Вернутся к фанфику

15. Ну пиздец

17 декабря 2025, 22:19
      Новиков неподвижно сидел за столом на общей кухне и смотрел в стену напротив. На стене, к слову, ничего интересного не происходило. Обычная, крашеная голубоватым муниципальным цветом, гладкая поверхность. На ней даже не было календаря. Просто стена.       Очевидно, вовсе не причудливые оттенки орионовского интерьера приковали к себе внимание старшего лейтенанта. Наталья Владимировна ушла полчаса назад. И с тех пор новый сотрудник подразделения не сдвинулся с места.       Какого черта?       Целый месяц он ковырялся в никому не нужных бумажках, ловил на себе снисходительные, но явно скептические взгляды всех, кто здесь работает, и приходил сюда, сам не зная, зачем, чтобы в один прекрасный день Орлова вновь нарисовалась на пороге очередного дурацкого витка его жизни и сказала: «Будь добр, метнись кабанчиком к Бетельгейзе. Передашь сообщение».       Первоначальный шок от того, что ему предстоит встреча с тем самым агентом, быстро сменился негодованием от абсурдности его положения. Сначала, значит, он подрабатывал бухгалтером за «спасибо» (нет, ему же даже «спасибо» никто не сказал!), а теперь побудет передатчиком?       Новиков тоскливо посмотрел в сторону журнала технических неисправностей, который все еще неприкаянно валялся на соседнем столе.       Ладно. Быть передатчиком не так уж и плохо. Ведь технически ему только что согласовали первую операцию в поле в качестве сотрудника «Ориона». А то, что он нужен только за тем, чтобы отыскать Бетельгейзе и шепнуть на ушко послание Орловой, это дело десятое.       Содержание сообщения было Новикову пока неизвестно. Как в общем-то и все остальные детали миссии. Наталья Владимировна сказала, что дело несложное, координаты она ему скинет ближе к вечеру, потому что уже завтра утром старший лейтенант должен отправиться к месту встречи. Поэтому на сборы у него меньше пятнадцати часов, полчаса из которых он уже потратил на тщательный визуальный анализ кухонной стены.       К чему такая спешка, Новиков тоже не понимал. Как и не понимал того, почему Беллатрикс не может связаться с Бетельгейзе самостоятельно. Разве им здесь не должно быть известно местоположение агента в поле? Хотя, познакомившись с отчетностью подразделения, Новиков бы не удивился, если бы узнал, что люди в «Орионе» ходят на миссии куда захотят и когда захотят, никого не уведомляя о своих перемещениях. Но Орлова поспешила его заверить, что это частный случай, и обычно они, конечно же, строго регламентируют каждое свое перемещение и действие за пределами штаба.       — Как правило, мы всегда согласовываем операции с Ригелем и остальными, поэтому обычно все в курсе, кто, куда и зачем пошел, — пояснила она Новикову. — А по возвращению ход миссии протоколируется в специальном отчете (вы с ними еще не знакомились, но поверьте, там все гораздо серьезнее, чем то, что вы видели на этой неделе). Но Бетельгейзе у нас, видимо, на особом счету пока что… Мне наконец-то удалось отследить его местоположение, но боюсь, если не поторопитесь, то потеряете след. На связь он не выходит, поэтому мне нужно, чтобы вы кое-что ему передали от меня.       — Но почему я? — хотя Новиков и был рад перспективе хоть какой-то движухи, его все-таки терзали определенные подозрения.       — Вы умеете находить общий язык с людьми, — очередная лукавая улыбка озарила лицо Беллатрикс.       Аргумент Новикова не убедил, но он понял, что даже если он спросит еще что-то, Орлова просто поулыбается ему и многозначительно промолчит. Тем не менее, не задавать вопросы он тоже не мог.       Куда надо ехать, что говорить, знает ли Бетельгейзе, что придет Новиков — на все это Наталья Владимировна ответила только «Все подробности позже».       — А как я узнаю Бетельгейзе? — попытался Новиков в последний раз, когда Беллатрикс уже поднялась из-за стола, собираясь оставить растерянного старлея на съедение собственным мыслям.       — Узнаете, не сомневайтесь.       — Можно я хотя бы отчеты просмотрю по его прошлым операциям? — получив вопросительный взгляд Орловой, он объяснил: — Чтобы понимать хотя бы, как он работает и чего мне ждать.       Наталья Владимировна на секунду задумалась. Видимо, какую-то логику в просьбе Новикова она все же уловила, потому что кивнула и сказала, что скинет ему на почту парочку протоколов. Но в целом, бояться ему нечего. Она бы не послала его в мясорубку в качестве первой миссии (Новиков тихо усмехнулся). Все, что от него требуется, — это быть в нужном месте в нужное время и передать сообщение.       