Часть 1

— Парамонов у нас опять витает в облаках! Повтори, что я сказала? — голос Гюрзы ввинтился в мозг. Сонный ученик, прикорнувший за задней партой вздрогнул, захлопал осоловелыми глазами. — Парамоша видит мегасны без вирта, — пропела Боженка. — Парамон, ты чо тупишь? Хихиканье и прицельный выстрел в голову шариком жеваной бумаги окончательно пробудили спящего. — Я, это, короче, период развития человечества, то есть истории, — невнятно забубнил он. — Все ясно. Синюю метку я тебе поставила. Думай, Парамонов, думай. Кем ты станешь, если вылетишь с треском и из нашей школы? Анж неловко сел боком, заправил свои слишком длинные ноги под парту и задумался. Но вовсе не о том, как сложится его судьба без школьного аттестата. Так и так ничего хорошего не будет. Спать хотелось распрозверски, плечи ныли после ночной работы на складе, в голове плавал туман. Ну раз уж притащился в школку, надо дотянуть до конца. Гюрза опять что-то громко прошипела, но слава Техносфере, не ему. На перемене успел перетереть с Косым вечернюю подработку, выкурить половину сиги, схороненной с прошлого перерыва и доесть четверть плитки. Социология новейшего времени Парамонову была абсолютно и полностью непонятна. Он бы отвлекся на подсчет отложенных финансов, но Сарнова, единственная из училок, требовала отключить все гаджеты и таращиться во встроенные планшеты. — Алкония Тарасовна, ну можно я не буду чип блокировать, — заныла, как она делала из урока в урок, Боженка и вытянула губы трубочкой. Костик, если успевал, прикладывался к напомаженным пельмешкам. Или Косой. Или еще кто-нибудь. И отскакивали с гоготом, а Боженка делала вид, что сильно недовольна. Парамонов же бесился от того, что некоторые умеют и свое более высокое положение выставить, и внимание привлечь. Сегодня сорвать дармовой поцелуй удалось задроту Лушкину. А чип, как и все личные приблуды, отключили, никуда не делись. Анж послушно смотрел на мелькающие картинки, слушал заунывный речитатив Сарновой и чувствовал, что сон слетает окончательно. Это было настолько странно, что он оторвался от экрана и окинул взглядом класс. С любимой задней парты все были видны, как на ладони: согбенные спины, головы, втянутые в плечи. Как зомбаки из старой ходилки, смотрели в наклонные плоскости парт. Экраны шли полосами, потрескивали, крутились черно-белые спирали, змеились разноцветные молнии. У Парамонова резко заболела голова. Сарнова принялась выделять голосом из монотонного бубнежа «величие», «техносфера», «послушание», «работа», «равенство», «норма». Связи между этими словами ускользали от внимания парня. Он с силой сжал виски и снова глянул на свой планшет. Загадочные картинки, которых он не замечал два последних года обучения, исчезли. Экран мигнул, погас, а потом открылось окно в незнакомый мир. Смешной человечек сидел на красной круглой штуке и ел. Нос у него был непропорционально огромным. Да весь он был, как рисованный персонаж игр. Только мелковат и без нужной воинственности. Как этими ручками оружие-то держать? Анж, забыв обо всем, смотрел, как человечек бережно разворачивает ребристый лист, достает еще кусок еды, похожий на стандартный паек сублимата из благотворительных кормушек. Остатки он так же аккуратно завернул, прижал к животу и разинул рот, примериваясь к здоровенному куску. Это было так уморительно, что Парамонов прыснул. Человечек с лязгом захлопнул рот, подозрительно огляделся. Анж снова хихикнул, но отодвинулся от экрана. Он бы точно запулил чем тяжелым в непрошенных наблюдателей. Потом ему пришло в голову, что вести себя так, как будто нарисованный результат чьего-то воображения может оказаться живым и вылезет из гаджета наружу — это верх не только глупости, а неблагонадежности. Его же выставят не только из школы, но и из города. Родаки будут недовольны. Анж кинул быстрый взгляд на училку. Но та была похожа на устаревший андроид третьего поколения, так же механически долбила одно и то же, не глядя по сторонам. Парень даже попытался понять, о чем она толкует, но ничего не вышло. В башке загудело, как после хорошего удара в переносицу. Наверное, это нужно воспринимать вместе с картинками из планшета? Но вот незадача, Парамонов совсем не мог вспомнить уроков социологии, хотя не пропустил ни одного. Наверное. Анж вздохнул. До конца урока оставалось пятнадцать минут. На планшете по-прежнему маячил смешной человечек. Парень, не дав себе минутки на раздумья, постучал пальцем по экрану и прошептал: — Эй ты! Привет. Человечек поперхнулся, закашлялся, и уставился вверх, то есть прямо на Парамонова. — Четыреста лет вас не видел. И еще столько бы пережил, — сказал он недовольно, — ну давай, говори быстрее, что тебе надо. — Мне? — поразился Анж. — Тебе-тебе, ты же призыватель! Парамонов беспомощно разевал рот, не зная, как оформить в слова свое полное охуение. — У меня тогда обеденный перерыв! Надумаешь, стучи, — решительно объявил малыш и впился зубами в свою еду, как бы она не называлась. В голове воцарился полный и окончательный бардак. Делать-то что??? Взгляд выхватил таймер, стремительно отсчитывающий минуты до окончания урока. Парамонов встряхнулся, снова внимательно оглядел класс. Ничего не изменилось. И на его планшете