Часть 1

Первый день на новом месте обещал быть насыщенным на знакомства и события. Все бумаги подписаны, а это значит, что Казанцев Вадим Юрьевич теперь официально проректор Политеха. Как он дошел до жизни такой? Как бы глупо это не звучало, но по собственному желанию.

Год назад

Настя сидела на кухне, ожидая Вадима с работы. Стрелки на циферблате уже перешагнули девять часов, а мужчина все еще не объявился. Погасив свет и оставив гореть только одинокую лампу над барной стойкой, она, пытаясь не разбудить сына, открыла дверь в детскую. Мальчик сладко спал, даже не подозревая, что уже завтра его жизнь может здорово измениться. Настя тихонько присела на краешек кроватки, глядя на сына, чье лицо было спокойно освещено мягким светом. Она аккуратно провела рукой по его волосам, вспоминая, как много переживала за эти годы. Внезапно за дверью раздался звук ключа в замке. Сердце её забилось быстрее — наконец-то, Вадим вернулся. — Настёна, принимай презент, — шепотом сказал он, вручая жене шикарный букет роз. — Вадим, нам нужно поговорить, — принимая поцелуй в щеку, собравшись духом, выпалила она, отстраняясь. — Что-то случилось? — заволновался мужчина. Быстро стащил с себя пальто и последовал за Настей, которая уже ставила цветы в воду. В воздухе витал тонкий запах роз, смешавшийся с легкой ноткой лавандового масла, и это мгновение казалось одновременно спокойным и тревожным. Он видел, как трудно ей начать этот разговор, поэтому сел на барный стул, внимательно за ней наблюдая. Она села рядом, начиная говорить. — Прошло уже четыре года с тех пор, как ты принял меня — нас, — она посмотрела на его лицо. Он слушал ее, не перебивая, давая шанс высказать все, что тревожит, — Но я больше так не могу. Я не могу дать тебе того, чего ты заслуживаешь. А ты заслужил быть счастливым, слышишь? Мы оба заслуживаем чего-то большего, чего-то настоящего. Я не могу жить в тени твоих надежд, — он лишь коротко кивнул, не сводя с нее взгляд. Именно этого разговора он ждал все эти годы. И именно его он боялся больше всего, — отпусти нас. Пожалуйста. — Я говорил тебе четыре года назад и повторю вновь. Ты и наш ребенок не будете ни в чем нуждаться, — спокойно говорил он. Его бархатистый голос успокаивал ее волнение, но это действие было недолгим. — Вадим, послушай, мы обуза для тебя. Я благодарна тебе за все, но дальше мы должны идти сами, — по ее щеке стекала непрошенная слеза. Его желание смахнуть ее практически победило здравый смысл, но он не мог позволить себе перейти черту. — Нет, — уверенно сказал он. — вы останетесь здесь. — Вадим, — взмолилась Настя. — Подожди, дослушай, — остановил он ее, — вы останетесь здесь, в этой квартире, она по праву ваша. А я уеду.

***

Ступив на порог главного здания университета, Вадим чувствовал, как в его сердце зарождаются надежды на новое. В воздухе витала особая атмосфера: запах книг, тихий шепот студентов, стремящихся к знаниям, и эхо научных дискуссий, создавали впечатление, что каждый уголок здесь пропитан духом открытий. Прогуливаясь по коридорам, он не мог пройти мимо стенда о хоккее. Именно эта команда должна была принести ему былую славу и финансовое благополучие. Прибыльная сделка мелькала на горизонте. Он в своей стихии и обязательно добьется своего. — А что это вы делаете? — послышалось где-то позади. Погрузившись в свои мысли, он и не заметил, как к нему подошла женщина. Она выделялась среди ярких студентов. Строгая брюнетка с безупречно уложенными волосами. Черное пальто, строгий синий костюм, ее гордый подбородок и острые черты лица свидетельствовали о внутренней силе, а глаза, полные глубокого смысла, притягивали взгляд, как свет маяка в темноте. — У вас здесь такой беспорядок, но это ничего — разберемся, — сверкнул он своей безупречной улыбкой, подходя ближе, — Казанцев Вадим Юрьевич, приятно познакомиться, — он протянул руку, ожидая ответного жеста. — А я с вами не знакомилась, — остудила она его пыл, — вы вообще кто? — А я вообще здесь теперь работаю. Он не мог оторваться от её выразительных глаз, в которых скрывалась загадка. В тот момент, когда он поймал ее взгляд, его сердце забилось чаще, и он почувствовал, как в груди разгорается нечто большее, чем просто интерес; это была искра, готовая разгореться в пламя. Каждый её жест был наполнен невидимой грацией, каждый шаг — изящным танцем. Он почувствовал, что в её компании таится что-то особенное, неуловимое. Она была как освежающий весенний дождь, вносивший надежду в его разрушенный мир.

