Часть 11

11

— Так, как у вас это вышло? — Германия взял чайничек с заваркой и отлил немного себе в стакан. — Это очень долгая и грустная история, — покачал головой Пруссия. — Ты ещё не дорос до такого. Я это ради тебя же… — Да что там рассказывать! — прервал его Рейх, махнув рукой. — Он просто испугался за свою шкуру, когда Империя в угол зажал…! — Ничего я не испугался! — Королевство с силой ударил рукой по столу, от чего со всех стаканов вылилось несколько капель чая. — Это он дрожал, как осиновый лист. А мне его просто жалко стало! Семейка сидела за столом в гостиной и обсуждала произошедшее за неделю. О недавней вспышке нациста они решили промолчать. Не хотели нагружать Германа очередными проблемами. По крайней мере, так думал Королевство Пруссия. Германии ещё никогда не рассказывали, что произошло тогда, когда Королевство инсценировал свою смерть. Он его и не видел толком до того, как тот нагло ворвался в кабинет посреди рабочего дня. Поэтому отчаянно пытался всё выведать у взрослых, которые рьяно отказывали ему в этом. — Ну, расскажите уже хоть что-то! — жалобно просил триколор. — Нет! — одновременно отрезали старшие. — Ты лучше скажи-ка, как у тебя на работе дела? — неестественно серьёзным тоном сказал Рейх, положив ему руку на плечо. — Никто проблем не доставляет? — Никто… — Германия подозрительно оглядел отца и убрал его руку с плеча. — А что? — Просто. А какие у тебя отношения с Польшей? — резко сменил тему нацист и, оперевшись на стол, навис над сыном. — С Польшей? — нервно сжался Федерация. — Хорошие! А тебе зачем? — он улыбнулся и посмотрел на Пруссию, понимая, кто растрепал всё Рейху. — Интересно… — Тройка коротко глянул на Прусса. — Он что-то знает? — Так это не он рассказал тебе? — Германия прищурил глаза и отвёл отца подальше от себя. — Я тебе ни разу не говорил о нём, откуда ты знаешь об этом? — Я услышал его голос во время звонка, — выпалил ариец первое, что пришло на ум. — Ну так что, молодой человек. Я жду. — А ты узнал что-нибудь про ООН? — задал ответный вопрос триколор. — Нет! — отрезал Рейх и сел на своё место, демонстративно отвернувшись, не желая продолжать разговор. — На том и порешили, — с облегчением выдохнул Герман, продолжая пить чай. Так и просидели в тишине ещё час. Неловкое молчание прервал вставший из-за стола Пруссия: — Я, пожалуй, пойду. Прогуляюсь немного. — Королевство подошёл к выходу из комнаты и повернулся к семье. — Думаю, история про твоего брата будет интереснее, — и оставил отца и сына наедине. — Брата? — Германия в недоумении смотрел вслед Пруссу. — О чём он? ГДР? А что с ним? Пап? Триколор посмотрел на отца. Тот был явно недоволен упоминанием Веймара, которого он так долго пытался стереть из памяти. Рейх не рассказывал детям о том, что у них был дядя. Зачем, если его всё равно уже нет в живых. Так думал он. «Если бы не этот кретин, мне бы ещё долго не пришлось рассказывать о нём» — У тебя есть брат? — Германия с улыбкой посмотрел на Рейха. — Пап? Почему ты не говорил ничего об этом? Это же хорошо, нет? Где он сейчас? Я бы хотел с ним встретиться… — Он мёртв! — с гневом то ли на сына, то ли на себя, выкрикнул нацист. Герман замер, поняв, что наговорил лишнего. Он с жалостью посмотрел на отца и стыдливо опустил голову. Он не мог представить, каково это: потерять брата. «А если бы ГДР…» — подумал, было, Германия, но сразу же выкинул эти мысли из головы. — «Нет, даже думать об этом невыносимо! Как же он всё это время справлялся с этим?» — Прости, — прошептал Федерация. — Я не знал. — Ничего… — пустым голосом пробубнил Рей. — Ты не виноват, я сам не рассказал тебе. Не стоило мне так кричать на тебя. — Пап.