по-прежнему был яркий кусок чужой реальности. — Простите, господин, — запнулся он, припоминая формулы вежливости, принятые в более высоких слоях общества, — позвольте узнать ваше прекрасное имя. — Надо же, прекрасное! — глумливо растянул в ухмылке рот, — Флеген Агарикос, эльф-грибовик. Могу исполнить одно базовое желание. Раз уж ваша Техносфера соприкоснулась с нашей Ноосферой в кои-то веки. — Я Анжей, — прошептал парень, почти уткнувшись носом в панель, — а базовое желание, это как? — Это самое важное желание, основное, дитя ты человеческое, — пояснил Флеген. — Хочу чип последнего поколения, — быстро проговорил Анж, решив не обижаться на «дитя». — Ну ты загнул! Еще бы я знал, что это за птица. — Это и есть самое основное! — возмутился парень, — я же с чипом смогу работу найти выгоднее, чем грузчиком на складе. Или поступить учиться дальше. А что такое птица? — Инволют твою паксилус! Базовая потребность человека — пожрать и размножиться. Без всяких чипов и птиц, — господин Агарикос спрыгнул со своего сиденья и забегал кругами. Парамонов покрылся красными пятнами, бросил затравленный взгляд на стройную Боженкину спину, потом на широкие Костиковы плечи, сглотнул. — А размножаться обязательно? У нас тут лимит на это дело. — До чего дошел прогресс! — изумился Флеген, — что, и не трахаетесь что ли? — Ну, это, то есть вот конечно, но… — Все ясно. Девственник, — припечатал эльф-грибовик, — внешностью не вышел, или харизмы маловато? Могу отсыпать, — коварно добавил он. Анж ощутил себя плавающим в горячем безвоздушном пузыре отчуждения. Вокруг были люди, но просить помощь зала было бессмысленно. Непонятное, дразнящее, пугающее повисло перед носом — только руку протяни и возьми. Стать привлекательным для всех, это же сказка какая-то! Нет. Не о том надо думать. Лучше о пропитании. Пустой желудок согласно булькнул. — А можно, чтобы еда была всегда, когда я проголодаюсь? — Скромный какой. Соображай лучше, пока я добрый. Быстрее надо! Клади ладонь на преграду, дави сильнее и формулируй точнее, а то станешь инкубом, — Флеген взгромоздился снова на то круглое, незнакомое Парамонову крапчатое растение, и потянулся вверх. — Если бы я знал, что такое инкуб, — пробормотал Анж. — Самый лучший трахальщик во всех мирах, аманит твой гигрофор! — Ну, я бы не отказался. Хоть немножко, — смутился парень, но ладонь на планшет положил, ожидая чего угодно, вплоть до проваливания внутрь гаджета. В каком-то фильме это было… Таймер отсчитывал последние секунды. Анж подозревал, что так и истекает время единственного шанса. Сквозь раздвинутые пальцы он увидел, как эльф-грибовик подпрыгнул, засветился, завис в воздухе и коснулся его руки. Током шарахнуло так, что расплавленный пластик брызнул фонтаном из всех школьных гаджетов. Сгорели, как выяснилось позже, и личные носители информации. Зависла училка. Маленький скандальчик, связанный с тем, что преподают в школах теперь модификанты четвертого поколения, а общественность не в курсе, быстро сошел на нет. После факультативного прослушивания курса новейшей социологии пресловутая общественность полностью одобрила нововведение и подписала оплату более продвинутых андроидов. Пропажу одного старшеклассника из не самой благополучной семьи никто не заметил. Мало ли куда исчезают подростки с нижнего уровня Великого Серого Мегаполиса. Зато посетители элитного борделя верхнего уровня принялись выстраиваться в очередь — виданное ли дело — к одному новенькому модификанту улучшенной комплектации. Еще бы! Инка обожал свою работу, как будто за нее платили сумасшедшие деньги. Хотя андроиду они совсем и не нужны. Клиенты всех трех полов готовы были даже и на это, лишь бы снова оказаться в одной постели с тем, кто вкладывал несуществующую электронную душу в свое сексуальное дело. Сам Инка пребывал в полнейшей гармонии с собой и миром. Только иногда, в полнолуние, думал о периоде в четыреста лет. Срок был долгий, но достижимый, если еще денежек вложить в дальнейшие модификации. Он смутно помнил, что хотел и не успел сказать спасибо смешному маленькому человечку. Или прибить его. *** А Флеген после соприкосновения сфер, чувствуя себя выжатым в коктейль лимоном, притащился в «Бочку». — Какао и шоколадное пирожное, — выдавил он на последнем издыхании. На барный табурет из прутиков карабкался, что твой дед. — Держи, бедолага. Ты тоже поработал исполнителем сегодня? — сочувственно сложил бровки домиком Амугнус, выставляя блюдца с дополнительным угощением. — Угу. А кто еще? — Флег торопливо восполнял потраченные силы живительным шоколадом. — Фангус, — бармен кивнул головой в зал, — дурак ему попался. Так жрать хотел, что превратился в автомат для выдачи еды. Она всегда в нем, — хихикнул Амунгус. — А мой, я даже и не понял куда девался. Но вроде доволен. Такая каша в башке у этих людей, что устал, как сволочь формулировку выискивать и воплощать. Надеюсь, что в следующий раз я не попадусь на глаза никому, — Флег сыто рыгнул. — Ну? Так что хотел твой? Ты же знаешь, я собираю эти байки, — Амунгус уже занес стило над пергаментным свитком. — Чтобы у меня все было, и ничего мне за это не было, — сказал Флег. Потом с сомнением почесал макушку под головным листиком. — Вроде так…