Часть 3

Сакура устало брела к “Ичираку” после изнурительного дня, наполненного тренировками и работой. Эта привычка осталась у нее еще из прошлой жизни, а может быть, она просто скучала по Наруто. Аромат горячего рамена витал в воздухе, пробуждая воспоминания о прошлой жизни. Вкус был неизменным, словно застывшим во времени. Она медленно прихлебывала лапшу, чувствуя, как усталость проникает глубоко в каждую клеточку тела. Казалось, она легко привыкла к новой жизни, но где-то в глубине души оставалось сомнение: действительно ли она принадлежит этому миру? Большинство друзей из её прошлой жизни были рядом, и она не ощущала пустоты. Но всё же… Она скучала по Наруто, который сейчас находился на тренировке. По Саске, предавшему их в этой жизни. И даже по Какаши, который стал каким-то отстранённым и равнодушным, совсем не таким, каким она помнила его раньше — заботливым и внимательным. В этом мире у неё были родители. Эта версия Сакуры съехала из родительского дома, когда начала обучение у Цунадэ, и теперь жила в собственной небольшой квартире. Несмотря на натянутые и холодные отношения, она понимала, что было бы глупо отталкивать их совсем. Она старалась навещать их каждую неделю, ценя редкие моменты, когда они могли провести вечер за домашним ужином. Но глубоко внутри Сакура всё же задавалась вопросом – были ли эти люди действительно её родителями? Они были теми же, но всё же другими. Её настоящие родители казались строже, более осуждающими её мечты — и, в конечном итоге, мертвыми. Её Наруто рос с родителями, хотя в итоге всё равно потерял их обоих. Её Какаши сохранил оба глаза и по-прежнему проявлял заботу о её благополучии. Была ли она действительно этой Сакурой? Или её душа каким-то образом заняла чужое место, украла чужую жизнь? — Сакура-чан? — знакомый голос прорезал шум оживлённой деревни, выдернув её из размышлений. Сакура обернулась и увидела перед собой бывшего учителя, Какаши. Его неизменная маска скрывала нижнюю часть лица, но в единственном видимом глазу читалась лёгкая улыбка. — Ах, Какаши-сэнсей, — пробормотала она, проглатывая очередной кусок горячей лапши. Аромат насыщенного бульона и пряностей заполнил её живот, напомнив, насколько она была голодна. — Проголодалась ? — с лёгкой усмешкой спросил он, наблюдая, как она уплетает еду с таким азартом, что даже Наруто и Чоджи могли бы позавидовать. Она сглотнула и перевела свой взгляд на него с виноватой улыбкой. — Я была очень занята , — призналась она. — Совсем не было времени спокойно насладиться чашкой рамена. Какаши медленно кивнул, пока Теучи, хозяин “Ичираку”, ставил перед ним его собственную тарелку с дымящейся лапшой. Сакура быстро отвела взгляд, зная, что он предпочитает не быть под наблюдением во время еды. Тем более, она уже видела его лицо в прошлой жизни. Ещё одно различие, которое она никак не могла примирить в себе между этими двумя жизнями. — Хм, ты и правда была занята. Я даже не успевал увидеть проблеск твоих розовых волос, — заметил Какаши, разрывая неловкую тишину. Она удивлённо подняла бровь. — Вы искали меня?..— переспросила она. Какаши не ответил, и они продолжили есть в напряжённой тишине. Когда Сакура доела, она положила деньги на стойку и встала, собираясь уходить. Но, прежде чем сделать шаг к выходу, она обернулась к Какаши. — Эй, Какаши-сэнсей. Почему вы так и не научили меня ничему? Он поднял на неё взгляд, в котором смешались самые разные эмоции. Очевидно, такого вопроса он не ожидал. — Я… — начал было он, но тут же замолчал. Сакура нервно облизнула губы и слабо усмехнулась, стараясь скрыть неловкость. — Забудьте, не обращайте внимания, — поспешно добавила она. — Всё равно было приятно снова вас увидеть, сэнсей. Когда она исчезла в суете людных улиц деревни, Какаши вдруг заметил, что она заплатила и за его обед.

