Часть 7

7

Резкий стук в дверь вырвал Германию из сна. Он вскочил со стола и посмотрел на ручные часы. 13:23. «Чёрт, собрание!» – вспомнил немец. Он опять заработался и проспал заседание ООН. Герман встал с рабочего стола, заменявшего ему кровать, и направился к выходу из кабинета. Но потом остановился у зеркала рядом со шкафом поправить одежду. Хоть он и опаздывает, надо всегда выглядеть подобающе. Стук повторился ещё раз громче и увереннее. – Бегу, уже бегу! – отходя от зеркала, протараторил триколор. Он уже догадывался, кто может быть тем героем, что решил опоздать с ним. Германия оказался прав. За дверью стоял недовольный парень намного ниже немца. У него были прямые бежевого цвета волосы до плеч, светло-зелёные глаза, слегка бледная кожа и большие синяки под глазами от долгой работы. Он был одет в деловой костюм, такой же, как у Германа. «Польша» – с теплотой подумал немец и благодарно посмотрел на приятеля. – «Всегда помогает мне, хоть и у самого есть трудности». – Пошли, соня, – поляк тяжело вздохнул и отвернулся в сторону коридора. – А то ещё сильнее опоздаем… – Во всём виноват Украина! – эхом пронёсся истерический крик Российской Федерации. – Думаю, мы не пропустили ничего важного, – предположил Герман. Страны переглянулись и тихонько пошли в сторону криков, смеясь и представляя, что там сейчас происходит. – Ты снова заработался, верно? – немного успокоившись, спросил Польша. – Ты же знаешь, чем это всегда оборачивается, но всё равно продолжаешь. – Да, знаю, – стыдливо отвернулся немец. – Но ты же понимаешь, сколько у меня дел… – Да, я понимаю! – продолжал напирать поляк. – Попроси помощи у кого-то, кто уже в отставке! Да хоть отца, к примеру, пусть хоть чем-то полезен будет! – Отца? – удивился Герман. – Нет, не думаю, что это лучшая идея.… Ну, он согласится, конечно. Но я не хочу, чтобы он снова возвращался к работе. – Понимаю, – Польша сочувственно похлопал друга по спине. – А что насчёт других? ГДР или ещё кто-нибудь? Не думаю, что тебе откажут. – ГДР… – Германия наклонил голову на бок, представляя, что будет, если допустить брата к документам. – Как бы он мою страну коммунистической не сделал… – Да, он такое может, – усмехнулся поляк. – Спасибо за совет, – поблагодарил Герман приятеля. – Но я как-нибудь сам. – Ладно, тебя не переубедить, – сдался биколор. – Но если ты снова так проспишь, я тебя будить не собираюсь. – Знаю, – ухмыльнулся немец. «Ты говорил это уже много раз» – подумал Германия. – «Но всё равно приходишь и помогаешь мне» – он с умилением смотрел на небольшую страну. – «Ты всегда так сильно заботился обо мне. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отплатить тебе...» Когда страны дошли до единственной приоткрытой двери, они затихли и начали слушать. Судя по доносящимся крикам и ударам по столу, собрание ещё не началось. «Почему ООН это не останавливает?» – удивились друзья. Германия осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В следующее мгновение в него уже полетела ручка и с силой вонзилась в стену в нескольких сантиметрах от головы немца. Триколор искоса посмотрел на торчащую из-за стены ручку, пытаясь не задрожать. «Кто это так кинул…?» – он осмотрел зал в поисках того, кто это сделал. Его взгляд остановился на поднятой руке. Это был Россия, стоявший напротив входа у интерактивной доски. Он махал рукой и виновато смотрел на Германию, другой рукой пытаясь оттолкнуть взбесившуюся страну. – «Он никогда не перестанет меня пугать…» – Герман, побаиваясь, зашёл внутрь, зовя Польшу с собой. – «Неужели все русские такие?» Опоздавшие зашли и стали осматривать временное «поле битвы». Все страны кричали, дрались, бились друг с другом. Лишь некоторые продолжали сохранять спокойствие. Все они устроились за большим полукруглым столом, лицом к доске и высокой кафедре. За ней спокойно сидел, читая газету, сам ООН. Он был не такой, как страны, которые больше приближены к людям. Его рост составлял ровно три метра, вместо кожи была сталь, угольные волосы и алмазные