Часть 1

Среди толпы этот Спикер чувствовал себя лишним. Будучи слишком наивным существом, он много раз попадался на удочки подлых рыбаков. Он потерял уже какую-то веру в доброту, ведь каждый его день был сер и хмур. Ничто не могло навести этого чудака хоть на малейшую искру улыбки. Ничто. Каждого в своей жизни он считал недостойным даже вести разговор с Ним. Глядя на все эти понурые своды бункера, опечаленные взгляды ученых, что так гонятся за жалкими жизнями солдат, он понимал, что этим его уже не удивить. Смотря на то, как индикаторы медицинского оборудования резко падают, издавая протяжный и режущий динамики, писк, ни один проводок в его системе не дрогнул, а даже наоборот, что-то в смерти притягивало его внимание и возбуждало неподдельный интерес. Ученых всегда настораживало его безразличие к больному, что бьется в конвульсиях и в пик этих движений, его жизнь обрывается. После всех этих событий, Спикер как ни в чем небывало засовывал руки в карманы и закурив сигарету, просто уходил в другую палату, в то время как даже проходящие мимо Камерамены, принимали минуту молчания в честь умершего, прощались, а потом уже, тоскуя продолжали путь. Пройдя в оружейную, он словно тень, скользнул в отдел "Холодное оружие", именно этот отдел славился сырость, а в местах даже и плесенью. Там было невероятно холодно, и даже такому роботу, как Спикермену, было прохладно, от чего работа системы замедлялась, но даже это не мешало ему делать то, ради чего он пришёл сюда. Рассматривая самые разные ножи, Спикер не очень хотел шуметь, так что, старался не издавать лишнего шума. Его глаз упал на складной, но довольно серьёзный нож. Взяв его в руки и вертев минут пять, он запихал ножик себе в карман, и так же тихо направился к выходу. Вдруг, он задел палку, что держала коробку, и груда коробок с ножами полетела на него, благо Спикер обладает не плохой реакцией, поэтому он успел быстро сбежать с места происшествия. Вот он уже достает ключ-карту от своей комнаты, и войдя, тут же закрывает ее. Он аккуратно вешает свою одежду на вешалку, и так же ровно ставит обувь. Не смотря на все свои похоти и ненормальности, ему нравится порядок, и как ни посмотри, всё аккуратно. Коврик, уже какой раз встречающий и провожающий героя, всегда чист и свеж. Зеркало, в которое Спикер почти не смотрит, так же натёрто до блеска. Неподалеку стоящий столик с тремя стульями, которым Спикермен так же не пользуется, стоит всегда смирно, готовясь принять гостей, которых видимо никогда не будет. Слева от стола стоит старенький узорный, разукрашенный в золотые и черные оттенки, сервант. В нём пылится вековая посуда, с которой никто не ел, и не будет есть. В комнатах пахло сухостью, и даже, если это можно так назвать, мертвечиной? Нет, не тухлятиной, а именно обезжизненными просторами, будто в этой комнате никто не живёт. Высохшие растения, которые Спикер всегда забывает полить, тоже добавляют некий шарм, и дополняют образ заброшенности и нетронутости. Но наш герой сразу пошёл в ванную. Сняв с себя верхнюю одежду, он стал представлять себя в роли некой жертвы в фильме-ужасе. Он всячески приставлял к своему горлу нож, но не доставляя себе увечий. Спикеру надоели простые актёрства, и он не прикладывая усилий, сделал глубокую рану в руке. Прошипев от боли, но одновременно и от удовольствия сочащейся крови, он сделал еще один такой порез, но менее глубокий. Ему хотелось большего, но уже не на себе. Вытерев кровь с руки и обмотав ее бинтами, он сел за стул, думая над тем, как же ему осуществить свои фантазии и жажду крови. Он уже представлял, как будет нежно резать вены своей жертвы, как сделает парочку разрезов животе, а после прикончит беднягу, перерезав горло. Спустя небольшое количество времени на раздумия, в его голове созрел коварный план, и жуткая гримаса охватила его лицо. Простучав тонкими пальцами по столу, он решительно встал и вышел из комнаты. Спикермен необычно для самого себя, натягивал фальшивую, до боли фальшивую улыбку. Все смотрели на него, с опаской, но вскоре приняли его в свои компании. Целью Спикера стало доверие других людей в корпусе. Он хотел максимально влиться в коллектив, чтобы позже не вызывать подозрений. Ближе к вечеру, когда все потихоньку стали расходиться по комнатам, Спикер кровно обнимал всех на прощание, сдерживая себя от того, чтобы не вспороть брюхо, или как-то не навредить каждому второму. Он ждал. Нет, он выжидал самую слабую овечку из всего стада, ту, что всегда не успевает за строем, и ту, что волк обязательно подцепит первой. Спикермен знал, что последним приходит Камерамен, с которым многие общаются, и который не отличается особой физической силой. Это было рискованным решением, ведь на следующий день, этого парнишку будут искать, как ящик пандоры. Но, что уж поделать, ведь если Спикермен не сделает этого сейчас, то со скуки просто зарежет самого себя, не так ли? Вот, момент настал, и к месту, в котором таится опасность, подходит Камерамен. Он как обычно ест бутерброд с яблочным повидлом, после окончания смены. Спикермен просчитал всё, до малейших деталей, ведь именно в это время камеры наблюдения в этом месте пролагивают, и зависают, показывая одну и ту же картинку. Вот-вот будет момент, которого Спикер так ждал. Но тут, Камера развернулся, будто почуяв неладное, и пошёл в другую сторону, зайдя в комнату своего дружка. Сказать, что Спикер был в бешенстве - ничего не сказать. Зайдя в свою комнату, он взял стул и ударив им по серванту, разбил его в дребезги, а от стула отвалилось две ножки. Взяв другой стул, он разбил зеркало в каридоре, и тысячи осколков разлетелись в разные стороны. Всё ещё в приступе ярости, он пошёл в спальню, и разорвав простыню, стал жевать одеяло, словно одичавшая собака. Спустя пол часа таких страданий, он пришёл в себя, и увидев весь погром, просто лёг на кровать и закрыв голову подушкой сверху, просто уснул. Его комната приобрела страшный вид : в хлам убитые стулья, расквашеный сервант с тарелками, которые Спикеру дарила бывшая, зеркало, что он так любил прежде, и что всегда радовало его глаз. Всё это заставляло задуматься - что же с ним происходит?