***

Первое собрание проректоров для Вадима Юрьевича было шансом показать, что он готов перевернуть этот университет с ног на голову. Опаздывая, но даже не думая, чтобы поторопиться, он ворвался в кабинет. — Добрый день, коллеги, я присяду? — спросил он, когда все пары глаз уставились на него. Мужской взгляд скользит по лицам коллег, которые с серьезностью обсуждают текущие вопросы. Каждый из них представляет собой уникальную личность, обладающую своими мыслями и стремлениями. Слова, которые произносил ректор, расплывались в воздухе, становясь не более чем фоном для глубоких размышлений Вадима. Несколько раз его взгляд скользнул по залу, и он заметил, как некоторые из его коллег, не отрывая головы, рисовали что-то в своих блокнотах. А он, разрываясь между реальностью заседания и своими мыслями, думал о том, где взять талантливого тренера, способного довести команду до плей-офф. Эти мысли уходили всё дальше, унося его в мир, где не существовало скучных собраний. Когда наступила пауза, мужчина осознал, что минуты растянулись в часы. Вздохнув глубоко, он вернулся к реальной жизни. — Я попрошу минуту вашего внимания, — вскочил он со своего места, — я уверен, что все ваши обсуждения очень важны, но рейтинги нашего ВУЗа, уж простите за прямолинейность, но плавают где-то на дне, а нам оно надо? — Казанцев уставился на коллег, которые очнулись под напором его громкого голоса. — Вадим Юрьевич, мы как раз об этом сейчас и говорили, — перебила его Ольга Сергеевна, — чем вы слушали? — Вот именно, — обратился он к Москвиной, — вас никто не слушает. Вы сидите здесь, обсуждаете свои мелкие делишки, а нужно действовать. — Что вы предлагаете? — поинтересовался ректор. — Я предлагаю создать на базе университета сильную хоккейную команду! — улыбаясь, заключил он. — Ну нет, у нас была команда, и ничего хорошего из этого не вышло, — противостояла ему Ольга Сергеевна. — Согласен, команда была, — прищурившись, ответил он, — меня не было. — Послушайте, эта команда никому не нужна, — Москвина, возмущенная такой наглостью, не смогла усидеть на месте, — на игры ходило две калеки, а они мало того, что проигрывают, так еще и зачеты сдать не могут из-за вашего хоккея. — А вы не думали о том, что в этом есть и ваша вина? — подходя ближе, парировал Казанцев, — если бы командой руководили как положено, то они бы успевали сдавать ваши зачеты, — указал он на женщину, — и насколько мне известно, вы сами не были ни на одной игре. Его телефон в кармане настойчиво вибрировал, оповещая о новых сообщениях. Достав телефон, он удивился имени отправителя — «Настя». Открыв мессенджер, перед ним всплыли фотографии. На первом снимке мальчик, с трудом удерживаясь на ногах, расплывается в улыбке, полон восторга и волнения. Держа в руках клюшку, он пытался сделать хоть какое-то движение, падал и поднимался. — Послушайте, Вадим Юрьевич, — начала Москвина, но он остановил ее, протянув руку. — Хоккейная команда будет, и это не обсуждается, — он подошел к своему месту и достал из пакета папку с бумагами, — это договор со спонсорами, все финансовые вопросы они берут на себя. А сейчас извините, мне нужно отойти. Он еще раз посмотрел на фотографии и эта улыбка, не такая как раньше, не скрылась от Ольги Сергеевны. До этого момента она видела только самовлюбленную, полную решительности, издевающуюся над всеми вокруг усмешку. Сейчас же его глаза сияли от счастья. Добрая, искренняя улыбка расплылась по лицу, как только его взгляд остановился на экране телефона. Мужчина вышел из кабинета, набирая бывшую жену. Ответ не заставил себя долго ждать. — Я что-то не понял, — начал он, но, по обыкновению, был перебит Настей. — Для начала привет, — смеялась она. Женщина уже привыкла к тому, что дела для Вадима важнее таких банальных вещей, как приветствие. — Привет. Я что-то не понял, — исправился он, — это Саша? — Да, Вадим, это Саша. Тренер его очень хвалит, — ее голос стал более серьезным, но все такой же нежный. Особенно, когда она говорит о сыне. — Почему хоккей? Мы же это не обсуждали. — А ты не рад? — удивленно спросила она. — Не говори глупости, очень рад, — ответил мужчина. — Саша сам так решил. А я поддержала. Это не удивительно, он ведь родился в хоккейной атмосфере, — она смеялась. Вадим давно не слышал ее искреннего смеха и был беспредельно рад тому, что она смеялась, улыбалась, и её глаза светились счастьем — тем счастьем, которое он, возможно, не смог ей подарить. Прошлое осталось позади, и он больше не чувствовал горечи. Вместо этого его сердце наполняло тепло, когда он думал о её новых увлечениях, друзьях и мечтах, которые, наконец, начали сбываться. Это было странное, но удивительное облегчение — осознать, что кто-то важный для него нашёл свой путь к счастью, даже если этот путь не пересекался с его собственным. — Настён, ты не против, если я приеду к вам на выходных? Вместе на коньках побегаем, — эта мысль оживила его, вселила надежду на то, что он сможет хоть как-то участвовать в воспитании ее — их — мальчика. Ольга Сергеевна невольно остановилась. Ее лицо, как и раньше, выражало лишь пренебрежение, но сердце сжалось от неловкости. Слова, которые проскальзывали между мужчиной и кем-то на том конце провода, были пропитаны тоской и неразрывными узами прошлого. Она хотела уйти, спрятаться от их интимного общения, но ноги как будто приросли к холодному паркету. Женщина пыталась убедить себя, что всё это не имеет значения, но внутри нее росло ощущение неловкости, как будто она стала незваной гостьей в их прошлом. За спиной Вадима захлопнулась дверь, заседание закончилось, и коллеги покидали кабинет. Казанцев обернулся, и вдруг его взгляд встретился с ее, и в его глазах мелькнуло осознание, что она всё слышала. Этот мгновенный обмен был полон слов, затерянных в недосказанности, и она поняла, что в этот вечер на душе у них обоих осталась неизгладимая печаль. Теперь построить отношения с этой женщиной, запавшей в его мысли с момента их знакомства, будет еще сложнее. Но он в своей стихии и обязательно добьется своего.