Так Новиков и остался наедине с журналом неисправностей и состоянием глубочайшего подозрения, что что-то здесь все-таки неправильно.       Когда он добрался до компьютера, чтобы почитать то, что скинула ему Орлова, то открыв ее письмо, старший лейтенант тут же провалился в пучину бессильного отчаяния. Хитрая женщина скинула ему только два (судя по всему, самых коротких) отчета, из которых ему не стало понятнее ровно ничего. Это были протоколы самых банальных миссий, из серии «найди человека — добудь информацию». Новиков ожидал чего-то поинтереснее, но, кажется, Наталья Владимировна посчитала, что он еще не дорос до более щекотливых подробностей.       Таким образом, Новиков не узнал ни методов Бетельгейзе, ни деталей его внешности, ни подробностей миссии, на которую тот отправился, ни содержания сообщения, которое ему предстояло передать, ни степени осведомленности самого Бетельгейзе о том, что к нему пошлют старшего лейтенанта.       Единственное, в чем Новиков все-таки косвенно убедился: Бетельгейзе был мужчиной. Потому что Орлова говорила о нем только как о нем. Это несколько разорвало старшему лейтенанту шаблон. В корпоративных слухах и сплетнях ДОПа Бетельгейзе по умолчанию считалась женщиной.       Неизвестно, кто так решил и почему, но, возможно, все дело было в профиле этого агента. Ему часто приписывали секс-шпионаж, а представить в этой роли мужчину было довольно нестандартно. Впрочем не всегда же нужно соблазнять мужчин, верно? Женщины тоже могут быть носителями ценной информации, падкими на сладкие утехи. Хотя с другой стороны, с чего все взяли, что деятельность Бетельгейзе сводится к сексу за данные, тоже оставалось для Новикова загадкой.       В любом случае, скоро ему представится случай выяснить правду. Или хотя бы ее часть. По крайней мере, в отчетах, присланных Натальей Владимировной, не было никаких намеков на использование Бетельгейзе собственного тела для выполнения поставленных задач. Возможно, всю эту ересь про секс-шпионаж просто сочинили для пикантного эффекта.       Новиков посмотрел на часы у себя на запястье. Те самые, что однажды заставили его провести ночь на полу в прихожей. Орлова вручила их ему на первой неделе после перевода со словами: «Сергей Анатольевич просил передать перед отъездом.» Новикову так и хотелось спросить: «А больше он ничего передать не захотел?», но это показалось ему слишком мелочным даже по собственным меркам.       Через какое-то время Наталья Владимировна, как и обещала, выслала оставшиеся детали миссии. Однако яснее ситуация для Новикова не стала.       Когда она говорила, что выезжать нужно «утром», старший лейтенант даже не догадывался, что это значит «на месте необходимо быть в четыре утра». Хорошо, что ехать хотя бы недалеко. Координаты складывались в точку на юге города. Там где кроме железнодорожных путей и складов ничего больше не было.       Глядя на карту и примерно представляя, что его там ожидает, Новиков невольно поежился. Четыре утра. Промозглая мгла. До рассвета еще далеко. Безлюдные складские помещения. Пустые вагоны. Лязг и скрежет редких проезжающих составов. И среди всего этого великолепия ему, старшему лейтенанту, который до этого момента ни разу в жизни не ходил на задания один, необходимо отыскать Бетельгейзе, чтобы передать сообщение Орловой.       Казалось бы, чего проще. В обозначенное время прийти к вагоно-ремонтному депо и встретиться с нужным человеком. А ненужных там и не предвидится: кто еще решит прогуляться по железнодорожным путям в четыре утра? Однако Орлова предупредила его, что, возможно (возможно, блять!), Бетельгейзе будет ожидать кое-кого еще. Поэтому она настоятельно порекомендовала старшему лейтенанту внимательно оценивать обстановку, прежде чем идти на контакт, чтобы тот, перепугавшись, случайно не прирезал Новикова.       На этом вводные от Натальи Владимировны подошли к концу. Внимательно перечитав все с начала еще пять раз, Новиков отодвинулся от компьютера, громко вздохнул и, подняв от невысказанного возмущения брови, стеклянным взглядом уставился мимо экрана.       Что это за херня? Во что он вписался? К чему ему вообще готовиться? И как?       