Однажды в землях Лордрана...

      Внутри колоссального полого ствола не раздавалось эхо, хоть шаги её и были тяжелы из-за латной брони. Борьба ещё теплившейся в стволе жизни с распадом, что повсеместно царил в Лордране, сделала стенки рыхлыми и податливыми. Ни окрик, ни звериный рык, ни лязг оружия - ничего не отражалось от их волглых, тёплых от прения стен.       Пространство в центре полости не пустовало. Укрытые мхом мостки пронизывали наполовину выгнившую сердцевину древа-великана - не то новые побеги отчаянно цеплявшегося за жизнь организма, не то его более прочные части, не успевшие поддаться упадку и разложению. Они образовывали настоящие трёхмерный лабиринт, в котором стены заменял казавшийся бездонным провал, в недрах которого едва виднелись более плотные, не выгнившие ещё части древа. Едва различимые юркие тени мелкали там, в глубине - даже полумёртвый, древний гигант ещё кишел жизнью и угрозой.       Покрепче стиснув меч, она пошла ниже, стараясь быть как можно осторожнее. Предыдущие две попытки показали, насколько опасными могут быть эти обманчиво-широкие мостки - густо покрывавший их мох был скользок от влаги. А запертый в стволе тяжёлый и тёплый воздух, пахнувший невероятным концентратом влаги, зелени и древесины, кружил голову. Само это место будто говорило ей гулом мошки над ушами, что она тут незваный гость. А крупные, жирные слизняки, в изобилии водившиеся в полости, то и дело попадали под ноги, норовя столкнуть вторженицу в пропасть даже ценой своих жизней.       Даже когда лабиринт замшелых переходов привёл её на широкий карниз, это не принесло облегчения. То, что изнывающим от напряжения ногам мнилось оазисом отдыха, было обиталищем тварей, которых ей хотелось видеть едва ли не в последнюю очередь. Похожие на огромных и худых чёрных жаб создания с уродливыми, напоминавшими глаза наростами изрыгали облака тумана, от которого кожа под доспехами начинала покрываться каменной коркой. Никакая броня или волшебство не могло спасти от этого тумана - прикосновения печально известного проклятия. Правда, и прыгучих уродов шкура не спасала от прямого меча, а ловкая и умелая работа ног легко увела её прочь от страшных облаков. Передохнув, она вновь пустилась в путь, оставив на карнизе за спиной несколько изрубленных тел.       Это был долгий спуск, на котором то и дело попадались чёрные прыгучие чудовища. Особенно много их было в самом низу, где не до конца выгнившую сердцевину пронизывали молодые корни, образуя подобие перекрытия. Оно было испещрено тёмными дырами, в которые можно было провалиться и сгинуть в два счёта, но здесь ещё хватало света, чтобы избегать опасностей. Правда, танец меча меж проклятыми облаками делал эту задачу достаточно нетривиальной - впрочем, не то чтобы нетривиальные задачи не были ей по плечу. Осторожный, но уверенный манёвр по корневому полу сделал своё дело, и вскоре выжившие чудовища разбежались кто-куда, не желая больше искушать судьбу. Их же менее расторопные сородичи теперь украшали корневую поверхность чёрными грудами.       Теперь она стояла на пороге темноты, где очередной древесный мосток уходил вниз, под "перекрытие". Запах прелого дерева и влаги был здесь сильнее стократ, и от него начинала всерьёз кружиться голова, но путь её лежал именно туда. Покопавшись в дорожной сумке, она извлекла оттуда укрытую дырчатым колпаком лампадку, чуть повозилась, зажигая огонь, и повесила светильник на пояс. Волглая тьма отступила на несколько шагов, обнажая тело бедолаги-рыцаря, что был здесь до неё. Огромная дыра зияла в его груди, будто несчастного ударили тараном - мрачное обещание того, что крылось в темноте.       