафчика. — Ах-ах, я тебя не ждал…тут…   С его подбородка стекает пару капелек пота, и это отчётливо заметно. Он стрессует.  —Слушай, я могу всё объяснить! — даже не дав тому ничего ответить, Дайске начинает оправдываться и глупо махать руками в знак протеста. — Ты не так всё понял!    Джимми, при этом, до сих пор не сказал ни слова. Он просто продолжал стоять и смотреть на интерна, всё таки дожидаясь каких-либо логических объяснений с его стороны.  —Понимае-е-е-ешь… — парень будто бы специально тянет слова, пока его глаза метаются по помещению в попытках уцепиться за что-нибудь. — я просто хотел- —Почему у тебя в руке сканер паролей?   Мужчина его заметил сразу же, просто ничего не говорил о нём. Дайске замолкает, уставив взгляд карих глаз прямо на пилота.  —Ну…мне он нужен был для кое-чего… —А конкретней?    Парнишка стыдливо прикусывает нижнюю губу.  —Подсластителя хотел взять…чуток.  —Подсластителя? — изумлённо переспрашивает Джим. — Прости, конечно, но на кой хер он тебе нужен?   Дайске снова хихикнул, поправив рукой лезущие в глаза волосы.  —Он…вкусный?   «Приехали» - пронеслось в голове второго пилота так, как будто эта вся сцена является частью какого-то дешёвого сериала с элементами комедии. Этот парень - само воплощение несуразности и, боже, как это начинает выводить Джима из себя.    Подойдя к интерну, Джимми хватает его за запястье той руки, что как раз и держала сканер. Хватка не сильная, но и не слабая одновременно. Дайске не из слабых - как никак, он был одним из лучших игроков в лиге его школьной команды по бейсболу! Просто он решает не обращать на это должного внимания, вот и всё.  —Прости, я не буду больше! — замотав головой в стороны, Дайске не прекращает потеть. — Не говори только Кёрли, а то он- —Кёрли не знает? — с нотками удивления в голосе спрашивает Джим.    Интерн внезапно останавливается, переведя взгляд на мужчину.  —Нет.  —То есть, ты ещё вдобавок и украл сканер? — как-то неестественно улыбнувшись, спрашивает тот. — а я то думал, что ты его хотя бы попросил.    По лицу Дайске было видно, что ему стало ужасно как неудобно после подобных заявлений. Но на правду не обижаются.  —Кёрли бы разозлился.    Его запястье такое маленькое и хрупкое, будто бы девчачье. А глаза…глаза как у ребёнка - невинные, непонимающие приближающийся бури, что крадётся за спиной. Его волосы всегда чисты и ухоженны, а на лице ни единого прыщика. Джим часто видел кучу баночек с кремами и омывайками для лица в общей ванне, на которых было написано что-то на японском, или корейском…в прочем, Джим не знал ни того ни другого языка. Но он знал точно, кому это всё принадлежало.  —Давай это будет нашим секретиком? — выпаливает интерн, совсем обыденно заулыбавшись. — я могу с тобой поделиться подсластителем! —И сделать меня соучастником? — пошутив, Джим наконец выдавливает из себя улыбку. — Нет уж, спасибо, откажусь.  —Тогда ты можешь доверить мне какой-нибудь секрет! —Что?   Мужчина недоуменно смотрит на парнишку, который светился, будто бы солнце, озаряя помещение. Будто ребёнок, взаправду.  —Ну, чтобы всё по честному было, — начинает пояснять интерн, не отводя взгляда с собеседника. — секрет взамен на секрет!   «Секрет» - промелькает в мыслях пилота. Кажется, у него есть один такой.  —Ну что? — прерывает из мыслей Дайске, ожидая от приятеля ответа. — есть что-нибудь на уме?   Лицо Джима больше не выражает изумления, наоборот - оно растягивается в ухмылке.  —На самом деле, — произносятся абсолютно спокойным тоном слова из чужих уст, пока рука пилота начинает сильнее сжимать запястье интерна. — есть.    Дайске, очевидно, заметив чужую силу, тревожно озаряется на свою руку, но не подаёт никакого вида о неудобстве или же боли. Он лишь продолжает всё так же простодушно улыбаться и смотреть на друга, дожидаясь от него слов.  —Но это не мой секрет будет, — Джимми наклоняет голову к уху парнишки, почти что шепча. — а наш.  —Да, очевидно! — подтверждает тот, хоть и сам не знает, с чем именно он так восторженно соглашается. — наш, и ни чей больше!   Зачем идти на поиски добычи, если она сама к тебе пришла прямо в руки? Меньше хлопот и больше времени. Меньше нервов и больше боли. Кому-то сегодня ночью крупно повезло, а кому-то придётся прочувствовать себя мухой в паутине. Такова жизнь, Дайске, с ней ничего не сделаешь.    