Партизаны, снег и кровь

Трёхтонный грузовик Хеншель 33D1 со свастикой на дверях мчался по сибирской тайге в сторону посёлка. Поздняя осень, но в Сибири уже толстым слоем лежит снег и красуются величественные сугробы. В кабине за баранкой сидел гауптштурмфюрер Генрих Шнайдер, а справа от него на пассажирском ютился молодой рядовой Феликс. Он прекрасно знает русский язык, так как выучился на переводчика и сразу по окончанию учёбы был сослан на фронт. — (нем.) Я не боец если честно, мне не совсем по душе вот это всё… — неуверенно пробубнел Феликс, с небольшой досадой глядя на снежную тайгу. Генрих нахмурился и пыхнул дымом из трубки. — (нем.) Чтоб я этого не слышал, понял? Наш долг искоренить русских свиней и остальной советский народ, это и твой долг тоже. Ты же хочешь жить достойно? Из кузова, где сидели остальные солдаты с винтовками, раздался голос одного из фрицев: — (нем.) Он ещё глупец! Не познал всех будущих благ жизни, каждому немецкому солдату полагается кусок русской земли! Генрих хрипло ответил: — (нем.) Молитесь Господу, чтоб вас не поселили в этой отвратной мёрзлой Сибири! Особенно ты, рядовой, Кристоферу ещё нужно будет увидеть тебя в деле. Переводчик перевёл взгляд своих голубых глаз на старшего по званию. — (нем.) Что Вы имеете ввиду, гауптштурмфюрер? — (нем.) Увидишь. Мы уже приехали. И правда: тайга постепенно редела и вот дорога плавно переходила в посёлок, который на данный момент ещё имеет статус деревни. Все жители были согнаны в наспех отстроенный концлагерь, который по факту был огромным куском земли ограждённый деревянным забором с металлической сеткой и колючей проволокой. Напротив ворот в лагерь стояла вышка пулемётчика с зонтиком от снега, небольшая беседка для дежурных и палатка где они отдыхали, на балке которой висел котелок. Шум грузовика приблизился к беседке где обедали двое нацистов, в то время как пулемётчик на вышке не смыкал глаз с пленных. Кто-то лежал, кто-то сидел обхватившись руками, некоторые лежали в обнимку чтоб не умереть от холода. Разумеется, некоторые уже были мертвы либо от мороза, либо от свинца в их телах. Кристофер, главный по лагерю встал с лавки и отряхнул руки о форму, подходя к машине и с улыбкой говоря: — (нем.) Как доехали? Генрих спрыгнул из кабины и докурил трубку, вызволяя из себя последний клуб дыма. — (нем.) Хотелось бы лучше. Не скучаете? Кристофер выглянул за плечо Генриха на теснящегося Феликса, который неуверенным взглядом осматривал концлагерь. Улыбка нациста расплылась ещё шире. — (нем.) Думаю, теперь будет повеселее. В это время за одной из деревенских хижин прятались советские партизаны. Харитон Морозов, юный боец РККА, смотрел через бинокль на прибывших немцев и тихо ругнулся под нос, возвращаясь за дом к товарищу. — Что там? Ещё пленных привезли, гады? — вопросил рыжий парень в круглых очках. — Нет, подкрепление приехало, что-ли. Плохо дело, братец. Их становится ещё больше, не знаю как долго сможем держаться. — с усталостью в голосе ответил Харитон. — Необходимо будет ночью узнать их позиции и заново пересчитать сколько фрицев теперь. Весь план опять переделывать! — злобно пробубнел рыжий. Партизаны ещё о чём-то переговорились и озираясь по сторонам бегло направились к тайге, где у них было убежище в землянке и шалаше. Там уже их кашевар сварганил какую-никакую еду, чтоб поддержать силы товарищей. Немцы находятся в Сибири не просто так — они работают по плану разгрома СССР через этот регион, который в деталях поддержал и развил предатель — бывший комбриг Красной Армии Иван Бессонов. Мол, недалёких сибиряков и обитателей местных ГУЛАГов переманить на сторону Германии, ведь почти все они озлоблены на коммунистов и смогут помочь разрушить страну изнутри. Вечереет, становится всё холоднее, немцы