Пролог

Это было обычное, ничем не примечательное утро. Птицы поют, солнце медленно встаёт над горизонтом, и туман осторожно оседает на землю, превращаясь в росу. В Берлине в четыре часа утра все люди ещё спали и видели последние сны – лишь некоторые уже проснулись и собирались туда, куда им нужно. Всё шло своим чередом. В доме немца вовсю звенел телефон. Кто-то беспрерывно названивал, желая разбудить владельца мобильника. Тот же в свою очередь лишь ворочался в постели, пытаясь приглушить звук подушкой. «Welcher Idiot würde es wagen, mich so früh anzurufen?! (Какой придурок посмел позвонить мне в такой ранний час?!)» – не выдержав, мужчина вскочил и взял трубку. – Es ist 4:30 Uhr morgens und ich hoffe, dass dieser Anruf wirklich wichtig ist... (Сейчас четыре тридцать утра, и надеюсь, что этот звонок действительно важен...) – через сон и гнев пробубнил он. – Vater? (Отец?) – послышался из телефона знакомый голос. – Es tut mir leid, dass es so früh ist, aber es ist wirklich wichtig. (Прости за то, что так рано, но дело действительно важное.) – Und Deutschland, du bist es.. Es tut mir leid, ich habe es nicht sofort verstanden, (А, Германия, это ты.. Прости, не признал сразу,) – постепенно просыпаясь, пробубнил Рейх. – Warum hast du dann angerufen? (Так зачем ты позвонил?) – Tatsache ist, dass sie vor nicht allzu langer Zeit die Stadt speziell für Leute wie uns geöffnet haben... (Дело в том, что не так давно открыли город специально для таких, как мы...) – In welchem Sinne? (В каком смысле?) – Diese Stadt ist für Länder gedacht, (Этот город предназначен для стран,) – он замялся. – Und ich dachte, es wäre besser für uns, hier zu leben... (И я подумал, что для нас было бы лучше жить там...) – Okay, ich verstehe dich, (Хорошо, я понимаю тебя,) – устало выдохнул немец старший. – Ich denke, du hast Recht. (Думаю, ты прав.) – Wann sollte ich dich abholen? (Тогда во сколько мне за тобой заехать?) – Ich denke näher am Mittagessen: ich habe nicht viele Dinge, die ich sammeln muss. (Я думаю, ближе к обеду: у меня не так много вещей, которые нужно собрать.) – Okay, dann sehen wir uns wieder. (Хорошо, тогда до встречи.) Рейх положил трубку и перевернулся на спину. Теперь он сможет выйти на улицу, не боясь ненависти в свою сторону. Хотя... Как будто там его не презирают. Мужчина знал, что совершил непростительное, и это уже не изменить. На нём навсегда останется клеймо тирана. «Okay, aber jetzt bin ich bei den Kindern. (Ладно, зато теперь я буду рядом с детьми.)» – Тройка встал с кровати и направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Подойдя к зеркалу, он взглянул на своё отражение. Пусть Рейх и не выходил в люди уже очень давно, он никогда не забывал следить за своей внешностью. Его чёрные волосы слегка топорщились после беспокойного сна; несмотря на некую худобу, он был силён (Рейх не хотел быть слабым, но выглядеть перекаченным тоже). Но сколько бы он не старался, ему не скрыть нехватку сна, солнечного света и свежего воздуха. Его кожа была болезненно бледной, глаза – уставшими, а под ними пристроились огромные тёмные мешки. Устало выдохнув, он начал умываться. Спустя пять часов немец был уже одет и собран. Как он и говорил своему сыну, вещей действительно оказалось немного. Все они уместились в небольшой чемодан. Одет Рейх был в свою любимую чёрную военную форму. Сегодня он впервые за много лет выйдет на улицу и увидится с семьёй, так что у него есть повод быть при параде. Когда приехал Германия, они немного поговорили и, загрузив чемодан, отправились в путь. Рейх в последний раз взглянул на свой старый дом. Да уж, не думал он, что сегодня его жизнь так сильно изменится.