Caught in the Moment

      Как приятно иногда сбегать от всей суеты и серости будней. Особенно на праздник. Куда-то за пределы родного края, где тебя никто не знает и не будет донимать; где можно быть собой и не скрываться, а просто провести время с теми, кого любишь.       Они решили уехать на праздники в швейцарские Альпы и снять там уютный коттедж. Для Ноа, Тима и Сильвии это было первое Рождество вместе, и его хотелось отметить по-особому. Когда парни сообщили о поездке Хенсон, та прыгала от радости почти до потолка. В последнее время из-за занятости всех троих им нечасто удавалось провести время друг с другом, и упускать такую возможность было бы преступлением.       Им давно не было так легко и свободно. Днями они гуляли по курортному городку, не стесняясь держаться за руки, бродили по рождественской ярмарке, пили имбирный чай, а иногда украдкой целовались. А еще Сильвия учила Ноа и Тима кататься на коньках… но они не были бы собой, если все было бы так просто, не правда ли?       Ноа не зря скептично отнесся к этой идее. С первой же секунды, как Себастьян ступил на лед, он понял, что фигурное катание не про него: парень то и дело падал в попытках сохранить равновесие. Тело не слушалось от слова совсем. Это вам не по сцене ходить с важным видом.       В то же самое время Тиму удалось освоить базу очень быстро. Хенсон легко, почти невесомо, скользил по льду, будто учил программу к соревнованию. Складывалось впечатление, что юноша всю жизнь провел на катке, настолько уверенно он словно парил над ледяной поверхностью, явно наслаждаясь своими новыми умениями. Осознание того, что он смог хоть в чем-то обскакать Ноа, Тима очень тешило, и, в соответствии с его натурой, он не упустил случая напомнить об этом самому Ноа.       — Что такое? — надменно спросил Хенсон, нарезая круги вокруг в очередной раз упавшего Себастьяна и то и дело бросая на него издевательски победоносные взгляды. — В ногах запутался, бревно на льду?       — Скользи отсюда! — злобно прошипел парень в ответ, пытаясь найти точки опоры, но скользили даже руки, о ногах, обутых в неудобные коньки, говорить даже не приходилось.       — Кстати, ты можешь уже начинать ползти к выходу с катка, — продолжал издеваться гитарист, — авось до закрытия катка успеешь!       Ноа лишь рычал от негодования, что несомненно забавляло Тима. Хенсон, не желая прекращать психологическую экзекуцию, начал фальшиво напевать мелодию «Вальса цветов», продолжая выполнять нехитрые пируэты.       — Слушай, — буркнул Себастьян, явно жалея о том, что развивал музыкальный слух — глядишь, не было бы так мучительно слушать этот противный мип-мип, — можешь понтоваться молча, а? Ты своим вытьем сейчас всех отдыхающих распугаешь.       — Я обяза-а-ательно заткнусь, когда ты проедешь круг, — сладко протянул парень. — Ой, прости, тебе ж там что-то мешает нормально на лед встать. Или это у танцоров? А, один хрен!       У Ноа глаза кровью налились от злости. Он подгадал момент и повалил наглеца. Хенсон в своей привычной манере начал огрызаться и кричать что-то своим мерзеньким голоском. За этим всем с улыбкой наблюдала Сильвия.       — Видели бы вас сейчас Эрик со Стивеном, — весело сказала она. Парни как по команде повернулись к Хенсон.       — Кто это еще такие?! — злобно спросил Тим, пока у него чуть ли не дергался глаз.       — Расслабьтесь, — ответила девушка, посмеиваясь над реакцией ревнующего змееныша, — это мои братья. Они профессиональные хоккеисты. Один играет в сборной США, другой — за Канаду.       — Ты никогда не говорила о них, — растерянно сказал Ноа, пытаясь вспомнить, когда бы раньше она их упоминала. Сколько он ни старался, на ум не приходило ничего, хотя они вроде бы встречались достаточно долго.       — Вы не спрашивали, — пожала плечами Сильвия. Железный аргумент, даже предъявить нечего. Их дама сердца не особо была разговорчивой, когда дело заходило о семье, не было у нее привычки и обвешивать свою комнату фотографиями со своими родственниками.       — Эх, жаль, что для этой дубины дорога в большой спорт закрыта, — сел на излюбленного конька Хенсон, вновь становясь на лед и улыбаясь во все тридцать два.       — Зато ты у меня сейчас освоишь хоккей на костылях! — рявкнул Ноа.       — Тогда чего разлегся, как на пляже? — Тим расставил руки. — Исполняй угрозы!       — Ах ты!.. — Себастьян попытался подняться, но тщетно, потому что сила гравитации обыграла его со счетом 1:0 в пользу гравитации.       — Давай-давай, Барышников недобитый!       — А ну, успокоились оба! — тон Сильвии был ледяным. Она явно устала слушать все эти однотипные пререкания двух горячих нравом музыкантов, только в этот раз под ледяным соусом. — Иначе спать весь оставшийся отпуск вы будете на диване!       Это возымело эффект, и парни живо прекратили свою перепалку. Они давно усвоили, что злить возлюбленную себе дороже и что она всегда держит свое слово, и если она говорит про диван — значит, именно там им и придется искать место, если они ее не послушают. Ноа явно не рассчитывал моститься на маленькой площади для его двухметрового роста, а Тим не горел желанием лежать под боком у этого шкафа, которого он только что дразнил на все лады.        — Может, пойдем погреемся? — нервно улыбнулся Тим после такого ведра ледяного душа.       — Хорошая идея, — поддержал Себастьян. ***       Вечером они сидели в гостиной своего домика: пили глинтвейн, смеялись и раскрывали подарки друг друга.       — Это еще что? — нахмурившись, спросил Хенсон, доставая из коробки длинную кожаную полоску розового цвета.       — А ты подумай, — ухмыльнулся Ноа, — если, конечно, есть чем.       — Ой, тоже мне, гигант мысли нашелся! — Тим перешел в наступление, мгновенно заводясь с пол-оборота.       — Мальчики, — мягко сказала Сильвия, — не ссорьтесь.       Это была уже ее коронная фраза. Каждый раз, когда парни начинали свою традиционную грызню между собой, Хенсон ловко умела их разнимать словесно. Хотя периодически приходилось применять и некоторые женские чары, но чаще всего все пререкания в итоге заканчивались страстным сексом.       — Ладно, — снисходительно сказал Ноа, — это кастомный ремень для твоей гитары клиторально-розового цвета. Надеюсь, с оттенком угадал.       — Вернемся домой — проверю, — сдержанно ответил Тим.       — Я разрывался между ним и кляпом для твоего поганого рта.       Хенсон зарычал, Себастьян же только улыбнулся — он обожал дразнить парня и наблюдать за его реакцией. Это всегда забавляло.       — Ну, не сердись, милый, — Сильвия поцеловала бушующего любовника в щеку. Это сработало безотказно — Тим тут же расслабился и, притянув девушку к себе, нежно потерся носом об ее шею.       — Лучше посмотри, какая наша девочка очаровательная сегодня, — сказал Ноа, не сводя глаз с Хенсон. Девушка тут же покраснела — она до сих пор стеснялась комплиментов. Действительно, Сильвия хотела выглядеть празднично и в духе Рождества, поэтому ее выбор пал на короткое белое платье-свитер, белые вязаные чулки, а в светлых волосах красовался красный бант. Несмотря на то, что она всегда одевалась для себя, сегодня ей очень хотелось порадовать своих мальчиков и самой выглядеть как самый большой подарок им.       — Она у нас самая красивая, — Тим провел пальцам по бедру девушки.       — Давайте сначала подарки откроем, — немного нервно сказала Сильвия, прекрасно понимая, к чему все идет. Ей не терпелось оказаться в объятиях своих любовников, но желание узнать, что ей подарили, было не менее сильным, — Ух ты!       Она извлекла из коробки небольшой фотоаппарат Polaroid и тут же принялась его рассматривать.       — Нравится? — спросил Хенсон.       — Очень! — глаза девушки сияли, — это то, чего я хотела очень давно! Спасибо, сладкие!       Она кинулась поочередно на шею каждому из парней.       — Так, — сказал Ноа, вставая с насиженного места, — а что вы преподнесли мне?       — Хоккейную клюшку, — гоготнул Тим.       — Сейчас по шее получишь!       — Пшел нах!