Мужчина заламывает чужие руки, развернув «друга» к себе спиной. От боли рука рефлекторно выбрасывает сканер, что она всё это время продолжала держать, на пол. Джимми моментально отбрасывает его ногой в сторону, куда-то в угол комнаты. Ему нет до него дела. Не сейчас.  —Эй, что ты- —Закрой рот. — Джим моментально закрывает рот несчастного рукой, в которой он держал какую-то тряпку, пока другая крепко держит жертву за запястья.    Дайске сдавленно мычит в тряпку, явно не понимая всего, что будет происходить дальше. Рука пилота жадно запихивает ткань в чужой рот всё глубже и глубже, заставляя того перевести внимание именно на это. Дайске на это ведётся и пытается выплюнуть предмет, но тут же чувствует на своей голове сильную хватку, что крепко сжала его волосы. Только успевает интерн повернуть голову в бок, как его лицо впечатывается в ледяной пол, как и всё тело, тоже. Он осознаёт и понимает, что на нём сидят, а кто именно, даже говорить нет смысла. В голове каша, а из носа - кровь, что текла почти ручьём. Кто-то, видимо, очень неудачно «приземлился» на пол.    Секунда - и его руки больше не держат. Да, руки свободны от хватки, но не от верёвки, которой они были теперь стянуты. Чувствовалось это максимально некомфортно, верёвка пережимала и создавала желание чесотки. Несмотря на пребывание в экзистенциальном ужасе, Дайске чудом удаётся избавиться от куска тряпки во рту, а тем самым, открыв возможность себе снова говорить.  —Джимми! Что ты делаешь!?— с вопиющим страхом в голосе кричит парень, одновременно при этом дёргая носом из-за крови, что продолжала течь, словно вода. — Отпусти меня!    «муха» дёргается всеми возможными конечностями в жалких попытках предпринять хоть что-то. Бултыхается в паутине с верой в то, что у неё получиться выбраться и не быть съеденной хозяином этой самой паутины.  —Заткнись, а то хуже буде- —ПОМОГИТЕ! — вырвалось воплем из рта несчастного, при чём достаточно громко. — КТО-НИБУДЬ-   Его рот снова грубо затыкают ладонью, оставляя от криков лишь громкие мычания, что слышны только им двоим.  —Не хочешь по хорошему? — с издёвкой в голосе спрашивает мужчина, слегка наклонившись к своей жертве. — хорошо, будь по твоему.    Джим переворачивает того к себе лицом, то есть заставляя его лечь спиной на пол, при этом продолжая закрывать ему рот рукой. Дзинькающий звук. Это ширинка его штанов была расстёгнута, а ремень подавно лежал в стороне.  —Будет по плохому значит.    Без капли совести, Джимми достаёт «кое-что» из своих штанов, что вызывает бурную реакцию у парнишки, на глазах которого начали выступать слёзы от безысходности ситуации. Он начал мычать ещё сильнее и громче, явно не прекращая попытки остановить всё это. До него ещё не дошло, что уже слишком поздно что-то делать.    Джим убирает руку со рта интерна и тот моментально открыв его, вновь кричит: —ПОМО-   Дайске даже не успевает произнести и слова, как его затыкают, в буквальном смысле этого слова, нахуй. Нескрываемый ужас в глазах удручённого виден и слышен отчётливо, а солёные слёзы стекали по щекам, капая на пол вместе с кровью.    «что я, блять, делаю» - проносится в голове у пилота, пока он загоняет свой половой орган в глотку «друга» с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Джим слышит, как парень судорожно шевелит ногами, как всё его тело в целом извивается, будто находится в припадке. Но его это не волнует. Джимми мало что сейчас будет волновать. Сейчас он сосредоточен только на чужом рте и чувстве, что заполняет его с каждым мигом и неровным вздохом всё больше, когда он продолжает сотворять этот «акт».    Пилоту понадобилось ещё немного времени, чтобы достигнуть своего «предела» прямо в рот интерну. Чёрные зрачки измученного закатились, а слёзы блеснули ещё с более сильным напором. Какое же всё-таки, одновременно мерзкое до ужаса, но и приятное до дрожи костей, чувство. Неразрывающееся возбуждение полностью заполняет разум, заставляя «паука» оскалить язвительную улыбку на своём лице.    Джимми отстраняется, тем самым давая несчастному возможность выплюнуть всё, что попало ему в рот. Словно рыба на суше, он брыкается, неумолимо кашляя и пытаясь убрать грязь из рта. Пол заполнили белые следы, и чужая рубашка не была исключением.  —Ты закончил? — с издевательством спрашивает Джим, просто стоя на коленах и смотря на парня. — Или тебе нужно ещё пять минут?   Дайске ничего не отвечает на его слова, ведь всё ещё продолжает кашлять. Он даже не открывает глаза, из которых не переставали течь слёзы.  —Давай, — мужчина слегка наклоняется к своей жертве вновь, продолжая улыбаться. — антракт окончен.    Его руки берутся за талию интерна, а затем резко переворачивают того к себе спиной. Дайске более менее смог выплюнуть большее количество семени из своего рта, начав тяжело дышать. Его глаза наконец открываются, пытаясь глянуть на «друга».  —Хватит… — негромко выговаривает несчастный с такими нотками в голосе, что кажется, он вот-вот разрыдается. — пожалуйста, прекрати… —Эй, ты чего? — Джимми хватает его рукой за волосы, заставив верхнюю часть тела приподняться. — Мы же только начали.    Взгляд перемещается с лица жертвы на нижнюю часть его тела. Да, они только начали.    Рука отпускает волосы и тянется за тряпкой, что лежала совсем недалеко от них. Слегка её встряхнув, Джим переводит взгляд на парня, что продолжал жадно глотать воздух. Он ждёт еще минуту где-то, пока не решает обвязать как раз-таки этой самой тряпкой чужой рот. Дал отдышаться ещё немного, так сказать.    Дайске молчит. Слышны лишь его глубокие вздохи даже через марлю, но он больше не мычал. Его взгляд был устремлён куда-то в сторону, видимо, на стену с плакатами. Да, они даже есть в кабине пилота, и по правде, Джимми это ужасно раздражает. Его в целом эти плакаты раздражают. Не мешало бы их сорвать хотя бы здесь.    Руки опускают уже предварительно расстёгнутые джинсы вместе с нижним бельём. Дайске, явно выражая своё негодование от подобных действий в свою сторону, начинает вновь брыкаться и истошно мычать. Его пальцы на связанных руках лихорадочно дёргаются, будто бы в надежде развязать злосчастную верёвку, до которой они не могли даже дотянуться. Голова то поднимается, то опускается, в попытках взглянуть назад, но затем снова ощущает цепкую хватку, что заставляет впечататься щекой в пол. Он прекрасно понимал, что сейчас случится нечто непоправимое. Нечто, чего он не представлял даже в своих самых ужасных снах. Нечто, что вызовет ужасную боль.    По телу проходит дрожь. Он чувствует, как в него входят два чужих пальца, при чём достаточно глубоко и абсолютно не нежно. Отвратительно. Мерзко. Интерн почти что кричал в тряпку, моля о прекращении этого процесса. Он даже не хотел думать о том, что может идти дальше. Он даже и не хотел знать, зачем тот это делал с ним, хоть и догадывался. Но он же так не поступит, ведь верно? Неужто первый половой акт в его жизни случиться именно таким ужасным и нелепым образом? А самое, что омерзительное в этой ситуации - он играет роль девушки. Как он посмотрит потом в лицо своим родителям? Разве будет он считаться мужчиной после подобного? Разве он сможет жить дальше?   Проходит ещё пару минут, пока Джим, наконец, не высовывает пальцы. Дайске переводит дух, перестав срывать голос, медленно и тяжело дыша. Он думал, что тот даст ему хотя бы фору оклематься, но оказался неправ.    Что-то трётся об него. Трётся прямо рядом с тем местом, где только что лазили бестыдливые пальцы второго капитана. Нет. Нет, только не это. Это не может быть правдой. Это всего-лишь дурной со-   Дайске вскрикивает, пытаясь приподнять голову вверх, но не может из-за руки своего «партнёра». По телу проходит новая волна дрожи, да такой, что не хочет его отпускать. Всё его тело мокрое от пота, оставшаяся одежда прилипла, а глаза залиты слезами.    Толчок.    Нет, нет, перестань.    Толчок.    Пожалуйста, прекрати.    Толчок.    ХВАТИТ. ОСТАНОВИ ЭТО.    Джимми входит в тело несчастного полностью, не церемонясь с его болью абсолютно никак. Медленным темпом он делает толчки, каждый раз от которых слышит вскрики со стороны интерна. Тело охватывает тепло, до такой степени горячее, что будто алкоголь, опьяняет. Свободная рука хватается за гавайку, так же крепко её держа, как и другая держит волосы жертвы. Он дышит через рот, порой выдавая негромкие, но столь протяжные стоны, от которых глаза прикрываются. Джимми даже и представить себе не мог, что мужское тело может быть вовсе не хуже женского. Он переживал, даже боялся, что не получит из-за этого желанных удовольствий, но тотчас же забыл о подобных мыслях, как его окутала волна дрожи. Какой кошмар.    