Почему его первое задание звучит как — пойди туда, не знаю, куда, и принеси то, не знаю, что? Ну хорошо, «куда» — он знал. Но все остальное…       — Да не переживайте, — успокоила его Наталья Владимировна, когда старший лейтенант, завершив ознакомление с присланной инструкцией, притащился к ней в кабинет и потребовал пояснений. — Если бы я не была уверена, что вы справитесь, я бы вас не посылала. Но поверьте мне, кроме вас, с этим заданием не справится никто. По крайней мере, так, как это можете вы.       — А как я могу? — нахмурился Новиков. В его послужном списке числились только кучка мелких нарушений субординации и одно очень крупное, которое затем вылилось в то, что происходило с ним прямо сейчас. Соответственно, вряд ли это именно те заслуги, на которые можно было бы опереться при поиске ответственного сотрудника.       Орлова снова улыбнулась, вот только Новикову показалось, что за этой улыбкой на секунду проглянула тщательно скрываемая усталость.       — Кирилл Александрович, — мягко произнесла она. — Вам совершенно не о чем беспокоиться. Все, что вам нужно сделать, — найти Бетельгейзе и передать мое сообщение. Сделать это несложно, вы и сами понимаете, что в такое время вероятность натолкнуться на кого-то постороннего крайне мала. Поэтому описание внешности агента вам не нужно. Да и к тому же это будет маленький тест: насколько хорошо вы справляетесь с задачами при минимальной информированности.       — Маленький тест? — Новиков еле сдерживался от перехода на истеричный визг. — С небольшой вероятностью того, что меня прирежут на месте?       — Что поделать, — Орлова равнодушно пожала плечами. — Такие вероятности в нашей профессии — дело обычное.       Она протянула ему белоснежный конверт.       «А вот и сообщение», — понял Новиков. Он бережно принял запечатанное письмо из рук Беллатрикс, как будто бумага могла рассыпаться в прах от одного неловкого движения.       — Это несложное задание, — снова улыбнулась женщина.       — Ну-ну, — проворчал себе под нос Новиков. Если вы всегда планируете миссии подобным образом, то ничего удивительного, что один из вас в итоге сорвался и переубивал своих же коллег.       В этот момент старший лейтенант был, наверное, ближе всего к тому, чтобы оправдать Альнитака. Вслух он, разумеется, ничего не сказал.       Поблагодарив Наталью Владимировну за ценные указания, Новиков вышел в коридор, чтобы приступить к сборам. Правда, он так и не понял, что ему вообще с собой брать. Нужно ли ему оружие? Или какое-то специальное снаряжение? Какую одежду выбрать?       Из напряженных размышлений его вырвала Саиф, с которой он чуть не столкнулся, пока брел по коридорам в поисках ответов на свои вопросы, однако вместо пассивно-агрессивных вздохов она вдруг ухмыльнулась и спросила:       — Че, на свиданку собираешься?       Новиков скорчил гримасу непонимания.       — Бетельгейзе любит инициативных, — она «дружески» похлопала его по плечу, проходя мимо. — Прояви себя.       После этого Новиков снова остался наедине с ощущением, что, кроме него, всем все было известно. А ему решили ничего не говорить, потому что так веселее.       Куда он попал…       На праздник безумия, замаскированный под элитное спецподразделение, куда очевидно спихнули не лучших оперативных агентов Департамента, а самых припизднутых, у которых приказ «ну сделай что-то нужное, а ненужное не делай» являлся достаточно информативным, чтобы не задавать лишних вопросов и тут же выдвигаться в путь.       Старший лейтенант беспомощно посмотрел по сторонам пустого коридора. Подавив вздох безысходности, который легко мог бы перерасти в вопль отчаяния, он сделал три глубоких вдоха и направился в сторону оружейной, чтобы переключиться на что-то более механическое, нежели безрадостные размышления о своей участи.       При всей мутности предстоящей вылазки Новикову как-то не приходила в голову мысль о гипотетической смертельной опасности. Даже после упоминания вероятности быть зарезанным своим же. Гораздо больше его смущало все остальное. Однако идти на дело безоружным было бы слишком легкомысленно даже для него. Поэтому он справедливо рассудил, что пришло время ознакомиться с орионовским арсеналом смерти поближе, а не только на бумаге.       В специально отведенном под эти нужды помещении можно было найти оружие на любой вкус и под любые цели. Новиков надеялся, что применять его ему не придется, а потому решил обратиться к вариантам с большей компактностью нежели разрушительностью.       