глаза. Все организации были похожи тем, что состояли из разных полезных ископаемых. Из-за этого люди в прошлом часто пытались в лучшем случае оторвать от них хотя бы кусочек. По этой причине их всегда держали в штаб-квартирах, что было не очень удобно. Сейчас, с появлением города стало намного проще. Организации могут выходить на улицу в нерабочее время, и странам не приходится постоянно переезжать из-за одного собрания. Так же всех организаций объединяет полное отсутствие эмоций и физических потребностей, они обладают высоким интеллектом и ростом. Друзья осторожно подошли к столу и заняли свои места рядом с маленькими флажками. Германия сидел между Россией и США. «Самое ужасное место» – вздохнул Герман. – «Неужели ООН так сильно меня ненавидит?» – США? – робко позвал немец страну, которая явно кому-то угрожала. Американец обернулся, услышав своё имя. Его можно было описать только двумя словами: «типичный гей». У него карие волнистые волосы, едва скрывающие уши; плавные черты лица; крашеные ногти и наращенные ресницы. Как не трудно догадаться, он был довольно симпатичным и выглядел моложе практически всех стран. Но также у него имелись некоторые особенности. Это гетерохромия и витилиго. Раньше он всегда пытался скрывать это, но сейчас оно стало его изюминкой. Америка посмотрел на Германию и, слегка подняв брови, натянул на себя широкую улыбку. – О-о-о… Краут, это ты! – с слишком наигранным удивлением воскликнул Штаты. – Как же мы давно не виделись! Когда ты успел прийти? – Только что, – устало выдохнул Герман. – И можешь больше не называть меня так, пожалуйста? Возможно, ты забыл, но я не в первый раз прошу тебя об этом… – Ну чего ты обижаешься! – Америка положил руку на дальнее плечо Германа и облокотился, нависая над немцем. – Ты же знаешь, что я не со зла! Ты же не в обиде на меня, ведь так?! – американец наклонился к уху Германа. – Или «нацист» звучит лучше? – Н-нет, – заикаясь, промямлил Германия. – Я не в обиде, конечно… «Как будто я могу сказать тебе что-то другое» – с досадой думал немец. США пристально смотрел на него, так и не убирая улыбку. Его взгляд заставлял многих стран дрожать от ужаса. Герман принадлежал к их числу. Америка был выше и влиятельнее немца. Внезапный скрип стула заставил зал совета замолчать. Все замерли и с опаской взглянули в сторону кафедры. ООН встал со стула и холодно осмотрел пространство, ненадолго остановившись на опоздавших. Хоть это и длилось пару секунд, его взгляд был страшнее взгляда США, Третьего Рейха и даже СССР. – Ну что ж, – безэмоционально начал организация. – Можем продолжить заседание. Российская Федерация, продолжайте. – Д-да, – тараторил русский. – Так на чём я остановился… Все остальные страны спокойно заняли свои места, пытаясь не создавать шум. Хоть организации, как ООН, очень жуткие и пугающие, но с их появлением собрания стали гораздо организованнее.

* * *

       – Наконец-то это закончилось! – устало выдохнул Герман. Немец встал из-за стола и направился к выходу из зала. Ещё одно заседание подошло к концу. В ближайшую неделю их больше не будет, так что можно немного расслабиться. Выходя в коридор, Германия поднёс свою руку к носу и принюхался. «Не пахну я никакой капустой! Почему этот американец так с этим пристал?!» – злился немец. Убирая руку от лица, он боковым зрением заметил уходящего в свой кабинет Россию. – «Вот он, мой шанс!» – Герман быстрым шагом пошёл догонять русского. – Россия! – переходя на бег, позвал он. – Германия? – РФ обернулся и вопросительно посмотрел на него. – Что-то случилось? – Нет, ничего особенного… – подбежав к другу, пытался отдышаться немец. – Что за долг у тебя перед моим отцом? – Вау… – Россия поднял брови и с открытым ртом смотрел на Германа. – Кто ты и что сделал с Германией? – Так ты расскажешь мне? – напирал тот. – Я бегал за тобой последние пять дней. И сейчас так просто не отпущу! – Да, конечно, – усмехнувшись, ответил Федерация. – По пути расскажу… – Спасибо! – с облегчением поблагодарил немец.