Со временем, его темп начинает ускоряться, вдалбливая своё тело в чужое с каждым моментом всё сильнее и болезнее для другого. Сначала «муха» тщетно пыталась сопротивляться и кричать, но потом, спустя тройку толчков, замолчала. Пилот даже не вдавался в плачь, который исходил от парнишки, ведь он абсолютно не был сосредоточен ни на одном звуке, что успел издать интерн. Его волновали абсолютно другие чувства, сводящие его мозг с ума.    Рука, в порыве страсти, случайно отрывает кусок от ткани рубашки, за которую она всё это время держалась. Мужчина не обращает на это так же должного внимания, просто переместив руку на талию своей жертвы, да сжав её покрепче. Чужая плоть ощущается невинно и девственно, словно он взаправду занимается плотскими утехами с малолетней школьницей. У него появилось дикое желание попробовать её.    Джимми слегка опускается к голове парнишки, оттопырив воротник рубашки в сторону, тем самым открыв себе вид на оголенную часть тела. Зубы впиваются в кожу, заставляя беднягу простонать в тряпку сквозь слёзы, что не прекращали течь. Укус долгий, неприятный, будто у пилота взаправду клыки как у вампира. Он проделывает это ещё раз, оставляя тем самым целых два следа от себя в районе шеи интерна. Отстранившись, пилот продолжает вдалбливаться в измученное тело, что больше никак не сопротивлялось. Создавалось ощущение, что он насилует труп.    Кто его знает, сколько это продолжалось. Дайске не считал, да даже не мог думать ни о чём другом, как не о желании прекращения всего происходящего. Он впервые в жизни начал жалеть, что не выучил молитву, хоть и не был никогда сильно религиозным человеком. Нужно просто перетерпеть всё это. Нужно просто…   И вот, он делает два последних толчка, внезапно остановившись. Он чувствовал переполненное чувство внутри себя, что аж уши на звон пробились. Белая жидкость стекает на пол с небольшими хлюпками. Только сейчас Джим почувствовал, как тряслось тело несчастного, а особенно ноги.    Вряд ли он сейчас сможет встать.  ***   «Где его носит?»   Кёрли расхаживал по всему кораблю, тщетно глядя по сторонам. Он не наблюдал Джимми с того момента, как ушёл в каюту, где его и ждал, собственно говоря. Он просил того давно поговорить с ним наедине насчет кое-чего, что касалось их медсестры. Но, почему-то, каждый раз его «приятелю» удавалось ускользнуть от этого вопроса вновь и вновь. Он уже устал это терпеть.    Пройдя мимо кабины капитана, Гранта посещают мысли: «точно, он же должен быть там», и именно поэтому он и отправляется туда. Может, Джимми просто устал и вырубился прямо на кресле. Да, наверное так и есть, ведь он ТОЧНО обещал зайти к тебе на разговор. Джимми хороший человек и Кёрли знает об этом, просто им нужно обсудить пару незначительных деталей общей картины. Ведь Джимми хоро-   Блондин застывает на месте, как только дверь, ведущая в его кабину, открылась. Парень на полу смотрел в никуда, сидящий словно кукла.  —Дайске? — ошарашено произносит Грант, беспокойно смотря на него. — Что ты тут делаешь?   Пустой взгляд интерна поднимается лишь спустя какое-то недолгое мгновение. Его глаза были слегка красноваты, будто бы он долго смотрел на горящее солнце, что вызывало у него слёзы.  —Что случилось? — всё ещё ничего не понимая, Кёрли озаряется по сторонам. — Почему ты…   Парнишка лишь тяжело вздыхает ртом, не отводя глаз от капитана корабля. Его тело подрагивало моментами, словно в него ударяли молнией. Он прижимал руки к себе, будто пытаясь согреться, а так же качался слегка из стороны в сторону. Блондин осматривает его полностью, пока не приглядывается к синяку на лице, а так же и к порванной гавайской рубашке. На носу оставались следы засохшей крови, волосы лежали беспорядочно, что не характерно для них. Взгляд сползает на пол, замечая пятна из белых сгустков того, о чём он начал догадываться, но мозг продолжал тщетно отрицать это.    Кёрли снова поднимает взгляд на парня, который уже смотрел куда-то мимо него. Так же испуганно, как маленький ребёнок, его глаза следили за чем-то конкретным. Грант что-то начал вновь говорить, но Дайске всё равно не слушал его. Он только что и мог делать, как смотреть на паутину в углу кабины, где красовался слегка небольшой паук, пожиравший уже мёртвую муху.