К моменту, когда он перепробовал и перетрогал весь ассортимент «Ориона», он уже заметно успокоился. Выбор старшего лейтенанта пал на компактную версию пистолета Лебедева — ПЛ-15К — из-за его сравнительно небольшого размера, удобства и безопасности. Ну и потому что это было что-то привычное для него. При всем многообразии здешнего арсенала, от которого у Новикова глаза разбегались в фанатичном экстазе, он все же решил не рисковать и внести хоть какую-то иллюзию стабильности в свою жизнь.       Втайне надеясь на то, что стрелять ему не придется, Новиков хотел было уже покинуть склад вместе со своим избранником, но тут взгляд его упал на тот самый листок инвентаризации, который он изучал вчера. Надо бы расписаться.       Старший лейтенант смотрел на листок, а листок смотрел на него. Во втором отделе у него и сомнений бы не возникло. Идрисов бы с него три шкуры снял, даже если бы Новиков взял рулон туалетной бумаги, не поставив подписи в соответствующем журнале. А здесь же…       — Да все равно никто тут ничего не заполняет, — отмахнулся он, выключил свет и захлопнул дверь. Но через десять секунд вернулся и с видом величайшего одолжения взял в руки листок и расписался. Кто-то же должен начать, правильно?       Разобравшись с вооружением, Новиков задумался, а нужно ли ему что-то еще. Координаты у него есть, время встречи известно, сообщение для передачи тоже уже у него. Он вооружен, одет. До места доберется на «служебной» машине (он уже присмотрел себе максимально неброский вариант — какой-то корейский седан отвратительного пердунского цвета). Бросит машину у подъезда к железнодорожным путям, а оставшееся расстояние пройдет на своих двоих.       В целом, для миссии без конкретики ему удалось создать относительно подробный план хотя бы для себя самого. Но этого все еще было мало, чтобы окончательно избавить старшего лейтенанта от подступающей тревоги.       Он не смог заставить себя поехать домой — оставалось слишком мало времени на отдых. Поэтому решил переночевать в штабе. Однако сон как назло не спешил на ночное рандеву к старшему лейтенанту. Непривычная обстановка в виде затасканного дивана на работе тоже не способствовала расслаблению. Он ворочался с боку на бок, пока воображение услужливо подкидывало ему тысячу и один вариант того, как он мог бы облажаться.       В конце концов, когда пришло время выдвигаться в путь, Новиков чувствовал себя как мятый мешок с соломой и говном. Начало его первой самостоятельной операции, мягко говоря, не задалось. И дальше, судя по всему, улучшений не предвиделось.       Он приехал на час раньше. Боялся опоздать. Хотя по большей части просто не мог уже сидеть и отсчитывать время в такт секундной стрелке часов у себя на руке. Зато вероятность, что он что-то пропустит, стремилась к нулю. И у него возможно даже будет несколько минут, чтобы осмотреться и занять наиболее выгодную позицию.       Однако, когда старший лейтенант просочился сквозь тяжелые двери вагонного депо, он вдруг резко осознал, в какой жопе оказался. Хуже места для встречи придумать было сложно. Длинное, вытянутое здание с редкими лампами под потолком, которые больше портили видимость своим тусклым светом, нежели освещали что-то, производило на него удручающее впечатление. Ряды рельс, ямы для обслуживания, пустые вагоны и узкие проходы между ними. Абсолютно все здесь могло стать для Новикова и укрытием, и могилой. В случае нестандартной ситуации быстро оценить пространство было почти невозможно. Неясно даже, откуда ждать опасности. Здесь попросту было слишком много всего.       Новиков к такому не привык. Мысленно он еще раз помолился, чтобы кроме Бетельгейзе здесь больше никого не было. Чтобы он мог просто передать сообщение без перспективы борьбы за свою жизнь в этом богом забытом металлическом сарае и вернуться в штаб обратно к своим журналам.       Ладно. Нужно собраться.       Несмотря на то, что старший лейтенант плохо представлял, как должна происходить их встреча, в одном он был уверен точно: вряд ли было целесообразно стоять посреди депо и ждать, пока кто-нибудь придет. Встать прямо перед дверью — тоже не вариант. Орлова советовала идти на контакт осторожно. Во избежание возможных недоразумений. Поэтому Новиков решил, что логичнее будет занять какую-нибудь выжидательную позицию, откуда он сможет наблюдать за возможными точками входа и оценить ситуацию, оставаясь при этом незамеченным.       Вот только найти такую позицию в ремонтном депо оказалось не так уж просто. Сначала он притаился между вагонами, но быстро понял, что так ему вообще ничего не видно.       