явно не привыкли к таким морозам, солнце постепенно садится. Кристофер и Феликс идут по пустынным улицам деревни, и вот они уже на пороге большого поместья. Старший отворил старые двери дома. Внутри просторный холл, посередине стоит стол, есть лестница на второй этаж с перилами. За столом сидят какие-то люди и рубятся в карты. Говорят по-русски. — Может у тебя есть… Тройка? Чирва? Второй русский громко вскрикивает от злости и швыряет карты на стол. — Да ты заебал, можешь нормально играть?! У тебя там глаз третий растёт откуда-то?! Кристофер перешагнул порог дома, оставляя на деревянном полу мокрые следы от снега. — Тиха! Я вам прывёл вашева надзыратель. Фэликс. На русском Крис говорил явно хуже, чем переводчик. Фил осмотрел двух мужиков с красными носами говоря почти без акцента. — Здравствуйте. Мужики кивнули. Это были заключённые одного из ГУЛАГов, которым немцы обещали сытую и тёплую жизнь за помощь Германии. Феликса поставили следить за ними и руководить, ибо у старших своих дел хватает: будут они ещё за русскими отбросами наблюдать. — Всье вопросы — к нэму. Нас нье не беспокоить, только крайний необходимость. Старший поправил винтовку на плече и похлопал Феликса по спине, которому было не по себе находится среди таких людей. Он в принципе против этой войны, он хотел спокойной жизни работая в МИД-е Германии переводчиком, а не вот это всё. Ещё и пребывать придётся с предателями, хоть и чужой страны, но мало ли что можно ожидать от таких персон. Кристофер оставил его один на один с мужиками. — Третьим будешь? — пробасил бородатый. — Что значит быть третий? — вопросил Феликс. — Ну щас мы тебе покажем, братка. Падай на стул. — кивнул мужик и сложил карты в стопку. — Больше ты не тусуешь, мразь. — это он уже сказал своему «товарищу». Феликсу такие жаргонные слова были незнакомы, но за стол всё же сел. Поместье убитого Хозяином в прошлом столетии егеря, на нынешний день музей, был оккупирован немцами для проживания — живут они на втором этаже. Тем временем Харитон сидел у костерка на котором варилась похлёбка и рисовал углём на бумажке какую-то схему, похожую на план действий. Вместе с двумя товарищами он смог избежать плена и теперь партизанит вместе с ними, пытаясь изгнать нацистов из деревни, а лучше — убить их. Рыжий пацан, Захар, вышел из землянки и протяжно зевнул. — Ну и холодрыга… Темно уже, хоть глаз выколи. — Согласен… — не отрываясь от занятия пробубнел Харитон. — Морозов, сегодня повторная разведка — надо узнать кто в полку фрицев прибыл. — Я помню, погоди. Закончу, поедим — пойдём. — на мгновение оторвался от листка Харитон, а затем вернулся обратно. Уже после ужина они вдвоём отправились в деревню, а третий остался сторожить их «базу». Из оружия у них был только ТТ и трофейный Наган, боеприпасов немного. Внутри Харитона всё сжималось изнутри глядя на своих изувеченных соседей и товарищей в лагере, но он не мог им сейчас помочь. Вместе с Захаром они уставились на беседку нацистов — там сидел фотограф и поедал кашу вместе с Феликсом, зэки из ГУЛАГа ходили с винтовками Маузер по периметру лагеря. — Две твари, прям щас бы их положил… — процедил Захар. — Кого именно — зэков или фрицев? — Хрен знает… Всех. Фотограф тихо доедал свою кашу и искоса поглядывал на пленных — ему не доставляло удовольствия смотреть за смертью этих людей и быть на этом холоде, но таков был его долг. Его дело документировать происходящие события. Кристофер выбрался из палатки и вытащил маузер из кобуры, вальяжным шагом расхаживая около забора. — (нем.) Итак… Сегодня моим Зайчиком будет... Он остановился и уставился на парнишку в дублёнке с обмороженными ресницами. — (нем.) Ты. Тот устало поднял голову и подполз к забору. Крис усмехнулся и подошёл к столу. — (нем.) Поль, ты доел? Фотограф