Глава 5. Н̷е̷любовь

      Внешний осмотр: мелкие синяки, кровоподтёки, струпья, пигментные пятна. Ничего особенного, бытовые травмы. «Истощение мозга, поражение клеток коры больших полушарий». «Повреждена структура альвеолярных макрофагов». «Снижена выработка лимфоцитов». Лемур, я понял, что убитый был хроническим алкоголиком. «Пневмофиброз. Нарушение слизистой носа». В скобках: «Предположительно периодически принимал кокаин». Но он не умер от передозировки или цирроза печени. «В желудке обнаружены частицы сухих ландыша и ягоды белладонны. На мышечной стенке пищевода коричневая слизь. Стенки пищевода вплоть до желудка покрыты пятнами — диаметр 2 мм». Отравление. Бесспорно. Чем? Белладонной? Поищу информацию в энциклопедии по ботанике. «В ротовой полости на левой нёбной дужке язычка мягкого нёба обнаружен сухой можжевельник диаметром 1 мм». В скобках: «Чай?» Чай? Отравление чаем? Чай с можжевельником, лавандой и белладонной?       В теле человека двести шесть костей. Все они разной прочности, разной твёрдости. Чтобы сломать палец, нужна небольшая сила удара, чтобы сломать череп — соответственно, другая. Перелом. Убитого не переломали. Чтобы одновременно сломать все двести шесть костей, необходимо придавить тело большим тяжёлым предметом — прессом. Будет труха? Да. Смешается ли труха с кровью? Да. Получится каша.       Труп не деформирован снаружи и внутри. Какому механическому воздействию был подвержен человек, если нет ни кровоизлияния, ни разрывов сосудов, ни размозжения мышечной ткани?       Отравление? Но как? Немыслимо. Причина смерти — сердечная аритмия. Что повысило сердечные сокращения? Алкоголизм? Травма в связи с исчезновением костей и как следствие — нарушение расположения органов? Патология мозга из-за шока-страха, вызванным изменением организма? Сколько по времени он умирал? Жидкость попадает в желудок по пищеводу за секунду, не задерживается — идёт дальше в кишечник. Из описания Лемура в кишечнике убитого мясные консервы и белый хлеб. Куда делся «чай»? Всосался в кровь? Поэтому снижена выработка лимфоцитов? Ну почему ты — алкоголик?!       Резиновая перчатка прилетает в щёку.       — Ты буш работат-т или нэт, йоб твой мат-т-т!       Перчатка чистая, на Рубене грязные.       — Я работаю. Ты работаешь. Всё хорошо. Вот, — киваю на зашитый труп, — отлично справился, а ты боялся. Аккуратно зашил, частые стежки. Молочные железы деформированы возрастом, а не твоим скальпелем. Поздравляю, — хлопаю по плечу, — ты справился с… бабкой.       — А ты ны хэра нэ надыктовал в дыктофон, — Рубен снимает перчатки с маской. — Вэзи э-ео на польку!       «Ядовитыми являются все части ландыша в свежем и высушенном виде, — читаю в энциклопедии. — Наибольшей токсичностью обладают листья, цветки и ягоды, хотя известны случаи отравления водой, в которой стоял букет ландышей». Вода. Воду в чай или заварку в воду из-под ландыша. «Признаки отравления белладонной — расширенные зрачки, затуманенное зрение, головные боли, галлюцинации, бред и судороги. Атропин, токсин, который содержится в белладонне, может быть смертелен для человека, он блокирует способность нервной системы следить за регулированием дыхания, вызывает сильное потение и может инициировать остановку сердца. У убитого какие зрачки? Что написал Лемур? «Зрачки 7 мм». Ни о чём не говорит, у всех по-разному, бывает и суженные, и расширенные, и в пределах нормы. Семь миллиметров многовато для «периодичного» кокаинового наркомана и хронического алкоголика.       