Тогда он заполз в яму под ними. Но здесь ему не понравилось то, что если его обнаружит не-Бетельгейзе, а кто-нибудь враждебно настроенный, то лучше места для того, чтобы превратить старшего лейтенанта в дырявую лужу, будет не найти — он просто не успеет выбраться отсюда. Даже сейчас, в попытках забраться обратно на платформу, он умудрился стукнуться лбом об вагонное днище, после чего по пустому депо прокатилось гулкое металлическое эхо, за которым последовало тихое «ах ты сука». Нет. Яма точно не вариант.       Уже почти в истерике он бегал от одного угла депо к другому, прикидывая, как же замаскировать свое присутствие. Он даже попытался залезть на перекрытия под потолком.       Но судя по угрожающим ржавым звукам, которыми сопровождалось каждое его движение, металлические балки крыши явно не разделяли энтузиазма старшего лейтенанта и не собирались бесшумно выдерживать его вес.       От отчаяния он даже попробовал залезть в шкаф, но не поместился. К сожалению, раскладывать себя по полочкам он пока не научился. Повеситься на вешалке тоже не удалось.       В конце концов он снова вернулся к идее с потолком. Попытав счастья на другом конце депо, он все-таки нашел место, которое на первый взгляд не собиралось обрушить всю конструкцию под весом старшего лейтенанта. И почти даже не скрипело. Поэтому, забравшись на насест в самом темном углу, куда не доставал свет мутных ламп, Новиков принялся ждать. Отсюда все депо было как на ладони. Главное, не свалиться раньше времени.       Бросив взгляд на часы у себя на руке, Новиков с ужасом осознал, что потратил на поиск укрытия чуть ли не полчаса. Хорошо, что он пришел заранее, и никто не видел, как он тут позорится.       Еще тридцать минут, и он встретится с Бетельгейзе. Если бы старший лейтенант не боялся навернуться из-под потолка, он бы попробовал себя ущипнуть. Подумать только. Он на своем первом задании в «Орионе». И совсем скоро повстречается с очередной легендой Департамента.       Когда до обозначенного времени оставалось пять минут, дверь депо вдруг осторожно скрипнула. Новиков затаил дыхание и медленно повернулся в сторону звука. В образовавшуюся щель вместе с холодным воздухом улицы просочился человек в черном дутом пуховике, который впрочем плохо компенсировал очевидную тщедушность его комплекции. Мужчина бегло огляделся по сторонам и неуверенно шагнул внутрь, стараясь как можно тише притворить за собой дверь.       В данный момент Новиков и так не мог похвастаться необходимым для задания хладнокровием. А при виде человека снизу, который то и дело поджимал и облизывал пересохшие губы и потирал руки от напряжения, старший лейтенант впал в панический анализ.       Это что, Бетельгейзе? А вдруг не он? А кто тогда? Кто еще мог припереться в такую рань в сраное вагонное депо? Но почему лучший агент «Ориона» выглядит как упакованный в синтепон невротик среднего возраста с уже обозначившимся «озером в лесу» на макушке? Это ему нужно передать сообщение Орловой? Это он-то специализируется на секс-шпионаже?       Вопросы, один безумнее другого, расцветали в смущенном разуме старшего лейтенанта, пока он наблюдал, как лысеющий мужик истеричного типажа медленно проходил мимо вагонных рядов и опасливо заглядывал в каждую щель.       Новиков пытался убедить себя, что внешность может быть обманчива. Даже если Бетельгейзе выглядит как потрепанный жизнью и дедлайнами менеджер среднего звена, который каждый вечер вынужден выбирать, что у него сегодня на ужин — лапша быстрого приготовления или пуля в висок — это еще не значит, что он не опасен. Все это просто видимость. Маска. Действовать нужно аккуратно.       Новиков осторожно дотронулся до спрятанного под одеждой ПЛ-а. Холод металла под пальцами помог вытрясти лишние мысли из головы и сконцентрироваться на объекте. Нужно спускаться. Но прежде чем старший лейтенант успел пошевелиться, он услышал едва различимые шаги прямо под собой, а затем голос:       — Спасибо, что пришли.       Лысеющий мужчина подпрыгнул от неожиданности и посмотрел в сторону говорившего. Но Новикову не нужно было смотреть, чтобы понять, кто говорит. Вряд ли он был способен спутать этот голос с кем-то другим. От эффектного падения старшего лейтенанта спасло лишь состояние глубочайшего изумления, благодаря которому он буквально врос в металлическую балку, служившую ему насестом.       Какого хрена здесь творится? Что здесь делает он?       