*

Сакура нервно постукивала ногой по холодному линолеуму в классе для наказаний, следя за тем, как секунды тянутся по циферблату часов. Сердце гулко билось в ушах, заглушая шепот и сдавленные смешки одноклассников, которые не могли удержаться от любопытных взглядов в её сторону.«Неужели они не могут заняться своими делами?»— раздражённо подумала она. Она прекрасно знала, что её репутация “любимицы учителей” крепко закрепилась за ней, даже несмотря на то, что она проучилась в старшей школе всего несколько месяцев. Поэтому не удивлялась их любопытству: почему же она оказалась в классе для наказаний? Она уже привыкла к ярлыку «зубрила», но быть замеченной в неприятностях — это уже совершенно новый уровень. Стиснув зубы, она метнула гневный взгляд в сторону человека, сидящего за учительским столом. Его лицо, скрытое за маской, было погружено в…«Это что, Icha Icha Paradise?»— с изумлением подумала Сакура, прищурившись, чтобы разглядеть знакомую обложку оранжевой книги. Она почувствовала прилив отвращения, когда поняла, что это её любимая манга. Последнее, чего ей хотелось, — это иметь что-то общее с этим печально известным вечно опаздывающим и явно странноватым учителем, Хатаке Какаши. Будто почувствовав её мысли, Какаши опустил книгу ровно настолько, чтобы она могла разглядеть лукавую искорку в его глазах. Она отвернулась с тихим фырканьем. Спустя пять минут Сакура снова набралась храбрости и подошла к нему. — Можно я уже пойду? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Какаши даже не поднял глаз от книги, прежде чем коротко, с характерным щелчком, ответить: — Нет. Сакура тяжело вздохнула и снова взглянула на часы. Она уже сбилась со счёта, сколько раз просила разрешить ей уйти, когда, наконец, класс опустел, и остались только она и он. Лишь тогда, когда последний ученик покинул комнату, Какаши закрыл свою книгу. — Я слышал о том, что с тобой произошло, Сакура. «О, нет. Только не это. Только не разговор с ним об этом, не сейчас же!»— мысленно застонала она. Последнее, чего ей хотелось, — это обсуждать свои проблемы с этим странным, вечно опаздывающим, носящим маску на пол лица и читающим порнографию, учителем. — Не смотри на меня так, — укорил её Какаши. — Я на твоей стороне. Он кивком пригласил её сесть напротив него, и Сакура нехотя придвинула стул к его столу. — Тебе нужно поговорить с кем-нибудь об этом. Это поможет, — сказал он спокойно. — Не говорите мне, что делать или как себя чувствовать! Я устала слышать это от взрослых! — выпалила Сакура, её слова буквально сочились ядом, а глаза метали молнии. В душе она почувствовала укол вины за то, что снова выплеснула на него свой гнев. Первый раз это случилось как раз перед тем, как её отправили в комнату для наказаний. Но Какаши не дрогнул под её яростью. Напротив, его взгляд стал мягче, а голос — спокойным и твёрдым. — Знаешь, я был на войне. Сакура удивлённо приоткрыла рот. Она этого не знала. — Я потерял многих, кто был мне дорог. Долгое время я был зол, подавлен, чувствовал вину, — признался он с неожиданной грустью, опустив взгляд на мгновение, прежде чем снова посмотреть ей в глаза. Сакура переваривала его слова, прежде чем тихо спросить: — И как вы с этим справились? — Почти не справился, — ответил он с кривой усмешкой. — Но у меня были друзья — хорошие друзья, которых я не ценил тогда. Они буквально заставили меня собраться и обратиться за помощью. Потребовалось много времени, чтобы я смог наконец открыть своему терапевту всё, что произошло. Исцеление — это не то, что происходит за ночь. Иногда оно вообще не наступает. Но ты должна хотя бы попробовать. Он залез в карман и достал небольшую визитку, протянув её Сакуре. — Мой терапевт — на случай, если ты будешь готова. Сакура почувствовала, как у неё перехватило дыхание, когда она посмотрела на карточку в своей руке. — Спасибо, — тихо пробормотала она. — Я могу идти? — добавила она после паузы, чувствуя, как тяжесть их разговора давит на неё. Какаши мягко прищурился, выражая понимание. — Конечно. Увидимся завтра на уроке, Сакура. Она не удержалась от закатывания глаз, направляясь к выходу. — Да, на 40 минут позже, — пробормотала она себе под нос.

