Часть 1

Ануфриева никогда не привлекали женщины, но вот его друг Лыткин... Артём до безумия любил владеть людьми. Упиваться властью, быть богом, быть судьей решающей кому жить, а кому гнить в земле. Но жизнь решила кинуть сраную подлянку. И сейчас Пролить кровь хотелось, даже как никогда хотелось, но такого шанса не было. Пападос... А вот Лыткин не такой. Не кровожадный, но и жизнелюбием не обладал. Не рыба, ни мясо. Никита всегда был ведомым, даже если и убивал сам, то только из-за Артёма. Тот его иногда подбешивал. Бесил из-за тюфячества и несговорчивости, часто робел и замыкался в себе. Но что-то их все же сплочало. Разные, но с такой одинаковой ебанцой. Разлучили их посмертно. Очень трудно, но Ануфриев принял уход Никиты. Стресс сильно сказывался на нем и его восприятии. А ведь могила никиты не так уж и хорошо закопана. Откапать ее, стоило лишь немного покапаться в зарошей земле, раз плюнуть. Его захлестнула злоба и ненависть увидев лицо друга. В голове было лишь одно: "как ты мог, сучара? Всегда был слабаком и пидором, и таким похоже, и сдох." Но поток мыслей захоестнуло другое, как же сильно от лыткина несло мертвячиной. Даже старые бабки и дети насмерть забитые молотком и затыканные ножом так не воняли. Оно и собственно понятно. Никита тут давно, и паразиты с разложением  в него плотно вросли. Ему нравилось, что Лыткин был таким худым и холодным, так и внутри так и снаружи, добавляла эстетики в эту груду химических элементов. Тёма взял его растрепанные и пыльные волосы, раскрыв его челюсть и аккуратно поместил голову факиннефора, или что от него осталось, на свой член обмазанный эукулятом. Он кончил в его бледные и холодные щеки залив их горячей спермой. Артём опять взялся за его немытую и грязную до омерзения голову, и всунул туда свой член, повторно кончая. Он не заметил как разошелся, и с остервенением начал террибить его труп. Он хотел выпотрошить труп парня так, что б даже мать родная не узнала. Он неакуратно взялся за его бедра, по правде только кости обтянутые мертвой кожей, и грубо подтянул его вслед за своим членом, оставляя огромные ссадины и глубокие синяки. Хотелось убить в этом еще что то человеческое, если оно в этом вообще осталось. Лыткина и забыв,что перед ним его трупак долбанул его по щеке,которая потекла гноем. Он вставил в его рваный просак, и начал натягивать его в след за своим членом. Несколько раз кончив внутрь, заметил, что он прорвал ему кишку и вошел намного дальше, а впрочем и неважно. Он кончил ему в глаз, пробив там дыру. Остатки глаза Лыткина капали с члена маньяка, негромко хлюпая. Он швырнул его трупак на надгробную плиту, знатно повредив нефору живот. Ануфриев навсегда запомнит то как он простонал на все кладбище, маньяк будет приходить туда каждый раз когда его будут отпускать. Опять от этой поехавшей эмочки письма читать что ли?