Из темноты между вагонами вышел высокий светловолосый мужчина в черном пальто. Он двигался неторопливо, почти лениво, но шаги его четким эхом отскакивали от всех железных поверхностей депо, разделяя звуковое пространство на тревожные отрезки. В полумраке тусклых ламп Новиков увидел, как сверкнул непривычным холодом знакомый серый взгляд. На спокойном лице обозначился легкий намек на улыбку, но это не добавило ему ни капли доброжелательности. Скорее, наоборот.       За прошедший месяц он совсем не изменился. И в то же время казался совершенно другим человеком. Человеком, незнакомым Новикову.       В его фигуре отсутствовало привычное усталое напряжение. Он был совершенно расслаблен.       Старший лейтенант, не моргая, следил, как он медленно сокращает дистанцию между собой и мужчиной, к которому он обратился. Но чем ближе он подходил, тем сильнее тот вжимался в свой дутый пуховик, хотя ничего откровенно пугающего пока еще не произошло.       Но тем не менее, лысеющий мужик в пуховике, ровно как и сам Новиков, кажется, ощутил ауру крайней небезопасности, сгустившуюся вокруг. Нахмурившись, он попытался напустить на себя вид нетерпеливого раздражения, но бегающий взгляд и дрожащие пальцы, которыми он то и дело пытался расстегнуть молнию у горла, выдавали его с головой.       — Надеюсь, — голос не слушался, и лысому пришлось откашляться, прежде чем он смог прохрипеть дальше: — Надеюсь, вы понимаете, как я рискую, разговаривая сейчас с вами…       — Разумеется, — без вести сгинувший в командировке руководитель первого отдела тем временем остановился в шаге от своего собеседника и, слегка наклонив голову набок, вкрадчиво произнес: — Но ведь именно это делает нашу встречу такой ценной, не так ли?       Кажется, Новиков услышал, как человек в пуховике судорожно сглотнул. Взгляд старшего лейтенанта метался от одной фигуры к другой: одна — маленькая, напряженная и откровенно жалкая, вторая — любезная мягкость снаружи и замораживающая уверенность внутри.       Он никак не мог понять.       Его отправили сюда встретиться с Бетельгейзе. Предупредили, что он может быть не один. Сказали, что в таком случае не стоит опрометчиво идти на контакт, а лучше выждать подходящего момента. Но совершенно никто не уведомил старшего лейтенанта о том, что здесь окажется еще и руководитель первого отдела.       И если потеющий мужик в пухане и есть Бетельгейзе, то почему он так нервничает в присутствии Тихомирова? А если нет — тогда что здесь вообще происходит?       Разве не должно быть все наоборот? Они же принадлежат к совершенно разным регистрам иерархии в Департаменте. Власть руководителя первого отдела заканчивается за пределами его кабинета, тогда как Бетельгейзе не скован ни рамками регламента, ни методами, ни рабочим местом. Оперативник «Ориона» — сила с длинными, ничем не связанными руками. И сейчас Новиков наблюдал за тем, как эта сила жмется и деформируется от одного только взгляда человека, который при своем положении в системе не должен бы вызывать подобной реакции. Однако он ее вызывал.       Это какая-то извращенная игра, недоступная пониманию Новикова? До сих пор у него не было случая увидеть, как работают люди «Ориона». Бетельгейзе специально строит из себя мелкого игрока, чтобы ввести Тихомирова в заблуждение? Знает ли тот, с кем разговаривает? И зачем вообще они встретились?       Хищная легкость одного резко контрастировала с осязаемым напряжением другого. Новикова не покидало ощущение, что он стал свидетелем чего-то, что не должен был видеть никто. И тем не менее он не мог перестать смотреть.       — Я совершенно не обязан вам что-либо рассказывать, знаете ли, — хмыкнул лысый, скрестив руки на груди.       — Знаю, — ровным тоном согласился Тихомиров. — И тем не менее вы все же пришли.       Руководитель первого отдела стоял в полушаге от Бетельгейзе: все еще достаточное расстояние, чтобы дать собеседнику иллюзию личного пространства, и уже дискомфортно малое, чтобы позволить тому дышать полной грудью.       Лысый снова поджал сухие губы.       — Да, пришел. Хотя я все еще не понимаю, как вы на меня вышли и с чего решили, что я могу вам помочь.       Новиков слышал, как нотки негодующего раздражения, на которых он старательно пытался удержать свою речь, неизбежно скатывались в зарождающуюся истерику. Взгляд Бетельгейзе метался по окружающим предметам, отскакивая от них как теннисный мячик, в то время как Тихомиров неотрывно смотрел прямо на него.       