***

      Подарки были распакованы, глинтвейн допит и, приглушив свет, трио просто наслаждалось уютом от горящего камина и сияющей разноцветными огнями елки. Сильвия лежала, облокотившись спиной на Ноа и положив ноги на колени Тима. Ей было так хорошо и спокойно рядом с ними, чувствовать крепкие объятия Себастьяна и нежные прикосновения Тима. Ей оставалось лишь молиться на то, чтобы это не оказалось очередным причудливым сном.       — Эй, змеюка, — тихо сказал Ноа, нежно проведя по щеке Сильвии, — тебе не кажется, что мы не открыли свой главный подарок?       — Читаешь мои мысли, — хитро улыбнулся Тим. Он взял девушку за ноги, расставляя их в стороны и не чувствуя сопротивления с ее стороны. — А что у нас тут?       Хенсон задрал подол платья, открывая вид на белые трусики. Невооруженным взглядом было видно, что белье Сильвии промокло насквозь.       — Черт, как же ты течешь, — выдохнул Тим, проведя пальцами по мокрому пятну несколько раз, с упоением и даже гордостью слушая тихое и довольное мурчание.       — Так чего ты медлишь? — ухмыльнулся Ноа, — Не стоит мучить нашу принцессу. Верно?       Себастьян нежно взял девушку за подбородок и повернул ее лицо к себе. Парень слегка надавил на губы Сильвии, заставляя разомкнуть их. Она сама направила его большой палец в рот, начав посасывать.       — Какая послушная малышка, — прошептал Ноа, не отрывая взгляда от девушки.       Хенсона эта картина завела еще больше. Приподняв Сильвию за бедра, он стянул промокшие трусики и развел ее ноги еще шире. Влажная киска блестела в тусклом свете от камина, и от этого у Тима текли слюнки. Он устроился между ее ног, став нежно покрывать поцелуями внутреннюю часть бедер. Сильвия начала нетерпеливо ерзать, требуя большего, но Хенсон с силой надавил на ноги девушки, фиксируя ее в одном положении.       — Детка, — мягко сказал Себастьян, — не мешай змеенышу делать свою работу.       Тим несколько раз, почти невесомо, провел кончиком юркого языка по влажным складкам, раздвигая их в стороны все шире. Не в силах терпеть, он припал губами к нежной плоти. Хенсон жадно вылизывал каждый миллиметр, выводя языком одному ему понятные узоры. С каждым прикосновением, Сильвия все больше начинала истекать соками, что приводило парня в экстаз.       — Твой вкус божественный, — задыхаясь, прошептал Тим, вводя в девушку сразу два пальца. Сильвия громко застонала, но тут же Ноа заткнул ее поцелуем. Это было непередаваемое ощущение — чувствовать их губы так. Как сплетаются их языки с Ноа; как содрогается ее тело от каждого прикосновения Тима. Себастьян ласкал ее тело сквозь плотную ткань платья. Это походило на пытку, но Сильвия знала, что он делает это нарочно — Ноа приносило удовольствие доводить свою девочку до предела, слушать ее стоны и мольбы; видеть ее уязвимость перед ним. За это можно было бы все отдать.       Пальцы Тима двигались все быстрее, проникая глубже. Его губы сомкнулись на набухшем клиторе, заставляя Сильвию плаксиво стонать. Ноа терзал ее рот, покусывая. В какой-то момент он резко отстранился от нее.       — Посмотри, как Тимми старается для тебя, — Себастьян повернул ее голову. Взгляды Тима и Сильвии встретились. От этого девушку бросило в жар: как же это возбуждало еще больше, когда он смотрит на нее с таким восхищением и страстью, продолжая неистово ласкать.       — Малыш, — мурлыкал Ноа, — кажется, наша крошка готова кончить.       Тим ухмыльнулся, засасывая клитор. Сильвия выгибается, не сдерживая громких стонов. В глазах потемнело от экстаза. Оргазм накрывает огненной волной, доводя почти до потери сознания. Девушка тяжело дышала, шумно хватая ртом воздух. Перед глазами все еще все плыло, а тело дрожало.       — Милая, — горячее дыхание обжигало кожу, — порадуй меня.       