Ход седьмой. Предвкушение

      Спокойный, пылающий закат разливался медным светом по трассе. Голографические изгороди по краям рельефа мерцали, показывая границы и повороты. Асфальт слегка вибрировал от энергии, зашитой в дорожное покрытие – технология, спроектированная и реализованная Эггманом.       – Никогда не думал, что скажу это, – Соник притормозил у старта на своём спорткаре, – но изобретения у Эггмана получаются что надо.       – Вклад в мирное будущее, – добавил Шэдоу, сидя на своём чёрном, как тьма, мотоцикле и проверяя крепление шлема на шее. – Или же просто стало скучно в изоляции.       – Я слышала, что он порой разрабатывает гоночные симуляторы и делает обложки для журналов с усами, – усмехнулась Руж, ловко устраиваясь на гравицикле с элегантной аэродинамикой. – Наш старый док порой полон неожиданностей.       На холме у терминала Тэйлс проверял последние параметры.       – Всё готово, – сообщил он гонщикам по общему аудиоканалу. – Модификации в норме, давление в двигателях стабильное. Шэдоу, селектор жёсткости сцепления с дорогой у твоего мотоцикла запущен. Соник, твоя система стабилизации работает без сбоев. Руж, у тебя обновлённая система переключения подвески – веди аккуратно на виражах, пока не привыкнешь.       Летучая мышь подмигнула лису, заставляя того немного смущаться.       – Не подведи нас, гений.       В это время за стёклами навеса Эми, Крим и Космо наблюдали за подготовкой к тренировочному заезду. У каждой в руках – по стакану с чаем из термоса и миниатюрные голографические карты для наблюдения за трассой.       – Это так…захватывающе. Я только недавно появилась тут, а уже скоро начнут происходить едва ли не самые значимые события, – призналась Космо.       – В этом порой весь наш Мобиус, – улыбнулась Эми. – Казалось бы: тихо, спокойно, мирно. И потом в один миг начинается круговорот событий, что увлекает нас с собой.       Крим осторожно отпила из стакана.       – Больше всего странно видеть Руж в гонщиках, учитывая её прошлое. Она же всегда воровала…       Роуз усмехнулась.       – Значит, будет воровать позиции на трассе, – и, помолчав пару секунд, добавила чуть тише: – Но мне что-то подсказывает, что за этими гонками будет что-то ещё…       – Не бери в голову, Эми, – отмахнулась Крим. – Гонки – слишком крупное событие, чтобы затевать какую-то подлость. Иначе будет большой скандал.       – Возможно, ты права. Впрочем, посмотрим сначала на отборочные туры…       Воздух прорезал сигнал старта, и три машины сорвались с места. Двигатели ревели под взмывшие песчаные вихри над трассой. Соник уходит в поворот раньше остальных, демонстрируя превосходную реакцию. Шэдоу держался за ним с почти идеальной траекторией. А Руж занимала внутренний радиус, уходя в вираж с резким заносом и броском из него – дерзко, но контролируемо, что было в её стиле.       – Отлично, Руж, – произнёс Тэйлс в микрофон. – Шэдоу, ты чуть теряешь при переходе на третью линию. Попробуй делать срез позже. Соник…       На экране терминала резко вспыхивает сигнал тревоги. У спорткара Соника резко теряется управление – транспорт начинает опасно вилять.       – Что за… – синий ёж едва не срывает машину на обочину, – у меня вибрация на правом приводе!       – Что случилось? – крикнула Прауэру обеспокоенная Эми.       – Тепловая перегрузка в одной из секций, – сообщил тот, уже вводя команды в терминал. На экране появился разряд по линии охлаждения. – Перенаправляю охлаждение с задней оси. Соник, отпусти газ на три секунды и жми на левый стабилизатор – прямой участок трассы позволяет сделать этот манёвр.       – Принял, – коротко ответил Соник, выполняя указание. И машина вскоре стабилизировалась под облегчённые вздохи девочек на трибунах.       – Не мчался бы так, а то поседеем, – прокомментировала Руж через общий аудиоканал.       Соник усмехнулся, выводя машину на финиш.       – Лучше поседеть, чем перевернуться.       – Хорошая реакция. Для тебя, – спокойно вставил Шэдоу, сбавляя скорость вслед за ним.       А Тэйлс облегчённо вздохнул, внося информацию в свой планшет.       – Похоже придётся ещё поработать над системой охлаждения…       