*

Лежа в кровати, Сакура бессмысленно смотрела в потолок. Обычный прилив адреналина от миссий или тренировок был отсутствующим в этой тишине. В первый раз с тех пор, как она попала в этот незнакомый мир, её охватило чувство скуки. Не было никаких срочных миссий, которые нужно было выполнить, команда Гая находилась на своём задании, а Цунаде твёрдо отказалась разрешить ей отработать ещё одну смену в больнице. Не зная, что делать, Сакура решила заняться медитацией чакры — тем, чем она часто занималась, когда нужно было успокоиться после панической атаки или когда у неё было слишком много свободного времени. Когда она только начинала практиковать упражнения с чакрой, Сакура поняла, что она способна ощущать больше, чем могла себе представить. Постепенно, углубляясь в практику, она осознала, что это не просто способ успокоиться. Она могла чувствовать слабое присутствие чакры, исходящее от прохожих за окном. С каждым вдохом и каждым пульсом чакры её чувства острели и расширялись. Скоро она могла различить даже крохотных муравьёв, ползущих по траве снаружи. Она находила утешение в этих упражнениях, зная, что они не истощают её и так ограниченные резервы чакры, а, наоборот, помогают ей отточить и контролировать их. Для неё это было чем-то вроде игры. У каждого живого существа была своя уникальная чакровая подпись. Она старательно запоминала чакровые подписи всех, кого встречала. И если она растягивала свою чакру достаточно тонко, то могла даже отследить местоположение любого человека на другом конце Конохи. Используя свою точно настроенную чакру, она вытянула её, как тонкую нить, и начала искать и отслеживать знакомые подписи в огромном пространстве Конохи. С сосредоточенной решимостью она сфокусировалась на одной особой подписи — на Какаши. Его чакра была слабее, чем когда-либо, даже сильнее, чем когда он был истощён после своей жестокой битвы с Забузой. Переступая через свои пределы, девушка мчалась сквозь лес, пока наконец не увидела его, лежащего, избитого и кровоточащего на земле. — Какаши-сэнсей! — воскликнула она, подбегая к нему и пытаясь разбудить его, пока её чакра оценивала его ранения. Он взглянул на неё, его шаринган пылал. Сакура не могла сдержать дрожь от силы его взгляда, когда он произнёс её имя с надломленным, но холодным оттенком, — Са-ку-ра.. Её искусные руки, светящиеся зелёной исцеляющей чакрой, быстро принялись за обработку его ран прямо на месте. — Дай мне залатать твои раны, а потом я помогу тебе добраться в больницу, — настойчиво предложила она. Но он решительно отказался, не оставив места для обсуждения. — Никакой больницы. Просто отведи меня домой. Сакура тяжело вздохнула и, неохотно согласившись с его просьбой, закончила залечивать его внутренние раны. Затем она дала ему кровяную и болеутоляющую пилюли, после чего использовала технику шуншин, чтобы скорее добраться с ним до его квартиры. Её опытный взгляд сразу отметил многочисленные ловушки, окружающие их, и она быстро их обезвредила, после чего аккуратно уложила его на кровать. Весь этот процесс прошёл для Какаши в полусознательном состоянии. Сакура знала, что ему необходима надлежащая медицинская помощь, но уважала его желание остаться дома и отдохнуть. С тяжёлым сердцем она отправила сообщение Цунаде, уведомив, что не сможет выйти на свою смену в больнице завтра. После того как Сакура наложила на Какаши слабое гендзюцу, чтобы помочь ему погрузиться в исцеляющий сон, она не могла избавиться от смеси тревоги и вины. Это гендзюцу было настолько жалким, что обычно оно бы и не подействовало на него, но в его нынешнем состоянии он смог быстро отключиться . Сакура знала, что её сенсей в надёжных руках рядом с ней рядом, но не могла избавиться от ощущения, что на этот раз он зашёл слишком далеко. Когда он медленно открыл глаза, Сакура нахмурилась от беспокойства и спросила, — Почему вы так против больницы? Он тихо застонал и попытался сесть. С быстрым движением Сакура подскочила к нему и поддержала его подушкой. — У меня… травматические воспоминания о ней, — признался он, его голос выдавал лёгкую уязвимость. Это был редкий момент для Сакуры, которая никогда не видела эту сторону его личности — ни в прошлой, ни в нынешней жизни. Поняв его сопротивление, она кивнула и не стала настаивать. Она подумывала о том, чтобы угрожать или выругаться, но так бы поступила Сакура этого мира, а не она. Вместо этого она подала ему, выделяющую пар, чашку идеально разогретого мисо-супа. — Пей, — сказала она. Мужчина настороженно посмотрел на чашку, и Сакура вдруг вспомнила, что другая версия её самой в этом мире как-то отравила всю свою команду, приготовив ужасную еду. Но она научилась готовить хотя бы простые блюда благодаря Ино и Чоджи из своей прошлой жизни. Сакура вновь нервно облизнула губы и попыталась его успокоить: — Не переживай, я не стала бы спасать тебя от гибели, чтобы убить тебя своей готовкой. После того как он допил суп, а она помыла чашку, она добавила: — В холодильнике есть ещё суп. Думаю, ты знаешь, как пользоваться микроволновкой, сенсей. И я не знаю, может ты пытался построить гору выше Хокаге, но я также постирала все твоё бельё. — Она тут же сморщилась. — Вещи которые были на тебя я, правда, выбросила. Но, судя по двадцати одинаковым парам в твоём шкафу, думаю, ты не будешь сильно скучать по ним. Какаши посмотрел на неё с недоумённым выражением лица. — Ты поменяла мою маску? Сакура беспечно пожала плечами и, улыбнувшись, соврала: — Я закрыла глаза, если вас это беспокоит. — Почему ты сделала всё это для меня? Она взглянула на потолок, пытаясь найти ответ. Правда была в том, что она ничем не была обязана этому Какаши. Но все эти вещи когда-то в прошлой жизни её сенсей делал и для неё. — Потому что вы мой сенсей, — просто ответила она, вставая. — вы всё ещё восстанавливаетесь, так что никаких тренировок и физических нагрузок в следующие две недели. Я буду проверять, чтобы вы следовал указаниям врача. Одевая на себя обувь, чтобы наконец уйти, она услышала, как Какаши снова позвал её: — Сакура… Она повернула голову. — Да, сенсей? — Спасибо.