Себастьян стянул с девушки платье. Она упустила тот момент, когда парень разделся сам. Сейчас Хенсон завороженно смотрела на подкачанное тело в чернильных разводах татуировок: такое красивое, такое желанное. Ноа несколько раз провел рукой по колом стоящему члену: капли приэякулята блестели, и Сильвии казалось это самым прекрасным на свете.       — Иди ко мне, — поманил он, и девушка, словно завороженная, подползла к нему. Крепко держась за плечи Себастьяна, Хенсон начала медленно опускаться на его член. Парень громко застонал от того, как горячо и тесно было в ней. Она двигалась неспешно, постепенно ускоряя темп. Ноа придерживал девушку за бедра, насаживая сильнее. Он сходил с ума от того, как охренительно его член скользит внутри нее. Движение становились все сильнее. Сильвия запрокинула голову, подставляя шею и грудь под поцелуи. Себастьян впивался в нежную кожу, оставляя красные отметины — метки того, чьи она малышка. Он знал, что Тим поступит также. Им нравилось потом любоваться своей работой и наблюдать за тем, как Сильвия на людях стыдливо подтягивает горлышко кофты. Она их и только их, и они сметут любого, кто посмеет даже посмотреть на нее как-то… не так.       — Детка, — тонкие пальцы Тима начали играть с ее сосками, — я помню, тебе очень нравится одна вещь, и я думаю, что ты будешь не против.       Хенсон почувствовала, как парень медленно начал водить кончиком по ее киске, постепенно проникая. Сильвия сильнее впилась в плечи Ноа, казалось, что ее сейчас разорвет изнутри. Боль постепенно начала смешиваться с невероятным удовольствием.       — Тише, принцесса, — успокаивающе шептал Себастьян, когда девушка начала всхлипывать, — мы не сделаем тебе больно.       Парни нежно ласкали ее тело, давая привыкнуть к двум членам сразу, к этому чувству заполненности. Сильвия таяла от их прикосновений, невесомых поцелуев и тепла, которое они ей дарили. Они постепенно стали двигаться, заставляя Сильвию извиваться и практически рыдать от наслаждения. Она уже знала их игру, поняла ее с первого раза. Сложно угадать, что они сделают в следующую секунду. Мальчики любят изводить свою принцессу, и она получала от этого кайф.       — О, Боже… — единственное, что смогла прохрипеть Сильвия, когда они начали двигаться попеременно, задевая самые чувствительные точки. Она представляла, какое удовольствие получают Ноа и Тим, от того, как их члены трутся друг о друга, как это заводит их еще больше. Возбуждение окончательно затуманило разум. — Поцелуйте меня…       И они целуют. Хенсон каждый раз была на грани помешательства: как неистово сплетаются три языка в безумном танце. Как каждый из них пытается перетянуть инициативу на себя, и это заводило еще больше. Девушка уже не представляла, что может быть по-другому. Она не видела никого другого рядом с собой ни в постели, ни в жизни.       — Наша девочка такая красивая, — шепчет Тим.       — А становится еще красивее, когда мы ее любим, — выдыхает Себастьян.       Сильвия почувствовала, как ее заливает краской еще больше. Она всегда критически относилась к своей внешности, считая себя заурядной, одной из многих, каплей в море серой массы. Но ее мальчики были другого мнения, и они говорили это искренне, а не от желания просто задобрить ее. Тим и Ноа начинают двигаться синхронно, и девушка понимает, что совсем близко к долгожданной разрядке. Темп был настолько быстрым, насколько это было возможно. Сильвия уже задыхалась от переполнявших ее чувств. Она шептала что-то неразборчивое, крепче цепляясь за Себастьяна. Ей было все равно, если она не сможет завтра сидеть. Это ерунда по сравнению с тем удовольствием, которое они дарят друг другу. Еще несколько сильных толчков, и долгожданный оргазм прокатывается по телу Сильвии, словно электрический заряд. Она тяжело упала на грудь Ноа, пытаясь прийти в себя. Резкая пустота внутри нее чувствовалась чужеродной и неестественной. Себастьян медленно развернул девушку, прижимая к мокрой от пота груди. Его рука скользнула по животу Хенсон вниз.       — Порадуй малышку, — сказал Ноа, раздвигая мокрые складочки. Тим с ухмылкой начал водить членом по опухшей киске. Сильвия вновь захныкала и стала извиваться.       — Тише, сладкая, — Себастьян прижал девушку сильнее. Пару движений и Тим кончил, размазывая белесую жидкость по нежной плоти.       Ноа бережно переложил Сильвию на подушки, убирая с лица мокрые пряди волос. Уставшая, но довольная девушка лишь тихо мурлыкала, все еще не сводя со своих мальчиков затуманенного взгляда из-под полуопущенных ресниц, на которых в уютном свете камина алмазами сверкали остатки слез.       — А теперь позаботься обо мне, — губы Себастьяна растянулись в хищной улыбке. Он посмотрел на Тима. Его глаза были мутными от возбуждения, а губы все еще блестели от соков Сильвии. Хенсон встал на колени и покорно открыл рот.       — Какой хороший мальчик, — Ноа провел членом сначала по верхней, а потом нижней губе Тима, — высунь язык.       Он выполнил команду моментально. Парень поражался сам себе: в повседневной жизни он готов был испепелить Ноа лишь за намек на доминирование, но когда дело доходило до постели, то гитарист не мог противиться — Себастьян действовал на него словно наркотик. Ноа несколько раз ударил членом по языку парня. Не дожидаясь следующего приказа, Хенсон вобрал достоинство любовника почти до основания.       — Какой нетерпеливый, — наигранно пожурил Себастьян. Тим помогал себе рукой, не сводя глаз с Ноа. Он брал менял темп: от хаотично быстрого до непростительно медленного. Изучал каждую венку; ласкал поочередно языком и губами головку. Ноа сжал непослушные волосы на макушке Тима. Он остервенело начал трахать такой ненавистный, но такой желанный рот. Себастьян видел, как у мелкого змееныша наворачиваются слезы на глаза, как он начинает давиться, но не смеет выпустить плоть ни на секунду. Хенсон чувствовал, что его любовник вот-вот сольет, и решил поиграть по своим правилам. Он несколько раз чиркнул зубами по всей длине.       — Сука! — зарычал Ноа, выстреливая Тиму в горло. Себастьян медленно вытащил член, от которого к губам парня тянулись густые нити слюны вперемешку со спермой. От такого беззащитного вида мелкого ублюдка Ноа был готов кончить еще раз. Хенсон тяжело дышал, пытаясь привести в порядок тот гудящий хаос в голове. Он даже не заметил, как рядом появилась Сильвия. Он повернула лицо парня к себе, начав слизывать белесые капли с губ Тима.       — Вы меня с ума сведете, — устало сказал Ноа, наблюдая за парой. ***       Они лежали на подстилке, прижавшись друг к другу, довольные собой. В душ идти не хотелось. Им так нравилось пахнуть друг другом, их страстью и вожделением. Сильвия поочередно целовала парней, а те снова устроили соревнования — кто из них крепче ее обнимет.       — Я считаю, что этот момент нужно запечатлеть, — сказал Тим и потянулся за новым фотоаппаратом. Троица улеглась поудобнее, чтобы влезть в кадр. Яркая вспышка больно ударила по глазам, и вместо томного кадра на фото было три перекривленных лица.       — Надо переделать, — недовольно сказал Хенсон.       — Не надо, — возразила девушка, — он прекрасен, как есть. А «правильных» фотографий у нас еще будет вагон.       Ей действительно понравилось то, что вышло. Да, они выглядели смешными и не сексуальными, но этого и не надо. Прелесть этого снимка была в его естественности. Хенсон обязательно вклеит его в их альбом, как воспоминание о первом, но отнюдь не последнем, Рождестве.       — А со вспышкой ты убого получаешься всегда, — сонно протянул Тим.       — Поговори мне тут, — пробормотал в ответ Ноа, проваливаясь в сон.