* * *

       Рейхстаг, Берлин, 1944 РСФСР шёл за Нацисткой Германией по коридорам рейхстага. Иногда им встречались солдаты, которые отдавали честь и в спешке убегали, стараясь не попадаться нацисту на глаза. Сначала Республика не понимал подобного отношения, но за прошедшую неделю уже привык к подобному. Также он удивлялся особой дисциплинированности у местных, чего никогда не дождёшься от советских солдат. Гитлеровская Германия всегда таскал русского с собой. Неважно, было ли это сверхсекретное заседание правителей или же обычный ужин в его личном ресторане. Ещё он запретил любое общение – как с солдатами, так и с пленными. «Если будешь много трепаться, тебя быстро вычислят» – твердил ариец. Где же спал РСФСР? Прямо у нациста в кабинете или, точнее, на диване у стенки. Русского кормили так же изысканно, как и Нацистскую Германию, но с небольшими правками. РСФСР заметил, что еду ему дают не абы какую, а ту, что с большой вероятностью понравилась бы СССР. Это было самое странное. Внезапно ариец остановился у одной из дверей. Республика последовал его примеру и стал ждать. «Возможно, будет очередное собрание или встреча» – предположил он. Гитлеровская Германия взялся за ручку двери и тяжело вздохнул. – Слушай, возможно, это прозвучит странно, – осторожно начал он. – Пожалуйста, будь осторожен с ними. Они… – мялся немец, всё сильнее переходя на что-то между шёпотом и шипением. – Просто не говори ничего о моей работе! Понял?! – нацист резким рывком схватил русского за воротник – П-понял! Понял, Нацистская Германия… – ошарашено промямлил РСФСР. – Третий Рейх. – Что? – Зови меня просто Третий Рейх, – немец, успокоившись, отпустил Республику. – Хорошо, Рейх… – РСФСР с непониманием осматривал арийца. Рейх помедлил, выдохнул и, улыбнувшись, открыл дверь. – Мальчики, я пришёл! – Рей сел на одно колено и распростёр руки в ожидании. В комнате была игровая. В ней сидели два мальчика, которые, судя по всему, до этого играли в прятки. Увидев Рейха, дети остановили свою игру. – Папа! – с радостными криками они бросились в объятия к отцу. «Так вот почему он так беспокоился!» – понял РСФСР. – «Теперь всё очевидно…» – русский посмотрел на радующихся встрече немцев, и ему стало так гадко. То ли от того, что пару минут назад ублюдок, лично пытавший и убивший многих людей, сейчас нежится в объятиях своих детей. То ли от осознания того, что СССР никогда не будет относиться к РСФСР так, как Рейх к своим детям. – Пошлите ужинать! – предложил нацист. Семья с русским прошли к двери, соединявшей кухню и игровую. Кухня была среднего размера, совершенно обычная. Овальный стол со стульями с левой стороны и плита с духовкой и холодильником – с правой, напротив входа семейный портрет. Мальчики быстро сели за свои стулья и стали ждать Рейха. Он кивнул РСФСР, чтобы тот тоже сел за стол. Русский так и сделал, расположившись спиной к выходу. Сам же нацист достал из-за одного шкафчика фартук и шапочку розового цвета. «Стоп, что?!» – Республика с открытым ртом наблюдал за тем, как ариец одевается. – «Он серьёзно сейчас?!» – русский зажал рот рукой, пытаясь не засмеяться. – Скоро всё будет готово, – спокойно выдохнул Рей, игнорируя приступ смеха у РСФСР. Через пару минут на столе уже находились несколько тарелок перед каждой страной. На них лежала аппетитного вида яичница с беконом. Русский подозрительно принюхался к еде. – Всем приятного