с Феликсом посмотрели на старшего. Первый взял себе пачку печенья и отодвинул котелок с остатками каши на край стола к Крису. Он довольно хмыкнул и стал варганить: слил в котелок остатки воды из фляжек, накидал мякиша и напоследок смачно харкнул туда. Это чудо он подал через забор парню. — (нем.) Кушать подано, Зайчик. Парень хотел взять котелок рукой, но Крис навёл на него пистолет. — (нем.) Нет-нет, Зайчик не ест руками. Пленник выдохнул паром изо рта и тресясь склонился над котелком принимаясь чавкать месивом из него. Феликс смотрел на это с отвращением и хотел остановить, но понимал что его ждёт верная смерть в случае этого. После трапезы лицо бедолаги осталось измазанным. Кристофер засмеялся и потряс пистолетом вверх, мол, поднимайся. Только юноша это сделал — раздалась пулемётная очередь, из тела несчастного брызнула кровь и он рухнул со слезами на глазах замертво. Кристофер дёрнулся и в гневе повернулся на вышку. — (нем.) Ты... Убил моего Зайчика! Лысый пулемётчик безразлично глянул на фрица. — (нем.) Да мне как-то плевать — им нельзя вставать на ноги. Найдёшь другого. — (нем.) Я ЗДЕСЬ ХОЗЯИН! ХОЗЯИН ЛЕСА, ХОЗЯИН ВСЕХ ВАС! ТЫ ДЕЛАЕШЬ ТО, ЧТО Я СКАЖУ! - прокричал Крис качая пистолетом туда-сюда. Харитон от этого зрелища выкрикнул и вскочил с места, наставляя пистолет в сторону нацистов. — ТВАРИ, ВЫ ЗА ЭТО ОТВЕТИТЕ! Этот поступок был крайне бездумным, но им сейчас правили эмоции. Захар одёрнул парня за шинель и панически проговорил. — Ты сдурел, ложись! Феликс с испуганным взглядом смотрел на труп парня и едва ли не плакал от истерики — на его глазах убили человека. Он впервые видит смерть. Немцы уставились в сторону Морозова и Крис поднял переводчика на ноги, отталкивая его к партизанам. — (нем.) Убей их! Покажи, на что способен! Пусть русские свинья увидят, что их ждёт за мятеж! Харитон неопределённо выстрелил и никуда не попав, ринулся с Захаром в чащу тайги, ибо обороняться против врагов они сейчас не могли. Феликса насильно загнали за ними чтоб он их прикончил в лесу, ведь он обязан был себя проявить перед старшими. Вот он уже бежит с маузером и едва ли держит себя в руках, чтоб не бросить всё это к чёртовой матери и убежать далеко-далеко, лишь бы не среди «сослуживцев» и смерти. Он не хочет убивать, но в противном случае его ждут неприятности. — Ты идиот, они же нас накроют! Там Веник один сидит у землянки, вдруг его найдут?! — прокричал Харитону Захар. Феликс потерял парней из виду. Он обречённо осматривался и уже готов был заплакать от безысходности, как вдруг услышал звук флейты вдали. Это что? В той стороне стояла высокая рогатая фигура, лохматая. Она медленно шла к немцу, который упёрся спиной о сосну и навёл оружие на нечто. — Что вам нужно, кто вы?! — За-а-йчик... Позволь помочь тебе покончить с этим кошмаром... Мы очень ждали тебя.. — раздался холодный голос эхом из ниоткуда. Фигура подходила всё ближе, с разных сторон сближались другие гуманоидные существа с мордами диких зверей. Бежать некуда, они сверлили немца своими светящимися глазами, Волк пускал слюни из пасти. — У-ху-гости нас! — щёлкнула Сова своим огромным клювом За этим всем наблюдали Харитон с Захаром из-за хвои с шокированными выражениями лиц. — Это... Кто? Что?.. — недоумевая прошептал Морозов, внимательно всматриваясь в существ — Бесы... Ты глянь, это же черти. — ответил Захар и уже собирался выстрелить в их сторону чтоб убить вместе с немцем, но рука Харитона его остановила. — Обожди. Они ему что-то дают, маску?.. Ты слышишь, что они говорят? — Да хр... — Захар не договорил свою фразу. Из его черепа вылетела пуля и он пал на снег со стеклянными очами и брызгом крови. Харитон отскочил в сторону и обернулся назад — за ним стоял зэк с маузером. — Руки в гору! — пробасил