Часть 11

Машина замерла на краю обрыва, словно затаив дыхание. Иреп, сидящий на заднем сиденье, сглотнул комок в горле. Его пальцы сжали край сиденья, ногти впились в кожу. "Ну, всё, конец пришёл," — пронеслось в его голове, как эхо, которое он не мог заглушить. — Садись вперёд, — голос Пери был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. Иреп поднял глаза. Его фей-коллега сидел за рулём, его профиль освещался тусклым светом луны. "Захотел поговорить со мной перед казнью?" — мысль пронеслась, как молния, но любопытство, это коварное чувство, взяло верх. Он пересел на переднее сиденье, и тишина опустилась на них, как тяжёлое одеяло. Минуты текли, каждая из них казалась вечностью. Пери наконец нарушил молчание: — Отличное место, помнишь, Иреп? Я всегда сюда приезжаю, когда хочу забыться и вспомнить что-то важное. Иреп помнил. Как они с Пери, ещё школьниками, приезжали сюда. Как смеялись, как целовались, как их тела сливались в танце, который был больше, чем просто поцелуй. Его сердце заколотилось, как будто пыталось вырваться из груди. — Хочешь вспомнить, как всё было? — Пери усмехнулся, его рука легла на бедро Ирепа, тепло от неё проникло сквозь ткань брюк. Иреп почувствовал, как кровь приливает к лицу. Его дыхание участилось, а в голове зазвучал голос, который он давно заглушал. Пери наклонился ближе, его губы почти коснулись уха Ирепа. — Ты помнишь, как это было, — прошептал он, и его голос был как шёпот ветра, который обещал бурю. Иреп закрыл глаза, его тело дрогнуло. Он помнил. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый момент, который они провели здесь. Его рука дрожала, когда он поднял её, чтобы коснуться Пери. — Пери, — его голос был хриплым, как будто он долго молчал. — Да, Иреп? — Пери улыбнулся, его глаза блестели в темноте. Иреп не ответил. Вместо этого он наклонился, его губы нашли губы Пери, и мир вокруг них исчез. Поцелуй был как искра, разжигающая пламя, которое Иреп так долго пытался погасить. Вкус Пери, знакомый и желанный, обжигал его губы. Он ответил на поцелуй с жадностью, словно утопающий, хватающийся за спасительную соломинку. Время перестало существовать, остались только они вдвоем, на краю пропасти, где прошлое переплеталось с настоящим. Руки Пери скользнули под куртку Ирепа, лаская его спину. Ответное движение не заставило себя ждать. Иреп притянул Пери ближе, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки. Забыв обо всем на свете, он отдавался во власть момента, влекомый желанием, которое казалось сильнее страха. Воспоминания нахлынули с новой силой, картины их юности вспыхивали в сознании яркими красками. Когда они отстранились друг от друга, дыхание обоих было прерывистым. Иреп смотрел в глаза Пери, ища в них ответ. Он видел там нежность, страсть и что-то еще, что он не мог понять. "Зачем ты это делаешь?" — вопрос повис в воздухе, но Иреп не решился его произнести. Он боялся услышать ответ, который разрушит хрупкий мир, созданный ими на краю обрыва. Пери провел пальцем по щеке Ирепа, нежно касаясь кожи. "Я не хочу тебя терять, Иреп," — прошептал он, и в его голосе звучала мольба. Слова эти были подобны удару грома, заставившему Ирепа содрогнуться. Он понял, что все еще любит Пери, несмотря на годы разлуки и обид. И, возможно, эта любовь была сильнее страха смерти. Он обнял Пери, прижавшись к нему так сильно, словно боялся, что тот исчезнет. В этот момент он знал наверняка: он готов рискнуть всем, чтобы быть с ним. Даже если это означало умереть вместе на краю пропасти.