Сглотнув, она сделала первый шаг. Воздух внизу был волгл и жарок точно в бане, без сомнения согреваемый неустанной борьбой прения с попытками древа восстановить утраченное величие. Здесь в изобилии росли грибы, вид которых навевал ей пренеприятнейшие мысли. Некоторые из них испускали слабое свечение - больше обманка, родитель миражей в игре теней, чем помощник. Если бы на её поясе не болталась, мягко позвякивая, лампадка, она была бы не более зрячей, чем если бы этих грибов-светлячков не было вовсе.       Она шла вниз, а с ней ступали тени, наполняя сердце тревогой. Росшие по стенках огромные дисковидные грибы выступали далеко в полость, порой вынуждая её пригибаться. Свет лампадки рождал из отбрасываемых ими теней настоящих чудовищ, чей ужасный облик мог поспорить с любыми ужасами, виденными ею в землях богов. Быть может, порой приходили ей в голову недобрые мысли, чудища взаправду ползли по стенам на самом краю света, неслышные охотники и глашатаи кошмаров, готовые в любой момент возвестить о своём присутствии, но выбирающие вместо этого молчание неторопливого преследования. Впрочем, успокаивала она себя, если бы здесь вправду кто-то обитал, на третий-то раз наверняка бы бросился - либо ей попались самые миролюбивые монстры всего Лордрана.       Темнота и духота скоро украли у неё ощущение времени. Воздух здесь достигал температуры тела, гася его чувствительность. Путница будто стала продолжением темноты и волглости, маленьким бестелесным светлячком, что бороздил недра древнего колосса в кольце полумрака. Она даже не заметила, как мостик под ногами сменили широкие шляпки грибов, а после и прелая древесина.       Лишь внезапное шевеление впереди вырвало путницу из её душного транса. Вдруг, она разом осознала, что дошла до самого дна, где действительно водились чудища - и не просто дошла, но стояла посреди деревянной площадки, где было не понять своё местоположение! И ругнулась про себя - ворона, во всё горло каркнувшая! Опять момент прозевала, воюй теперь с темнотой во все стороны разом!       - Подходите по одному, отрыжки Бездны!       Она рассекла воздух мечом - свист с лёгкостью поглотился тёмной прелостью, как и её голос. Попытка придать себе побольше храбрости получилось откровенно слабенькой, а когда темнота завозилась, ей только и осталось, что хвост поджать.       На свет лампадки вышло чудище. Ступая вразвалочку, к ней приближалась аморфная белая масса, отдалённо напоминавшая её саму. Двуногая-двурукая, с похожим на клубень телом и конечностями, увенчанная массивной красной шляпкой. Только лица под той шляпкой не было вовсе - только пористая белая поверхность, из которой слепо смотрели два бельма.       - ЙААААРХХ!!!       Её рёв заставил порождение прелого мрака остановиться. Ещё сильнее - удар мечом, который она удерживала обеими руками, презрев щит. Клинок сверкнул в тусклом свете лампадки, с мягким влажным звуком разрубив шляпку монстра. Тот замахал руками в манере, более присущей перепуганному ребёнку, чем страшному обитателю древнего дерева, и убежал в темноту.       - Да! Меня не!..       Тяжёлый шаг за спиной заставил её осечься, и мурашки пробежали по укрытому доспехами телу. Она крутнулась, разрывая дистанцию и в движении срывая со спины щит, но было уже поздно.       Последним, что ей удалось увидеть, был несущийся ей навстречу огромный белый кулак, покрытый кровью их двух прошлых встреч. И ни щит, ни доспехи не сумели задержать монстра сильнее, чем разделявшие их пустые шаги. ***       - ДА ЧТОБ ТЕБЯ!!!       Входивший в комнату отдыха Кэл едва не выронил стопку упаковок с пиццей. Контроллер приставки, заставивший его резко увернуться, пулей пересёк коридор. Встреча со стеной исследовательской станции превратила его в кучку обломков не шибко большого размера.       Остановившись на пороге, астроном окинул помещение взглядом. Всё было как всегда: инопланетянские плакаты на стенах, разные диковинки на полках и, конечно же, их любимая широченная софа. Напротив которой стену украшал здоровый плазменный телек с подключённой приставкой.       