* * *

             Небо Венуса было фиолетово-тёплым, с редкими золотистыми полосами закатного света, который лениво растекался по горизонту. Несмотря на поздний час, в тренировочном секторе царила лёгкая суета: техники проверяли трассу перед отборочным туром, а где-то на дальних полосах ревели транспорты новичков, не желающих упустить последний шанс на донастройку.       «Валькирия» стояла на боковой платформе, отсвечивая мягкими отблесками неоновых огней станции. Её обтекаемый корпус – серебристый, будто выточенный из чистого металла, – сиял бирюзовыми полосами, мерцающими в такт ритму окружающих энергосистем. Узкие фары придавали силуэту стремительность и решительность, словно спорткар мог в любой момент взлететь с места. Рядом с ним – Хэрида, в сером гоночном комбинезоне, с высоким хвостом и сияющими глазами. Она была чуть пыльной после пробного круга, но совершенно счастливой.       На посадочной платформе неподалёку появился Шэдоу. Спрыгнув с мотоцикла, он снял шлем, и его взгляд сразу нашёл стройный силуэт Хэриды.       – Не думала, что у тебя найдётся время после вашей безумной тренировки, – призналась она, махая рукой.       – У нас на Мобиусе день уже закончился, – спокойно объяснил ёж, подходя ближе. – А здесь только наступил вечер. Так что… технически я не опоздал.       – Убедительный аргумент. Принято, – улыбнулась Хэрида, поглаживая капот своего спорткара. – Познакомься: моя красавица, «Валькирия». Только что прошла обкатку. Почти идеальна. Осталось лишь чуть подточить заднюю стабилизацию – и будет летать.       Шэдоу обошёл транспорт кругом, не касаясь, но изучая его взглядом – внимательно, почти уважительно.       – Не ожидал, что ты выберешь такую агрессивную модель.       – А ты не всё обо мне знаешь, – прищурилась Хэрида, полная уверенности и лёгкого азарта. Перекинув шланг с охлаждающей станции, она уселась на край капота. – Хочешь услышать историю?       Шэдоу кивнул. Не потому что жаждал – а потому, что видел: ей хотелось поделиться.       – Когда мне было лет десять, я уже умела становиться невидимой. Иногда – от страха, иногда – нарочно. Тогда я быстро поняла: если хочешь свободы – нужно быть быстрой и ловкой. Мы с ребятами из приюта сбегали по ночам. Не часто, но с размахом, – усмехнулась Хэрида. – Однажды мы из праздного интереса угнали старый грузовик из мастерской. Не спрашивай, как я его завела – я и сама не помню. Помню только, как неслись по старой бетонке, и как мне казалось, что весь мир мой.       – И что потом? – спросил Шэдоу, стоя напротив неё, с руками в карманах куртки.       – Нас, конечно, поймали. Я испарилась первой, чтобы спрятаться, но всё же вернулась за друзьями. Влетело всем, включая меня. Но знаешь… с тех пор каждый раз, садясь за руль, я вспоминаю тот вечер. Мне нужен был не побег. Мне нужно было нечто своё, – мышка медленно оглядела трассу. – И вот… спустя столько лет я тут. Со своей потрясающей машиной. Со своей свободой.       – Ты не боишься проиграть?       Хэрида, немного помедлив, кивнула.       – Боюсь, конечно. Но знаешь, что страшнее? Боясь проиграть – так ни разу и не выйти на трассу.       Молчание повисло между ними. Но оно было не гнетущим, а насыщенным, честным.       Шэдоу кивнул, будто принял ответ Хэриды как нечто важное. Он искренне желал помочь ей осуществить мечту, но при этом понимал, что она не нуждается в подарках. Она имеет право самой бороться за своё счастье – по-своему.       – Ты хороший гонщик. Я это сам видел, – наконец тихо сказал ёж. – Но ещё лучше то, что ты не пытаешься быть кем-то другим. Это редкость.       Хэрида вдруг слегка смутилась – не от самих слов, а от интонации в его голосе. Без тени снисходительности или лжи. Только уважение. И что-то тёплое, едва уловимое.       – Спасибо, – тихо ответила мышка. – Для меня это правда важно.       Она спрыгнула с капота и подошла к ежу. Их разделяли всего пара шагов, но взгляд двух пар глаз – рубиновых и голубых – был гораздо ближе.       – Я тебя ещё не так хорошо знаю, Шэдоу. Но мне нравится, когда ты рядом, – вдруг призналась Хэрида. – Пожалуйста, будь на моём отборочном туре. Без секретов. Без поддавков. Мне будет очень приятна твоя поддержка.       Шэдоу на мгновение отвёл взгляд, будто испугавшись собственных чувств. Но всё же снова посмотрел на неё и кивнул:       – Я буду.       В тот миг между ними родилось нечто большее, чем уважение или восхищение. Не признание – но тихое обещание, данное под медленно сгущавшиеся сумерки, мягко опускавшиеся на Венус, словно тёплое одеяло.       