аппетита, – Третий Рейх взял вилку с ножом и, осторожно надрезая от блюда по маленькому кусочку, начал есть. – Пап, я в комнате поем! – сказал мальчик, который сидел напротив русского, встав из-за стола и взяв с собой тарелку с приборами. – Хорошо, ФРГ, только осторожнее! – не отрываясь от приёма пищи, согласился Рей. Мальчик быстро выбежал из комнаты, стараясь ничего не уронить. – ГДР, – обратился нацист к другому сыну. – Ты случайно не знаешь, куда твой брат постоянно уходит во время ужина? – В комнату? – вопросительно посмотрел он на отца. – Разве нет? – Конечно в комнату. Просто решил удостовериться… Ариец искоса посмотрел на Республику. Тот ответил ему непонимающим взглядом. Третий Рейх тяжело вздохнул и кивнул в сторону выхода. «Он хочет, чтобы я проследил за ним?» – удивился РСФСР. – «Неужели настолько ему не доверяет?» – Третий Рейх, я тоже у себя поем, – соврал Республика и также искоса взглянул на него. – Если разрешите. – Хорошо, – кивнул ариец. Русский встал из-за стола со своей тарелкой и вышел из кухни. Судя по всему, комната ГДР и ФРГ находится напротив. Он подкрался ко входу и медленно открыл дверь. Там никого не было. «Он оказался прав!» – осознал РСФСР, после чего вышел из комнаты и направился к выходу. – «Тогда где же он?» Выйдя в коридор, Республика осторожно прислушался. Едва слышные звуки шагов исходили справа от русского. Хоть Рейх и запретил ему своевольничать, но сейчас РСФСР считал это единственным верным решением. Проследовав за немцем несколько минут, Республика вспомнил, куда ведёт этот путь. К особо ценным пленным. В основном там сидели завоёванные страны. Нацистская Германия часто навещал это место. Но зачем оно ФРГ? Они проходили мимо многих пленных, на которых немец не обращал никакого внимания. РСФСР тоже старался не замечать их, но эти взгляды... Неживые. Мёртвые. И пустые. Внезапно мальчик остановился у одной из клеток. Русский осторожно обошёл его, сохраняя дистанцию, и стал наблюдать. Страна внутри сидел рядом с решёткой, облокачиваясь о стену с бока. Он казался до боли знакомым. Низкий рост, длинные грязные волосы, которые, скорее всего, когда-то были белого или бежевого цвета, бледная болезненная кожа и уставшие светло-зелёные глаза. «Так это же Польша» – вспомнил Республика. – «Мы же как раз освобождали его страну!» ФРГ положил еду перед решёткой. Поляк осторожно взял яичницу и начал медленно есть. Они разговаривали о чём-то, но русский был слишком далеко, чтобы хоть что-то услышать. Не видя смысла скрываться, он подошёл к парочке. Те с испугом глядели то на русского, то друг на друга. – Это моя вина! – с отчаянием в голосе закричал Польша. – Это я просил его приносить еду! Прошу, он ещё ребёнок! Накажите меня вместо него! ФРГ со слезами смотрел на друга, не в силах сказать и слова. Поляк тем временем вскочил на колени и, схватив решётку, начал что-то бормотать себе под нос. РСФСР посмотрел сначала на него и немца, потом на тарелку с едой, которая до сих пор была у него в руках. Русский вздохнул и, опустившись к ФРГ, протянул её ему. – Поешь, – Республика улыбнулся и потрепал волосы мальчика. – Не волнуйся, я не буду никому об этом рассказывать. А теперь нам стоит идти, иначе твой отец будет беспокоиться. Доешь по пути. – Спасибо вам, – с облегчением поблагодарил Польша. – Спасибо! – немец с искренней детской улыбкой взял тарелку. «Думаю, я начинаю понимать Рейха…»