В данный момент, на весь его широкий экран ехидно светила красная надпись: "YOU DIED".       А на софе перед экраном сидела, тяжело дыша и только что не шипя, никто иная, как Аргемия Армунтелла, его красноволосая кошка-подруга и добрый товарищ во многих местных приключениях. А также, по совместительству, глава ажно целого Сената у себя на далёкой родине средь звёзд.       Ему захотелось покачать головой в жесте самой пошлой театральности, на какую он только был способен. Надо же было им повстречать друг друга, да в такой глуши! Чего только порой не делается?..       - Тааак, и что на этот раз не устроило нашу умницу и красавицу?       Поинтересовался парень у её соседки по софе, их общей подруге, Эсранники. Обалдевшая синеволосая ариралочка сидела рядом с подругой, прижав уши к голове. Она уже повернулась к нему, чтобы ответить, когда это за неё соизволила сделать виновница переполоха:       - Грибыыыыы! Проклятые грибыыы! Третий раз!       Кэл посмотрел на подругу. Моргнул. Слегка наклонил голову, снова моргнул. Секунд десять её разглядывал, пока грудь его не начал сотрясать кашель.       - Кэл?.. - Обеспокоенная Аргемия подскочила к другу одним ловким движением. - С тобой всё хорошо?       Alas! Её беспокойству было не суждено продлиться долго! Подрожав ещё немного, астроном разразился самым беспардонным и некультурным ржанием, хватаясь за живот.       - Ахахахахаха! Три раза?! На грибах?!       Уши красноволосой ариралки прижались к голове. Но то не был жест опаски, как у её подруги, которая поспешила подойти и положить ей руку на плечо. Гнев закипал в главе Сената с опасной скоростью.       - Самые медленные противники в игре!       Аргемия оскалилась, а волосы на её голове встали дыбом. Её хвост забил по воздуху с такой силой, что оттолкнул Эсранники прочь.       - Их атаки заранее видно!       Смех парня не сумели перекрыть ни испуганные возгласы синеволосой, ни низкое рычание старшей кошки. Что уж говорить про скрип кожи сжавшихся кулаков?       - Да легче грибов в Солсах никого нет!       Затем, так же резко, как она началась, буря на лице Аргемии утихла, уступив место до странности собранному выражению. Её друг так ничего и не заметил - слишком увлечённый, он едва держался на ногах, хватаясь за дверной косяк свободной от стопки пицц рукой.       - Кэл.       Мягкий, но командный голос выхватил парня из урагана смеха. На подругу он посмотрел внимательно, и от ариралки, улыбнувшейся про себя, не укрылась легчайшая нотка страха в его глазах.       - Даааа?..       Голос тоже предал его чувства, сделав скрытую улыбку кошки явной. Её довольный оскал заставил его отойти на полшага - бессмысленный жест, что лишь раззадорил её. Ибо какому хищнику, пусть и давно уже бывшему, не нравится погоня?       - Я дам тебе фору в пять минут, Кэл. И да помогут тебе все боги вашего мира, когда я до тебя доберусь!       Сказала она - и улыбнулась-оскалилась ещё шире, заставив парня положить пиццы на пол и быстро-быстро побежать в сторону квадроцикла.       Уж в этой-то забаве ей обязательно будет сопутствовать успех! Как же хорошо, что агрессивные грибы-убийцы были лишь надоедливой выдумкой! ***       И где-то на опушке горного леса, с которой хорошо просматривалось здание обсерватории и мчащийся от него прочь квадроцикл, маленький грибной человечек терпеливо наблюдал. И никто из отдыхавшей внизу троицы даже подумать не мог, какие мысли хранит его увенчанная красной шапкой голова.       Дождавшись, пока старшая пришелица увяжется в погоню за беглецом на квадроцикле, не озаботившись маскировкой, он направился вниз. Туда, где без присмотра осталась её подруга, не подозревающая о надвигающейся грибной угрозе.