Глава 3. В которой наша героиня растлевает даже целомудренные сердца, впрочем, не по своему умыслу

Однажды тропа привела наших героев к монастырю, и они решили совершить страшное богохульство – ограбить святое место. Ведь для столь распутных душ не остается ничего святого. Они заглянули в окно и увидели, что к пожилому настоятелю монастыря пришел городской доктор – одет он был весьма прилично и вид имел ученый. Он уже дал настоятелю лекарств, и они уселись поужинать вместе с еще двумя монахами и принялись пить вино. Жак предложил Инессе отвлечь пьянеющих мужчин любым способом, который она изберет, а разбойник тем временем обыщет другие помещения. Инесса постучала в дверь, и ей открыл один из монахов – большой и сильный детина. – Чего тебе? – спросил он, увидев перед собой юную крестьянку. – Прошу вас пустить меня. Я проделала долгий путь к этому святому месту, чтобы вознести молитву образу Богородицы, что хранится у вас. Детина пустил девушку внутрь, и остальные участники ужина восхитились ее юной невинностью и красотой, словно белокурый ангел явился к ним в образе крестьянки. – В чем же твоя беда, дочь моя? – обратился к девушке настоятель. – Я хотела бы просить Богородицу об исцелении, – ответила Инесса. – Чем же ты больна? – Ах... Слабость рук и ног, – придумала хитрая девушка. – Я не могу работать в поле. Но тут вмешался доктор: – Если бы молитвами лечили все болезни, то ни у кого бы не возникла нужда в медицинской науке. Не так ли? – посмотрел он на седого настоятеля. Доктор подозвал растерянную девушку к себе и достал из саквояжа слуховую трубку. – Давай, я тебя послушаю, – сказал он и с этими словами задрал платье девушки до шеи, обнажив ее спереди. – Что вы делаете? – растерялась Инесса, но не посмела шевельнуться. – Дыши глубже, милая, – приговаривал молодой мужчина, прикладывая трубочку к разным местам на обнаженной груди девушки. – Благородные дамы ни капли не смущаются меня, так чего же стыдиться простой крестьянке? Монахи же потупили взгляды, чтобы не искушать себя. – Твоя болезнь мне хорошо известна и совершенно понятна, – объявил доктор. – В твоем организме скопилось много желчи и надо лишь вывести ее из тебя. Доктор попросил монахов принести лохань с чистой водой, добавил туда какие-то снадобья, а затем достал из своего саквояжа продолговатый металлический цилиндр с длинным и узким наконечником. – Что это? – изумилась Инесса. – Это клистир – абсолютно безболезненная и крайне полезная процедура, – объяснил доктор. – Да вы все лечите клистиром, сударь, – проворчал настоятель. – Мне уже стало лучше, – поспешно сказала Инесса. – Нет никакой необходимости лечить меня, тем более, что мне совершенно нечем вам заплатить. – Ох, брось, я помогу тебе совершенно бесплатно. Я лишь покажу господам, как работает наука – а в научных и лечебных делах совершенно нет ничего неприличного и стеснительного. Доктор взял оцепеневшую девушку за руку и потянул к столу. – Иди сюда, дитя, доверься моему опыту – я совершал эту процедуру множество раз. Он подтолкнул неуверенно упирающуюся девушку лечь на стол, который монахи уже поспешно освободили от посуды. – Не может быть никаких возражений. Вылечить тебя – мой долг. Ложись скорее на левый бок поудобнее. Отодвинув подол платья, доктор смазал заднее отверстие девушки маслом и даже проник пальцем внутрь. Он и не подозревал сколько мужиков успело побывать в этом нежном и тесном месте, но наша героиня все равно испытала крайнюю степень смущения. Затем доктор вставил клистир и стал наполнять потроха Инессы водой со снадобьями. На второй порции девушка захотела по нужде, но к ее просьбе доктор остался глух, а на третьей порции она громко застонала от того, как сильно