бородатый с наведённой винтовкой Харитон бросил пистолет на снег и убрал руки за голову глядя на мужика. — Где ж прихвостень твой? Он сейчас заорёт. На его глазах убили его друга, но слабину перед врагом показывать нельзя. — Тянется к земле у опушки. Принеси мы вдвоём трупы партизан — хер нам за воротник. А если я, героически убив вас двоих, но не спася от ваших рук моего друга, притащу ваши туши — меня признают героем! Рыцарский крест дадут! Десятью минутами ранее он зарезал своего товарища, дабы присвоить всю славу за убийство партизан себе. Их послал Крис вслед за Феликсом, ибо чуял что молодой сочкует. Зэк собирался спустить крючок и убить Морозова, но в этот же момент его за воротник ухватила когтистая лапа и утащила во мрак ночи — от зэка остался лишь его глухой вскрик, который исчез эхом, винтовка выпала из его рук. Харитон быстро захватил свой ТТ и маузер, наводя последний в сторону тьмы. Никого не было. Обернулся туда где был Феликс — пусто. Лишь его винтовка валяется на снегу вместе с каской с двумя молниями. Он без сил рухнул рядом с убитым товарищем и тихо заплакал, держа свою руку на его теле. Ощутив чьё-то присутствие рядом с собой Харитон поднял голову и различил лишь высокую фигуру с длинной рукой, в которой был какой-то коготь на шнурке. Раздался нечеловеческий говор. — Б-бери. Он тебя защитит... *** У концлагеря фотограф снимал Кристофера, который корча рожи позировал с пистолетом около пленных. Поль щёлкнул затвором фотоаппарата и натянуто усмехнулся, показывая большой палец. — (нем.) Всё, хватит страдать хернёй — я слышал выстрел. Ждём тела русских, получим награду от Шнайдера. — промолвил Крис выходя к беседке. Фотограф прокрутил ручку фотоаппарата чтобы промотать плёнку и посмотрел в сторону тайги, указывая пальцем. — (нем.) Это не Феликс с Михаилом и Павлом идут? У тайги стояли какие-то фигуры, только их было четверо. Они были… Какими-то странными. Высокие, непропорциональные, у одного были рога, у других уши — у третьей фигуры были заячьи, он выглядел более человечески. У него, даже, будто виднелись подсумки на поясе, а одежда напоминала очертания ССовской формы. Новый Зайчик привёл своих новых друзей к ужину, чтобы покончить с этим. Кристофер взял керасиновую лампу с крючка на балке беседки и навёл свет в сторону фигур, хоть он туда и не доходил. — (нем.) Феликс?.. — последнее, что прокричал Кристофер в своей жизни. Утром в деревне был густой туман, каркали вороны. Знакомый немецкий грузовик остановился у концлагеря где мирно спали пленники. Генрих с сигаретой в зубах вышел с подчинёнными солдатами из машины и медленно направился к беседке. Вокруг был полный бардак — лавки перевёрнуты, вышка пулемётчика опрокинута, вещи разбросаны вместе с посудой. Солдаты взяли винтовки на вооружение и вместе с Шнайдером они увидели следующую картину: на балке беседки подвешены пулемётчик с Крисом. У первого отсутствуют глаза и отломлен кусок черепа, вспорот живот и вываливаются окровавленные кишки с пищеводом, его рот раскрыт и в нём нет языка с некоторыми зубами, отсутствует левая рука. С Кристофером дела печальнее — половина кожи лица содрана, щёк с губами нет обнажая челюсть немца, тело выпотрошено и не имеет никаких внутренних органов. Фотографа нигде не нашли как и Феликса, про зэков даже не вспомнили. Хозяин Леса показал фрицам, кто здесь настоящий Хозяин. Харитон после этой ночи стал плотно интересоваться историей местных краёв чтоб разузнать — что это за существа, откуда они и так далее. Он сильно помешался на мистицизме и потустороннем, из-за чего его стали считать странноватым чудаком-краеведом. Большую часть своей дальнейшей жизни он вёл себя обычно, но ближе к старости его прошлое стало давать о себе знать, что не осталось без внимания его внучки.