Включай мозги. Ведьма отравила. Какая ведьма, что ты несёшь! Я сказал, включай мозги. Ведьма приготовила отраву и отдала аутику. Аутик способен напоить «чаем»? Что сложного? Куда лезешь? Ты лезешь не в своё дело. Тебя просили выстроить логическую цепочку преступления? Лемур вскрыл, подготовил развёрнутый отчёт, ты проверил. Претензии? А ты бы осмелился предположить, что отрава была в чае?       — Нэ, ну ты чокнутый сэвонья, — Рубен пьёт чай за столом.       Я стою в кресле с энциклопедией в руках. Халат, рубашка с галстуком, чёрные брюки и синие кроксы. Не надел «пижаму».       — Ты долго буш приэзжат-т сьу-у-уда послэ унивэра? Второй дэнь торчыш здэс проста так. У тэбья завтра рабочый дэнь тута, вот завтра и рабо-о-о-тай! Свой писулкы чытай дома или на уроках!       — Обстановка располагает, — возвращаю энциклопедию на верхнюю полку шкафа, — к тому же дома и в университете у меня нет, — поднимаю кисти, — энциклопедии! Как учили наши бабушки? Любую информацию найдёшь в Большой Советской Энциклопедии.       — Мой бабушька учыл мэнья жарыт чэбурэк. У нас дома был двэ книшки: буквар и как жарыт чэбурэк.       — И как, научился? — сажусь за стол, включаю компьютер.       — А тольку? Ваанка жарыт их по-другому.       Открываю «Ворд» для будущего отчёта:       — Ты записал бабку на диктофон? Причина смерти? — вытягиваю руку, параллельно заполняя наименования в таблице.       — Ботокс пэрэвэсыт-т сыскы. Собралсья писат-т отчот?       — Да. Я же тебе не помог на аутопсии. Кинешь диктофон? — а то я, как дурак, с протянутой рукой.       — Кирилл написат-т отчот. Завтра я забэру аналызы, вэчэром Кирилл помочь мнэ с инсултником.       — Вы выбрали тему для диплома? — в графах с анализами помечаю для Кирилла, на какие данные обратить внимание.       — Нэт. Мы нэ говорыт-т о диплом.       — Рубик, прекрасно, что вы подружились, но парню для начала необходимо закончить университет. Я не возьму его в профессию без диплома. Грудастых бабок рассмотрите потом, после того, как напишите введение, — смотрю на Рубена поверх очков. — Во сколько Кирилл появится в институте?       — В пьят, поработай до восьмы и по домам.       — Вскрываете инсультника до семи и садитесь за введение. Завтра проверю.       — Инсултника? — он причмокивает чаем.       — Диктофон, — трясу рукой.       — Нэ забуд малчыку заплатыт за два рабочый днья, — перекидывает через кабинет диктофон.       — Заплатить? — за что? — А-а-а-а! Я же обещал платить по тысяче.       Проверяю портмоне: пятёрка, мелочь, две сотки и полтинник.       — Не разменяешь? — верчу купюрой.       — Я чьто, дурак, носыт в карманы такой болшой дэнгы? — Рубен наливает новую кружку чая.       — Может, у Зины есть…       У Зины полторы тысячи, у гистологов нет налички, а у кого есть — отложено на проезд. Не подниматься же к «живым»?       Возвращаюсь в кабинет:       — А где ближайший банкомат?       — Эдь, никак пацану нэ пэрэкынут по тэлэфон нэщастный два тыща?       — Преподаватель скидывает студенту деньги? — хмурю брови. — Где это видано?!       — Ну нэ студэнткэ жэ. Да и какой разныца?! Кто сэйчас выдават дэнгы на руки?       — Никто не докажет, что я платил студенту. Меня не в чем обвинить.       Высовываю и засовываю в портмоне пятитысячную купюру. Как будто от незамысловатого действия она разменяется.       Дверь кабинета громко открывается. Тяжёлые шаги в грубых брогах и металлический стук трости. У Рубена чай заливается не в то горло.

ʙоɯᴧᴀ ᴛы, ᴩᴇзᴋᴀя, ᴋᴀᴋ «нᴀᴛᴇ!»

ʍучᴀ ᴨᴇᴩчᴀᴛᴋи зᴀʍɯ

ᴄᴋᴀзᴀᴧᴀ: «знᴀᴇᴛᴇ — я ʙыхожу (зᴀʍуж!)»