и болезненно вода распирала ее живот. – Дыши глубже, милая, – успокаивающим голосом говорил доктор, продолжая эту лечебную процедуру. Монахи внимательно смотрели на этот процесс, а самый молодой из них спросил: – Это лечение... неужели не вызывает порочные мысли? – Чего же в этом порочного? – возмутился доктор. – Может, и нет полезнее для здоровья медицинской процедуры – именно так я лечу многих знатных дам и не вижу в этом ничего постыдного. – О, Господи... Достаточно... – взмолилась Инесса. – Умоляю вас... Я сейчас разорвусь... Но доктор невозмутимо залил в нее еще одну порцию и только тогда сказал: – Ступай, опорожнись, милая. Отхожее место во дворе. Он помог девушке спуститься со стола, и она почти бегом направилась к выходу, огромными усилиями сдерживая естественные в этой ситуации позывы, но все равно из-под платья по ее ноге потекла струйка воды. Еще никогда за эти дни она не испытывала такого стеснения и стыда, несмотря на все, что с ней было. Тем временем молодого монаха послали за вином, и вскоре он вернулся крайне взволнованный, громко крича: – Кто-то обокрал нас, там все разорено! – Эта сучка тут не просто так! Не дайте ей уйти! – закричал настоятель, и два монаха бросились во двор. Они изловили нашу героиню, которая только успела излить из своих потрохов всю воду и подмыться – делать это было ошибкой, и ей не достало времени скрыться. Ее приволокли в зал. – Обыщите ее! Разденьте мерзавку! – кричал настоятель. Инесса оказалась полностью нагой в окружении пьяных мужчин в рясах, которые стыдливо, но грубо хватали юное тело. Настоятель снял свой пояс и крепко связал ей руки за спиной. – Кто твой сообщник?! – кричал он на нее, отвешивая пощечины. – Простите меня, святой отец! Разбойник и вор заставил меня помогать ему... – отвечала испуганная девушка. – Его мы уже не поймаем, но мерзавку надо высечь розгами! – разозлился настоятель. Он нагнул Инессу и зажал ее голову между своих ног, а тем временем крепкий детина принес розги и начал сечь нежные ягодицы и бедра юной девушки без всякого сострадания и снисхождения доведя ее до слез. Когда сломалась третья розга, зад и бедра девушки горели, как пожар, и были исполосованы жестокими следами. Настоятель толкнул преступницу к столу и схватил ее за волосы. Вид истерзанных девичьих ягодиц распалил его спящую похоть, которая теперь была подогрета гневом. – Будьте милосердны... Отпустите меня... – умоляла Инесса. – Ты заслужила тюрьму, сучье отродье! Бесполезно просить нас о снисхождении к такой пропащей душе! При этом настоятель хватал рукой бедро и даже зад несчастной девушки, как бы удерживая ее. – Что вы делаете?.. Помилуйте... Я еще невинна... – взмолилась она. Тогда настоятель сказал ей на ухо: – Ты же знаешь, что девочкой можно овладеть как мальчиком... И с этими словами седой распутник засунул свой палец в задний проход юной девушки. – Мы должны отдать воровку в тюрьму, – сказал он остальным. – Пожалуйста, не отдавайте... – просила Инесса. Палец же продвинулся еще глубже, и тогда она сказала: – Воспользуйтесь мной, если хотите... Только не лишайте невинности... Услышав это, настоятель подозвал молодого монаха. – Доставай хер! Накажи мерзавку! При этом он отодвинул горячую половинку исполосованной розгами девичьей задницы, показав юноше маленькое отверстие. – Грех содомии?? – изумился молодой монах. – Это меньший грех, чем совершила она – эта девка осквернила святое место и заслужила более суровое наказание, так что мы проявляем милосердие, мой мальчик, – объяснил ему настоятель. – Но зад – это грязное место для нечистот, – сомневался юноша. – Доктор уже любезно прочистил ей кишки. – Сказав это, настоятель плюнул на девичий зад, увлажнив вход в