Руководитель первого отдела не сразу ответил на высказанное нетерпение. Выдержав небольшую паузу, он снова скромно улыбнулся, а затем спокойно произнес, потупив взгляд:       — Вам выпала редкая возможность оказаться полезным, — аккуратным движением он поправил манжету, выглянувшую из-под рукава пальто. — И я бы настоятельно рекомендовал вам не упускать ее, — взгляд его снова вернулся к собеседнику. — В противном случае дело может окончиться довольно неблагоприятно для вас.       — Вы мне угрожаете?! — а вот возмущение вышло почти правдоподобным, отметил про себя Новиков. — Не вы первый, не вы последний!       — А вам уже угрожали?       Сообразив, что чуть не сболтнул лишнего, лысый резко прикусил язык. Он попытался сделать шаг назад, но уперся спиной в стенку вагона, стоявшего позади. Тихомиров с места не сдвинулся.       — В смысле… Всякое бывает… И угрозы, и шантаж. Работа такая, что поделать. Часть процесса. Не могу сказать, что кто-то конкретный мне чем-то угрожает.       — Можете, — недобрая улыбка растянулась еще шире. — И скажете. Правда ведь?       Новиков, затаив дыхание, наблюдал за разворачивающейся под ним драмой. Мастерски отыгрывая загнанного в угол человека, Бетельгейзе молчал, сжав губы в напряженную ниточку. На его лице четко отпечаталась разрывающая его дилемма. Он будто торговался с собой, выбирая меньшее из зол: поддаться давлению Тихомирова или продолжать защищаться, будучи связанным угрозами кого-то другого.       Он нервно теребил молнию на пуховике, дергая ее вверх и вниз, но тут руководитель первого отдела преодолел последние разделявшие их полшага и склонил голову к лицу мужчины, заглядывая тому прямо в глаза.       — Должен признаться, что, к сожалению, терпение и эмпатия никогда не были моими сильными качествами, — мягко произнес он. Бетельгейзе ощутимо посерел от напряжения, а старший лейтенант перестал дышать, как будто это могло помочь ему окончательно слиться с застывшим в депо воздухом. — Я знаю, что вы располагаете нужной мне информацией. Сейчас я прошу ее мне предоставить. Но если вы продолжите набивать себе цену, то поверьте мне, платить ее вам вряд ли захочется.       Тень Тихомирова падала на лицо Бетельгейзе. Он загораживал собой свет. Стоял слишком близко. Приковывал к месту, даже не прикасаясь.       В жалкой попытке сохранить хоть какую-то дистанцию, Бетельгейзе задрал голову, чтобы хоть как-то уйти от взгляда руководителя первого отдела. И тогда Новиков понял, что все пропало. Потому что подняв глаза выше, лишь бы не смотреть на Тихомирова, лысый встретился взглядами со старшим лейтенантом, прятавшимся под потолком. Лицо Бетельгейзе вытянулось от недоумения. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать или прокричать.       Новиков запаниковал. Но не успел он даже пальцем шевельнуть, чтобы как-то спасти положение, как руководитель первого отдела, заметив, что собеседник смотрит на что-то у него за спиной, в одну секунду оттолкнул лысого в сторону, а уже в следующую — в старшего лейтенанта полетел нож. Оружие воткнулось в крышу в нескольких сантиметрах от его головы. Новиков запоздало дернулся в сторону и, не удержав равновесие, неповоротливым мешком свалился со своего насеста, с грохотом приземлившись на ящики с каким-то хламом.       Конечно, это было не первое падение в жизни старшего лейтенанта. Однако далеко не каждое из них завершалось тем, что его резко ставили на ноги, схватив за воротник и приставив к горлу нож. Да сколько у него их, черт возьми, было?       Поморщившись от боли в спине и тяжести в голове, Новиков попытался сфокусировать взгляд на человеке, грубо встряхнувшем его за куртку.       В глазах Тихомирова читалось явно подавляемое убийственное намерение. Но затем, всего на мгновение, в них промелькнуло что-то еще. Что-то неуместно живое. Взгляд руководителя растерянно скользнул по знакомым чертам, прежде чем снова вернуть себе холодную остроту. Новиков почувствовал, как опасно приблизилось к коже лезвие ножа в дрогнувшей руке. И сразу после этого руководитель первого отдела резко разжал хватку, из-за чего старший лейтенант с болезненным кряхтением плюхнулся обратно в разрушенные ящики с запчастями и прочим мусором.       — Что ты здесь делаешь? — вопрос прозвучал неестественно спокойно в сложившихся обстоятельствах. Новиков приподнялся на локтях и посмотрел на Тихомирова. Тот уже спрятал нож и теперь, скрестив руки на груди, с нечитаемым выражением смотрел на старлея сверху вниз.       