      — Ещё раз, — она жестикулирует свободной рукой, — пришлёшь свою подружку, честное слово, Эд, я сделаю так, чтобы она не ходила ни ко мне, ни к тебе.       Шинель тёмно-болотного цвета, бордовый шарф вокруг шеи, торчащие из кармана шапка и кожаные перчатки. Я рад тебя видеть.       — Здравствуйтэ-Матилда-Алэксээвна, — испуганно здоровается Рубен писклявым голосом, прячась за кружкой.       — Здравствуй, Рубен, — она снимает сумку.       — Что случилось? — встаю из-за стола. — Почему без шапки? У тебя короткая стрижка, а ты зимой без шапки, — тебе нельзя мёрзнуть.       — Я на такси, — расстёгивает пуговицы.       — О ком ты говоришь? — помогаю освободиться от шинели. — Какая моя подружка… — Ева.       — Я ненавижу, когда ко мне наведываются со своим «экспертным», — громко, — мнением! — она идёт к столу и стряхивает руку, отказываясь от моей помощи. — Что ты ей наплёл про меня? — тяжело опускается на стул для посетителей. — Какая «консультация»? Какой «опытный и трудолюбивый специалист»?       — Я не говорил такого, — сажусь в кресло. — Я назвал тебя «милой», чтобы Мелина решилась на встречу.       — Милой? — Матильда недоверчиво сдвигает брови к переносице, снимает очки. — Это смешнее «трудолюбивой и опытной». Где электронное, — стучит ребром ладони по столу, — и письменное уведомление о посещении?! Моя работа — не проходной двор. Явилась во вторник! Вторник — тяжёлый день.       — Мати, твоё экспертное мнение действительно важно. Дело серьёзное. Каюсь. Надо было предупредить, но ты бы тогда не пообщалась с Мелиной, я же тебя знаю, — знаю больше двадцати лет.       Рубен делает вид, что пьёт чай, а сам подслушивает.       — Куда лезет твоя подружка? — Матильда опирается левой рукой о стол, правой сжимает рукоятку.       — Она не моя подружка. Профайлер. Молодой, да, маловато опыта, но Мелина старается.       — Старается засунуть нос во все отрасли. Разбирается в аутизме, ищет обман в ложных жестах.       — Поэтому я и посоветовал ей тебя! — подбадриваю. Матильда в гневе хуже ворчливого меня. — Потому что, — «ты под рукой», нет, не ляпни! — тебя не проведёшь, а сомнительный подозреваемый водит за нос следствие. Ты расколешь его, Мати, на первом же тесте!       Она подозрительно осматривает раскрытое портмоне:       — Истратил всю зарплату? — две глубокие морщины между бровями. — Эд, февраль только начался.       — А? Нет, — отодвигаю портмоне на край. — Не разменяешь пять тысяч? — прикусываю нижнюю губу изнутри. — Мне сегодня нужно заплатить практиканту, а ни у кого нет мелких… тысяч.       Матильда оборачивается на Рубена:       — И у тебя?       — Я — бэдный, нэщасный, армьянскый доктэр, — плачет на столе. — Дэпортыруйтэ мэнья обратно в Армэний.       Беру Матильду за руку, под пальцами стальное кольцо на безымянном. Она носит на правом запястье подаренные мной часы с песочным ремешком.       — Господи, Эд, да дам я тебе деньги, — неуверенно вытаскивает руку. — Сколько?       — Две тысячи, — очарован ей. — А, нет. В смысле… — она подумала, что я выпрашиваю деньги, а я просто так взял её за руку.       Не дослушав, Матильда достаёт из сумки паспорт, из паспорта — две сложенные купюры. Давно перестала пользоваться кошельком. Верхняя серёжка в левом ухе перекрутилась. Не разбираюсь в украшениях, знаю, что стержни мягкие, а набалдашники стальные.       — Из-за шапки.       — Угу, — сосредоточенно поправляю, не отвлекаясь на опущенный уголок рта и удивлённую физиономию Рубена с глазами-шарами-для-боулинга. Пользуясь моментом, подкручиваю среднюю серёжку. — Я скину деньги, — сейчас? потом нельзя? — когда ты уйдёшь. Что решили с Мелиной? — убираю руку. — Включаешься в дело?       — Эд, — Матильда опускает плечи. — Я не хочу. Зачем я там? Мелина уже поняла, что ваш подозреваемый — странный тип. Ну подтвержу я, что он не аутик или наоборот, что аутик, а дальше? У меня совсем нет желания тратить время и силы на поездки в тюрьму или, где он там, в изоляторе, проводить тесты, спорить с этой… Мелиной.       — Не спорь. Работай в своём темпе, в своём режиме. Не слушай полицейских и… «Мелиных». Мати, — снова беру за руку, — это замечательный повод поработать вместе, мы же никогда не сотрудничали.       — Где судебная медицина и где дефектология? — она не против моих касаний.       — Признаюсь, мне совершенно не нравится дело, оно запутанное, но именно наши заключения решат судьбу парня. Давай без повторения истории с… как его? — перевожу взгляд на Рубена. — Адвокат… которого вот недавно… — Рубен качает бородой. — Инвалид, убийца женщин… м-м, — отворачиваюсь. — Вайнер! Адвокат Вайнер. Инвалид, убийца, а сидит себе спокойненько в психушке. Мати, — переплетаю пальцы, — парень мог убить, а мог быть причастен. Я уверен, он не стоял в сторонке. Другой вопрос: заслуживает ли он тюрьмы? — ладонь в ладонь.       Матильда сомневается. Пульс спокойный. Она не стряхивает мою руку, когда я нащупываю под рукавом пиджака толстую вену выше запястья. Я не позволю, чтобы ты переутомлялась, и чтобы к тебе лезли с советами и критикой по работе. Давай быть в одной команде? Давай красиво разберёмся в мистическом деле?       — Ты видел парня?       — Мельком, особо не разглядел. Не помню, как выглядит и чем выделяется.       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       — При одном условии: ты никому не дашь мой номер телефона, и Мелиной в том числе. Я устанавливаю диагноз и сваливаю, даже в суд не явлюсь, если позовут. Напишу заключение и уйду в закат. Всё, отстаньте от меня!       Она мило раздражается, мило дуется. Щёчки раздуваются, тонкие губы вымучивают улыбку. Она закатывает глаза, когда я целую-целую-целую ладонь, топлю пальцы в бороде, и ждёт, когда нацелуюсь вдоволь.       — Я предупредила насчёт Мелиной. Я не стану лебезить перед твоей подружкой. Я такая, какая есть. Не нравится? Вы сами попросили меня о помощи.       — Поддерживаю, — мы оба встаём. — Я тоже не «лебезю», — «лебезю»? — Веду себя естественно.       Придерживаю шинель, подаю шапку. Матильда застёгивается сама, она самостоятельная, но как не помочь? Как не подержать трость, пока Матильда крутит шарф вокруг шеи?       — Ты заранее вызвала такси? Тебя проводить?       — Не провожай. Такси ожидает. Я вообще-то пошла в магазин за обедом, но психанула и приехала к тебе, — забирает трость. — Рубен, пока.       — До-свыданый-Матилда-Алэксээвна, — зачем пьёшь пустую кружку?       — Я переведу две тысячи, — поправляю ворот шинели.       — Закажи мне на две тысячи суши.       — Тебе нельзя! — говорит врач.       Матильда открывает дверь кабинета:       — Можно.       — Нет, нельзя!       — Закажи те, которые можно. Я выкину соевый соус. Закажи на субботу. Небольшую доставку на сегодня, где-нибудь на девять вечера, — невозможно переубедить.       — Хорошо. Как пожелаешь, — покорно смиряюсь.       Тишина в кабинете. Я не чувствую ветра через приоткрытое окно. Матильда всегда приходит и уходит громко, а мне после её ухода тихо и тоскливо.       «Заказать суши в Москве» — набираю в поисковике. Я никогда не заказывал суши, не знаком с разновидностями и оптимальными ценами.       — Ты когда-нибудь заказывал суши? — не отрываюсь от экрана. «Суши Wok»: что такое «вок»? «Филадельфия», «Калифорния». Я на сайте с суши или на карте Америки? — А что такое «сеты»?       — У мэнья Барсэг этим занимайца, я в шушах нэ бум-бум, я в шашлыках друм-друм.       — Везёт.       Острое нельзя, сырую рыбу нельзя. Рис? Рис можно. Сыр? Нельзя, но тут другой сыр. А какая разница? Попросить вытащить рыбу и сыр? И что это за суши такие?       — Эдь?       А я роллы смотрю! А в чём разница: суши и роллы? Лучше бы попросила заказать обыкновенных продуктов.       — Эдь?       — М? — он второй раз зовёт? Не расслышал.       — Ты е-эо лубиш.       А краб — это рыба? А осьминог — это рыба? А суши с водорослями съедобные?       — Что? Что я?       — Ты е-эо лубиш.       Отвожу лицо от экрана:       — Кого? — округляю глаза.       — Матилду.       — С ума сошёл? — про себя кручу пальцем у виска.       — Нэт, но ты е-эо лубиш.       — С чего ты решил? — прячусь за компьютером. — Какая… хех, любовь? Мы дружим. Я знаю Матильду дольше тебя. Мы жили в одном доме на разных этажах. Она — дочь моих бывших соседей. Я с ними… м-м, не общаюсь после переезда, но общаюсь с Матильдой, потому что у нас много… общего, общие темы для разговоров. Перестань! Любовь… я не рассматривал Матильду как…       — Ты ошэнь лубиш Матилду, — сдавленный бас.       — Да заладил: любишь-любишь-любишь! Не люблю! Дружу! Дружу-у-у-у! — не заводись. — Ты дружишь с Зиной? И я дружу с Зиной. А ещё я дружу с Матильдой. С Матильдой я дружу дольше, чем с тобой и Зиной. Я попросил денег, — смотрю на две тысячи на столе, — у подруги! И я закажу суши на две тысячи подруге!       — Ты улыбайся, когда она заходыт в кабинэт. Она приходыт к тэбэ, и тэбэ это нравица. У тэбья горэть глаз на нэй. Ты нэ отводыт-т взгльяд от нэй.       — И что? — взираю с «наездом». — Мне смотреть на тебя, когда приходит Матильда? Мне улыбаться тебе, когда передо мной Матильда? Уважение, вежливость. Ты по-армянски флиртуешь с Зиной, но я же ничего не говорю, ни в чём не обвиняю.       — Я обвыньяй тэбья в лубови? — сочувствие в тоне. — Я видэт тэбья отсудова, и я видэт, чьто ты ошэнь трэпэтно к нэй относыца.       — Не отрицаю, — сглатываю солёный ком правды. — Я действительно трепетно к ней отношусь, потому что очень сожалею, потому что восхищаюсь её стойкостью, умом и характером.       — Почэму ты цэловат-т э-ей руку?       — Рубик, серьёзно?! — опираюсь на стол. — Я и Зину в щёчку целую!       — Но нэ цэловат-т Матилду, — трогает бороду. — Эва Алэксандровна — милый дэвушка, но у нэй нэт шансов, потому чьто долгий годы в твой сэрцэ Матилда.       Он и Еву ко мне приплетает! Какой бред! Невозможно спорить, глядя в добродушные карие глаза. На улице намного интереснее — голуби делят хлеб. Заварушка!       — Почэму ты так хотэть, чьтобы она присоэдынилас к дэлу? Чьтобы большэ врэмья проводыт вмэстэ, — она покажет себя как профессионала, молодая девушка уделает следствие. У меня нет знакомых в области умственных патологий, кроме Матильды. Почему не посоветовать её Мелиной? — Ты хотэть быть с нэй, попробоват с нэй, но нэ сдэлай, пока нэ признайсья сэбэ. Два ворчлывых, умных барана. Эдь, я вэрьу-у в дружьба, я знай, чьто такой дружьба, но у тэбья к нэй нэ дружьба, и в этом нэт ничо плахой. Ты давно нэ лубил, забыл, как лубит. Ты разорват-т лубой, кто нэ так посмотрэт на Матилду. Ты мэнья стэрэт-т в порошок, эсли я повышу голос на Матилду.       Замолчи-замолчи-замолчи. Царапаю стол. Бред-бред-бред. Какая любовь? Почему Рубен везде видит любовь? Не хочу его слушать. Голуби, вы подерётесь? Долго за вами следить?       — Ты заботыца за нэй, пэрэжывай, — заткнись-заткнись, неправда. — Ты спокойный, успокаивайсья, когда она рьядом, — правда? Я действительно так себя веду? — Она подходыт тэбэ как пара.       — Не люблю, — говорю настолько тихо, что сам не слышу.       — Ты лубиш Матилду.       Резко поворачиваю лицо на Рубена. Зубы склеились, не возразить. Глаза, что-то с глазами. Вздумал плакать? Рубен сочувственно кивает подбородком под густой бородой. Почему сочувствуешь? Что плохого любить Матильду? Да не люблю я её! Как любить? Это же Матильда. Она не подпускает, она не подпустит. Я правда хочу чаще с ней видеться, мне мало трёх звонков и нескольких встреч в год. Разве я много прошу? А я спросил её? Обыкновенное желание проводить время вместе. Дружба.       Эдик, признай себе. Ты не…       Т̶ы̶ ̶д̶а̶в̶н̶о̶ ̶е̶ё̶ ̶л̶ю̶б̶и̶ш̶ь̶.