это стыдное и греховное место. Молодой монах смотрел на преступницу, беззащитную перед ним, виноватую в осквернении и доступную для любой кары. Плоть взяла верх, и он почувствовал, как его кол налился силой. – Накажи воровку! Неужели она своим богохульством не заслужила это? – настаивал седой распутник. И задрав рясу юноша решил наказать, унизить, осквернить эту мерзкую богохульницу – он грубо вторгся в ее зад, насадил на свой кол и сношал так жестоко, словно порол. – Господи... Больно... Пощадите... – закричала Инесса, хотя мужики уже не раз прочищали ей задницу за последние дни. Неожиданно настоятель нагнул девушку к своему поясу, задрал рясу и заставил лизать и сосать свой висящий дряблый хер. Нежный ротик белокурой девушки смог поднять этот орган и сделать его воистину твердым. Тогда седой распутник решил поменяться местами с молодым, чтобы самому наказать воровку в узкое место – он развернул ее, и девушке пришлось сосать кол молодого монаха сразу после своей задницы. К этой унизительной экзекуции решил присоединиться и большой детина, но его орган оказался под стать ему – как огромная колотушка. – Боюсь порвать ей зад – пусть ублажит меня ртом, – сказал он. Но тут вмешался доктор: – Погодите, положите ее на стол, и она искупит свою вину настоящим страданием. Монахи положили девушку спиной поперек стола так, что ее голова свесилась с края, и детина положил ей на лицо свой крупный волосатый орган, принуждая юную девушку лизать головку, толстый ствол и волосатые яйца. – Разведите ей ноги, – попросил лекарь. Молодой монах и настоятель силой выполнили его указание, приведя Инессу в позу столь непристойную и откровенную, что пламя страсти разгорелось в них еще жарче – теперь перед ними расположились ее прелести, в том числе приоткрылся невинный цветок, который они обещали не срывать – он сочился влагой похоти нашей распутной героини, но на это никто не обратил внимания, поскольку маленькое отверстие, созданное совсем не для любви, манило развратников не меньше. Доктор же наполнил клистир водой и проник его длинным наконечником в это запретное место, которое уже давно было распечатано для порочных и противоестественных страстей. Доктор наполнял свою пациентку водой так сладострастно, будто совокуплялся с ней. – Еще... – приговаривал настоятель после каждой порции. – До чего сильны искушения порока! – проговорил молодой монах – глаза его были полны вожделения, а кол был крепче камня. – Еще... – не унимался седой распутник, хотя живот несчастной девушки становился все больше. – Один лишь вид этого лечения распаляет даже мои чресла. – Простите меня... Прошу вас... – стонала Инесса страдая от сильнейшего распирания ее внутренностей, но доктор ее не щадил. – Признаться, и меня эта процедура склоняет к желанию содомировать моих пациенток, – рассказывал он. – И не скрою – бывало, что они соглашались и получали изысканное наслаждение. – Еще немного... – просил добавить воды настоятель. – Мы словно обрюхатили этого ангела. Несчастная девушка умоляла своих мучителей, заливаясь слезами: – Помилуйте... Я не вынесу больше ни капли... Отпустите меня во двор... – Зачем же тебе опорожняться? – усмехнулся доктор. – Я бы проверил – хватит ли в тебе места еще и для моего органа. Сказав это, он обнажил свой кол, вонзил его в стиснутый задний проход и стал сладострастно сношать стонущую девушку в переполненный водой зад, да такими толчками, что раздутый живот ее колыхался. И вот мужчины по очереди сурово наказывали преступницу, при этом утоляя свою неудержимую похоть в ее узком месте, сочащемся водой, а потом сношали свою добычу в рот. Ими словно окончательно завладели безумие и разврат, а мораль и благочестие были отринуты