… А ты можешь сейчас рассказать? — Германия тёплым, настолько, насколько можно было на тот момент, взглядом посмотрел на Рейха. Третий выдавил из себя слабую улыбку и опустил голову. — Это моя вина… — Что? — Это я убил его, — Рей продолжал смотреть в пол с улыбкой на лице. Германия не знал, что на это ответить. Он осторожно, дрожа от страха и боли, подвинулся к краю дивана, ища путь к отступлению. «Я убил его» — повторялась у него в голове одна и та же фраза отца. — «Он убил собственного брата…» Когда Рейх всё-таки поднял голову на сына, тот невольно вздрогнул и попытался отогнать от себя страх, что, судя по печальному взгляду нациста, явно не вышло. — Поэтому я не хотел говорить вам это, — тяжело выдохнул нацист. — Это было давно. Когда «Он» только пришёл к власти. Я был тогда не тем Третьим Рейхом, которого ты знаешь. Меня тогда уже начали называть… — …Нацисткой Германией, — еле шевеля губами, закончил он фразу арийца. — Да, — Рейх сжал губы и скривил лицо в недовольстве. — Тогда я был тем ещё идиотом. — Я всё равно не понимаю… — Германия разочарованно покачал головой. — Как ты мог? — Это довольно долгая история, — выдохнул Рей, начиная свой рассказ…

* * *

30 января 1933 год — Ну что же, брат, ты проиграл! — радостно объявил Рейх Веймару. — «Он» победил в выборах. А значит, ты был не прав! Ну признай же. Братья сидели в кабинете Веймарской Республики в рейхстаге и обсуждали недавние выборы. Веймар, к сожалению Рея, был не особым любителем нацизма, а «Его» и подавно. Как только он узнал про «него» в 1923, сразу же невзлюбил его. Тройке же «Он» понравился ещё с 1925, когда «Он» выпустил свою первую книгу. Ему приглянулись его взгляды, и когда он узнал, что тот хочет участвовать в выборах, всеми силами болел за него. — Да… — устало выдохнул Веймар. — Даже боюсь думать, что случится со страной под его руководством, — он сел на диван не в силах дальше стоять. Сегодня после выборов ему заметно поплохело по непонятной ему причине. — Не волнуйся, — с заботой проворковал нацист. — Я верю в него. «Он» сможет поднять нашу страну из нищеты. Республика посмотрел на брата туманным взглядом. — Даже если и так. «Он» не тот человек, которому можно доверить управление страной, — стоял на своём Веймар. — Я беспокоюсь, что «Он» выберет не тот путь и… в итоге, утянет нас на самое дно. Третий Рейх внимательно слушал брата, всё сильнее меняясь в лице. Он уже был не похож на доброго и заботливого брата: на Веймара смотрел холодный и жестокий диктатор, готовый идти по головам ради своей цели. Слабость всё сильнее окутывала тело Республики. «Да что же это такое?» — не понимал он. — Веймар, — холодно окликнул нацист брата. — Ты уверен в своих словах? — О чём ты? — демократ непонимающе взглянул на Рейха и сразу же схватился за голову от невыносимой боли. — Так вот, как это выглядит... — не обращая внимания на вопрос, Рей подошёл ближе к дивану, чтобы лучше всё рассмотреть. — Смена власти. — Я тебя не понимаю! — Отец разве не говорил тебе? — он поднял брови и, улыбнувшись, с жалостью посмотрел на брата. — Перед смертью он поделился со мной одной тайной. Как свергнуть правителя. Ты же знаешь, что у каждой страны есть договор на случай её краха. Чтобы он подействовал, нужно две подписи. Нынешнего правителя и его преемника. — И что? — перебил его Республика, прижимаясь к спинке дивана. — Оказывается, необязательно, чтобы подпись ставил именно ты! — губы Рейха растянулись в злорадной улыбке. — В следующей жизни советую не давать подписывать свои документы кому попало. Нацист вытащил пистолет из кобуры и направил его на брата. Веймар замер. Только сейчас он понял, что произошло. Почему ему так плохо, почему его брат стал выше и страшнее… — Стой! Прости, я был не прав! — Веймар встал с дивана и упал на колени перед арийцем. — Я же уже не правитель. Я не представляю для тебя никакой угрозы. Прошу, не совершай ошибку! — Я убью тебя так же, как и наш отец убил Королевство Пруссию когда-то, — он спустил курок и подготовился к выстрелу. — Он не убивал его! — Что? — Рей вздрогнул. — В каком смысле не убивал? — Не убивал, да! — хватаясь за последний шанс, лепетал Республика.