* * *

      Солнце опускалось всё ниже, заливая Мобиполис, равнины Грин-Хилла и Мистические Руины мягким, почти медовым светом. Небо растянулось широкой акварельной лентой – от оранжевого к розовому, а потом к нежному фиолетовому.       «Торнадо» летел высоко, но неспешно – словно парил над самой тканью мира, боясь нарушить её хрупкость. Космо сидела позади Тэйлса, тихо вцепившись в ремни. Ветер трепал её зелёные волосы-лепестки, а в глазах отражался закат, полный бесконечных горизонтов. Она не говорила ни слова – просто дышала, смотрела вперёд, ежесекундно наслаждалась полётом.       Тэйлс, поймав краем глаза её задумчивый силуэт, только улыбнулся. Ничего не сказал – не хотел разрушать эту тишину, лёгкую, как пёрышко на ветру.       Когда они начали снижение, над пологими холмами за Мистическими Руинами раскинулась чистая гладь травы, колышущейся в вечернем ветерке. «Торнадо» плавно коснулся земли, едва заметно вздрогнув, и мотор замер, отдавая власть тишине.       Они сидели ещё несколько мгновений, прежде чем Тэйлс, отстёгивая ремень, слегка повернулся к Космо:       – Хочешь... прогуляемся немного? Пока ещё светло.       Её глаза на мгновение засияли удивлением, но почти сразу наполнились мягкостью согласия. Космо кивнула, и они вместе вышли из кабины, окунувшись в аромат холма, где ветер играл в холодной траве и ночной пыльце.       Шли медленно, никуда не спеша. Где-то далеко, в городе, кипела жизнь, но здесь её не было. Были только ветер, звёзды, запахи лета. И их двое.       Тэйлс шёл чуть впереди, оглядываясь на Космо. Дойдя до высшей точки холма, они остановились, греясь в закатных лучах.       – Ты такая красивая… – вдруг тихо сорвалось с губ лиса, который неотрывно смотрел на Космо.       – Да, здесь красиво… – рассеянно ответила та, но почти сразу осеклась. В её взгляде мелькнуло что-то – едва заметное, далёкое, но тёплое. Как будто сердце нежно обняли руками, даря чувство чего-то родного.       Космо закрыла глаза, приложив руку к груди и давая воспоминаниям возможность предстать перед ней. И хотя этого так и не произошло, она совсем не расстроилась – такой шажок для неё был уже маленькой победой.       А смущённый своей оговоркой Тэйлс всё заметил и не смел отвлекать сидрианку. Он просто остался рядом – достаточно близко, чтобы она знала: он здесь и всегда поддержит её.       И среди холмов, омытых звёздным светом, их невидимый мост стал на шаг прочнее. Нужно было лишь только ждать и верить, что однажды они проложат путь к сердцам друг друга. Сердцам, способным на самую чистую любовь.       

* * *

      Гостиная дома Руж утопала в мягкой тишине. За открытым окном ночной ветерок перебирал листья деревьев, шелестя в такт далёким отголоскам живой природы. Где-то далеко стрекотал сверчок, будто тихо отмеряя время до нового дня. Луна медленно плыла над горизонтом – полная, насыщенная своим золотисто-серебристым светом, заливающим комнату мягким свечением.       Шэдоу сидел на диване, опершись локтями о колени. В одной руке он держал сложенное письмо, в другой – сжимал пространство, будто старался удержать ускользающие мысли. Его взгляд был устремлён в одну точку на стене – но на самом деле он смотрел куда глубже, вглубь себя.       Ёж не перечитывал письмо снова. Слова Елены уже отпечатались в его сознании. Тонкий, почти аристократический почерк, сочетавший в себе строгую выучку и скрытую нежность, оставлял на сердце тёплый, но тревожный след. Как напоминание о чём-то важном, что он знал когда-то. До криосна. До всего.       Шэдоу медленно вдохнул, чувствуя, как воспоминания, казалось бы, вновь поднимаются на поверхность – но так и остаются за тонкой завесой. Как будто кто-то осторожно стёр лица и голоса, оставив лишь тени. Он видел крошечную ладонь, цепляющуюся за его палец, слышал отголоски детского смеха... Руж ли это или ещё кто-то – он не знал.       Тонкая линия напряжения прошла по его плечам. Было чувство, будто в груди сжимается пружина, заставляя сердце биться чуть быстрее, чем обычно. Ощущение чего-то незавершённого. Чего-то, что надо было вспомнить. Что-то очень важное.       Он поднялся с дивана и подошёл к открытому окну. Влажная прохлада ночи коснулась его лица. Укрытые деревьями Мистические Руины спали в молчании, и только звёзды тихо горели над миром – словно старые друзья, которые помнили больше, чем он сам.       Шэдоу прикрыл глаза. В мыслях мелькнула Руж – как она сейчас, должно быть, безмятежно спит в своей комнате. И Хэрида, немного утомлённая упорными тренировками, впервые за долгое время могла позволить себе спокойно отдыхать.       И тогда, среди ночной тишины, ёж без слов дал себе клятву: кем бы он ни был в прошлом, кем бы ни стал в будущем – он защитит их. И пройдёт через любую боль ради этого.       Осторожно, почти с благоговением, Шэдоу убрал письмо обратно в папку. Вернувшись к дивану, он не лёг. Он сел, глядя в тёмное пространство комнаты. Бессонница больше не казалась ему врагом. Скорее – спутником. Верным стражем до рассвета.       И когда за окнами начнёт бледнеть горизонт, он встретит новый день. Со всем тем, через что ему предстоит пройти. И со всем тем, что он поклялся сохранить.