Вопреки здравому смыслу и собственным ощущениям Новиков еле сдерживался от того, чтобы не расхохотаться истерическим смехом. Губы против его воли так и норовили растянуться в глупой нервной улыбке. И вовсе не потому, что он был рад видеть бывшего начальника. Не до этого было. А потому… А черт знает, почему. Находись старший лейтенант в более располагающей к размышлениям обстановке, он бы подумал, что сошел с ума после того, как приложился головой об кучу мусора.       — Я тут это… — старший лейтенант задумчиво потер затылок и огляделся. Чего-то не хватало. — А где второй?       — Сбежал, — ответил Тихомиров, не оборачиваясь. Серые глаза неотрывно смотрели на старшего лейтенанта. Будто пытались увидеть истинные мотивы его нахождения здесь сквозь слой туповатого ошеломления на старлейском лице.       — Очень жаль, — вопреки сказанному, Новиков не расстроился совершенно. Покряхтывая и вздыхая, он поднялся с кучи обломков и наконец встал ровно. — А у меня к нему дело было.       Бровь руководителя первого отдела изогнулась скептической дугой.       — Какое у тебя дело к моему информатору, Новиков?       Настала очередь Новикова изображать пантомиму бровями. Правда, у него они просто удивленно подлетели вверх.       — Информатору? — он подошел ближе и понизил голос до шепота. — Сергей Анатольевич, вы знали, что ваш информатор на самом деле — Бетельгейзе?       Тихомиров отодвинулся и как бы издалека посмотрел на Новикова, проверяя его на наличие внешних признаков слабоумия. Не обнаружив таковых, он изобразил на своем лице искреннее изумление и прошептал:       — Не может быть, Новиков. С чего ты это взял?       — Наталья Владимировна, попросила меня встретиться с ним здесь и предать письмо, — он с хитрым видом расстегнул молнию на куртке, демонстрируя конверт во внутреннем кармане.       — Вот как, — Тихомиров понимающе покачал головой. — Могу я взглянуть? Новиков резко застегнулся.       — Нет, конечно, Сергей Анатольевич. Не думаю, что мне вообще разрешено тут с вами общаться. Но я просто подумал, что вы имеете право знать, с кем ведете дела. Для вашей же безопасности. Хотя не то чтобы вам тут что-то угрожало, конечно… Скорее, наоборот…       — Очень мило с твоей стороны, Новиков, — перебил его бубнеж Тихомиров. Лицо его снова стало предельно серьезным. — Беллатрикс попросила тебя передать письмо Бетельгейзе?       Новиков заткнулся и нахмурился. Старший лейтенант сказал «Наталья Владимировна», так ведь? Не оговорился же. Тогда откуда он…       — Да. Попросила… — неуверенно произнес он. В его взгляде промелькнуло зарождающееся подозрение.       Руководитель первого отдела протянул руку и сказал сухим тоном:       — Дай его мне.       — Но я… — начал было Новиков, но вдруг мысль, такая очевидная и простая, прошила его разум будто выстрел в голову. Какой же он идиот!       Все, увиденное им сегодня, вдруг приобрело кардинально другой смысл. Появление Тихомирова на месте встречи с Бетельгейзе. Его поведение. Трясущийся лысый информатор. Нож в крыше. А затем у горла.       Это не Тихомиров вторгся в миссию Новикова, а Новиков попал туда, куда его никто не приглашал. Куда его с лукавой улыбкой закинула Беллатрикс. Будто все это было просто нелепым розыгрышем.       Он поднял глаза на руководителя первого отдела.       Бетельгейзе перед ним нетерпеливо потряс протянутой рукой:       — Письмо, Новиков.       Старший лейтенант механическим движением достал конверт из кармана и передал его Тихомирову. Попав в руки адресата, письмо тут же исчезло в недрах черного пальто. Он не стал его даже вскрывать.       — Что ж, — тон Тихомирова стал немного мягче. — Как тебе «Орион»?       Не ожидав такой резкой смены темы, Новиков поперхнулся воздухом.       — Да тут в двух словах и не объяснишь, — пробормотал он.       Тихомиров усмехнулся. Неизвестно откуда, он вдруг вытащил сигарету и, зажав ее между тонкими губами, похлопал себя по карманам в поисках зажигалки. Новиков любезно предложил свою.       — Благодарю, — произнес Тихомиров, прикуривая с рук старлея. Он затянулся, а затем проводил взглядом первое облачко дыма.       — Так, значит… — робко начал старший лейтенант. — Письмо я передал — можно и возвращаться?       — Ну уж нет, — легкая улыбка растянулась на лице Бетельгейзе. — Ты спугнул моего информатора, Новиков. И теперь ты приведешь его мне обратно.       Ну пиздец.       — Но сначала достань мой нож из крыши, раз уж ты все равно как-то умудрился туда забраться.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!