— Я не знаю, что конкретно Отец сказал тебе, но… я видел его! Королевство Пруссия жив. Если не веришь, можешь посмотреть в нижнем левом ящике моего стола. Там его адрес… и письма! Рейх недоверчиво покосился на упомянутый братом стол. Решив всё-таки удостовериться, он подошёл к нему. Положив ружьё на край стола, он нагнулся к шкафчикам и, открыв один из них, начал рыться в нём, ища письма и адрес. Веймар же решил воспользоваться моментом. Он собрал все оставшиеся силы и, подойдя к столу, взял оставленное оружие. Республика тихо подошёл к брату, всё ещё роющемуся в столе. Он замахнулся ружьём для удара, чтобы хотя бы ненадолго обездвижить, но резко остановился. Перед ним сидел его маленький младший братик. Веймар был не в силах ударить по его хрупкому и такому слабому телу. Он отвернулся и зажмурился от боли. На глазах выступили слёзы. «За что?» — крутилось у него в голове — «За что нам такая жизнь?!» Его мысли прервал Рейх, схвативший того за руку, в которой тот держал ружьё. Нацист смотрел на республику полными ярости глазами. — А ведь я уже хотел пощадить тебя… — прорычал он, выхватив пистолет. — Брат, прошу, не надо… — Веймар с мольбой смотрел на Рея. — Охрана! — позвал Рейх. В кабинет ворвались два офицера, стоявшие у двери. — Увести его в одиночную камеру и вести за ним тщательный надзор, — холодным и безразличным тоном отдавал приказы ариец. — Завтра на расстрел. — Что…? — глаза Веймара расширились, рот раскрылся от шока. Он не мог поверить и принять услышанное. — Выполнять! — рявкнул нацист, после чего офицеры подошли к братьям и, ухватив бывшего правителя, потащили его прочь из кабинета. Веймарская Республика покорно плёлся за ними, полностью убитый горем. На следующий день его привели на площадь в центре Берлина. На его казни присутствовали, возможно, все жители города. Веймар стоял на коленях, связанный, голодный и избитый на деревянной площадке, ожидая своей гибели. Через некоторое время объявился Третий Рейх вместе с новым правителем. Они о чём-то мило беседовали, будто шли не на расстрел, а на повседневную прогулку. Адольф сел на один из стульев у площадки к остальным политикам, Рейх же подошёл к «брату». Он посмотрел на него безразличным взглядом, от чего Республика отвернулся, не желая видеть предательство самого близкого ему человека. Рей достал ружьё и навёл его на брата. — Рей, прошу… — Я больше не Рей, — отрезал нацист. Веймар прикусил губу, чтобы не разрыдаться в голос. Он надеялся на то, что расстрел пройдёт как можно быстрее. Лучше умереть, чем жить преданным собственным братом. — Прости меня… — еле слышно прошептал фюрер, чтобы это услышал только Республика. Демократ посмотрел на Рейха. Перед ним снова стоял его любимый младший брат. Его губы были сильно сжаты, руки дрожали, а на глазах блестели едва заметные слезы. На лице Веймара неосознанно появилась улыбка. Рейх ухмыльнулся при виде брата, который даже в такой ситуации, пусть и неосознанно, поддерживает его. Это было последним, что Веймар увидел на этом свете… Днём следующего дня многие граждане жаловались на крики и плач на площади посреди ночи. Некоторые смельчаки, решившие выглянуть посмотреть, застали силуэт мужчины на площадке для казни, крепко прижимающего к себе чьё-то тело. Все, кто решили подойти к ним, были расстреляны на месте. В течение недели их семьям были отправлены письма с одной лишь фразой: «Расстрелян за измену родине»