прочь. Когда дошла очередь до крупного детины, то решили и его огромный орган загнать в девичью задницу. Для этого его ствол смазали сливочным маслом, а оставшийся кусочек масла втолкнули в измученное отверстие. Ко всеобщему удивлению его столь крупный предмет, твердый как колотушка, смог проникнуть в девичью пещерку, да так глубоко, что глаза Инессы полезли на лоб. Однако, стоит заметить, что несмотря на эту пытку водой и толстым стволом, наша героиня оказалась словно создана для разврата и греха – ее задница принимала наказание все легче, а лоно сочилось соком похоти и страсти словно медом. – Ооох!! Господи боже мой!! – вдруг закричала распутница. И неудивительно, что в разгар этой воистину извращенной оргии, наша героиня невольно достигла экстаза и билась в нем столь страстно, что растолкала развратников, а из ее зада вырвался мощный фонтан воды и залил все вокруг. – Да она просто исчадие порока! – изумился настоятель. Извергающуюся водой и стонущую распутницу швырнули на пол, заткнули зад одним стволом, а рот другим и стали сношать с двух сторон, сменяя друг друга по кругу. Однако огонь желания уже так нестерпимо опалял души этих грешных людей, что не все могли дождаться своей очереди – доктор в порыве страсти стал сам сосать небывало крепкий ствол настоятеля. – О да, мой мальчик... – воскликнул седой распутник, отдаваясь новому греху. Оба так увлеклись друг другом, что доктор, опьяненный развратом, подставил свой зад для содомии, однако первый натиск настоятеля не смог раздвинуть его невинное отверстие. Тогда доктор принудил Инессу подготовить свой ухоженный аристократический зад девичьим язычком, в то время как ее саму сношал сзади детина своим огромным органом. Инессе пришлось старательно выполнить это мерзкое поручение, и лишь страсть приглушила стыд, ведь ничего унизительнее в этой жизни ей делать не приходилось. Как легко в одночасье ломаются хрупкие цепи благочестия – еще недавно целомудренные сердца теперь дошли до того, что слились в следующей позиции: настоятель сношал доктора, при этом ствол доктора сосала Инесса, ее же глубоко и жестоко сношал в зад огромный детина, а тем временем молодой монах встал над девушкой в центре этой композиции и давал свой хер в рот доктору, а его собственный юный зад вылизывал детина. Вот так и случилось, что святое место в один вечер стало средоточием самого разнузданного разврата и содомии. Тем временем Жак отнес добычу в тайное место и, не дождавшись своей спутницы, забеспокоился. Когда он ворвался в монастырь, то увидел в центре стола Инессу связанную по рукам и ногам и расположенную задницей вверх. Между ее пылающих исполосованных половинок торчала толстая свеча, зажженная и истекающая воском. Горячий воск тек и капал на нежные прелести юной девушки, а вокруг нее на скамьях стояли голые обезумевшие от страсти и разврата монахи и лекарь – они заливали ее своим горячим семенем, уже покрыв этим соком похоти с ног до головы. – Ох... Жак... Я так ждала тебя... – воскликнула Инесса. Жак почувствовал, что сильно виноват перед своей соратницей и пришел в такую ярость, что раскидал голых развратников по самым далеким углам зала. Потом он ножом разрезал веревки, с трудом вытащил из несчастной девушки свечу, словно вросшую в ее кишку, обшарил вещи монахов и лекаря, а затем они вместе побежали прочь в сумерки. Инесса бежала полностью нагая, обтекая белой жидкостью и облепленная воском. Когда они ушли достаточно далеко, то спустились к реке, и девушка смогла отмыться в холодной воде, а затем Жак дал ей свой плащ и развел костер, чтобы согреться. Вот так жестокие беды снова постигли несчастную задницу Инессы, но таким образом ей вновь удалось спасти свою невинность.