Глава 5. Судьбоносная встреча и «А, пацан, да у тебя инфаркт, спокуха».

Он был у него под носом.

      Харли молчит, когда снова слышит острые фразы своего начальства, сразу же забывая все свои и вправду пытаясь вспомнить, что было до того момента как попал в ту самую кладовку со швабрами. Тони видит это, понимает головой, что тот жертва обстоятельств, но продолжает ходить по судьбоносной комнате и злиться на всех: охрану безопасности, Кинера, себя, свою непредусмотрительность и наивность, ведь теперь и вправду ничего не осталось.       — Вы можете мне не верить, но из под капюшона выглядывало мое лицо, — держа руки в замке, вспоминая, что парень с его лицом поглаживал черное нечто подобно песику, лишь передернулся от такого. — Он был одет как я, говорил, а его мимика ужасно походила на мою. Он точно следил за мной долгое время, ведь нельзя узнать человека так хорошо за несколько часов, как и сделать что-то с лицом и голосом…        Тони пытался восстановить последние записи с видеокамер при помощи Пятницы, которая при перезагрузке Башни старалась сохранять важные данные и разработки компании на нескольких резервах, а так же последние часы во всей компании, чтобы определить причину поломки. Восстановил спустя час, ведь и её система может повредиться на резервах, разглядывал записи с того момента, как предположительно Харли попал в коморку, и заметил того парня, который словно специально попадал под все камеры.        — Если этот тот о ком я думаю, то ему хватило и дня, чтобы составить твой точный образ и не дать себя рассекретить, но вот маска и голос, — проследив путь до кафетерия, где гость под чужой личиной повторил точный маршрут и даже обнялся с кем-то, был в полном замешательстве — правда, никто не понял? Насколько ему известно, то блондинка из научного отдела, близкая подруга с детства, должна была что-то заметить. — Возможно ли достать такие вещи без связей? И, если да, то у меня плохие новости для Фьюри и отвратительные для нашего дела.       — Для нашего дела? — тут же оживившись, когда все же услышал бормотания, пытался увидеть на экране тоже, что и сам Старк, но ничего, кроме кафетерия. — Подождите, наш гость — это и был Питер Паркер?       В подробности Тони не посвящал парня, как и особо не раскрывал способности Венома, ведь его фотографии в деле были размыты, но теперь знает и видел все, потому можно спокойно доверить проверку ночных улиц — видел инопланетного чудища, так поймет как выйдет из Паркера и что сделает.       — Именно, но меня напрягает тот факт, что он идеально справился с твоей ролью, даже перед до мной, хотя, — вспоминая некоторые моменты, когда настоящая или старая личность Питера Паркера, того мальчишки, которого он знал, прорывалась наружу, то мог сказать наверняка. — Вел себя нагло, но нервничал, а значит где-то накосячил в одну из наших встреч.       — И что с этого? — разглядывая тот момент, когда все резко стало красным, маты сотрудников и беготню, был уверен, что выглядел в этом балагане нового знакомого. — Все данные о Человеке-пауке, как и Веноме удалены, а этого парня и след прос-       Включается свет, когда перезагрузка была завершена, а перед самым выходом красовался парень, который, если приблизить камеру, смотрел на них лицом повзрослевшего, но мертвого, супер героя, точнее его настоящей личности, и издевательски помахал рукой.       — Вы, конечно, меня извините, но этот парень сумасшедшее вас, — замечая на себе гневный взгляд мужчины, лишь пожал плечами и посмотрел в сторону. — Точнее гениальнее, да, точно, все именно так.       Миллиардер выгибает бровь и искренне пытается сделать вид, словно Кинер его только что не назвал сумасшедшим, но не может избавиться от ощущения того, что его обыграли на собственной территории, потому соглашается с ним — поступок отчаянный, но смелый, достоин безумца.

Старк просто обязан оплатить той же монетой.

      — У меня на флешке есть копии этих файлов, я скину тебе на почту и будешь с ними работать, — усмехаясь, подумывая о том, что не такой уж и Питер продуманный безумец, все же поднялся с насиженного места. — Пока занимайся своими прямыми обязанностями, а после поговорим о дальнейших деталях плана.        Уходя из тех отдела с мыслью о том, что с Фьюри все же придется договариваться, ведь такой информацией владеет только он и доступ нужен именно руководителя Щ.И.Т., снова вспоминает Романофф, которая поняла бы и пошла на уступки, но её нет — мертва, Питер Паркер так же должен быть мертв, но этот засранец бегает и нервы ему треплет.        Вместо верхних этажей, где должен и сидеть директор, Тони, как это было когда-то, выбирает нижние собственной мастерской, что защищена от повреждений из вне, если только пауки не заползут в его личный склеп. Вместо бумаг, которые ждет Пепс для подписания, паяльник и попытки создать что-то, что спасет от гложущий мыслей, ведь это лицо, жесты и ситуация напрягала не на шутку.

Его паучок бы так не поступил.

       Питер может натворить глупостей и точно просчитать все шаги наперед, но перед ним всегда был, как открытая книга с большими буквами, но с каждым днем и проведенной минутой за камерой, чтобы понять мотивы паучка, понимал, что те слова теперь переведены на другой язык, самый нечитаемый, и с каждой страницей шрифт все меньше. Ему показалось, всего на минуту, что это тот самый Питер, но все его поступки указывают на одно — не он, другой, словно с другой Вселенной.

Вот только опыт показал — не может быть из разных Вселенных совершенно одинаковых людей.

      В такие моменты вспоминается тот самый разговор с колдуном после битвы, когда лечили всех раненных, убирали тела с поля, все отстраивали и пытались вернуться к прежнему состоянию. Стрэндж тогда долго стоял над трупом Питера, держал за плечо Старка, и обронил пару фраз, которые застряли в памяти.       — Вселенные бесконечные, они не повторяются, как и люди, но кое-что никогда не должно меняться — это отправная точка, — голос отдавался в голове до сих пор, словно он сказал это пять минут назад, а не более пяти лет. — Кто-то должен был умереть, но не он. Почему же тогда я вижу его труп?       Доктор, как он просил себя называть, Стрэндж исчез быстрее, чем успел возмутиться и вдарить железной перчаткой, но кое с чем был согласен — умереть должен был не паучок, возможно, сам Старк, но не он. Тони до сих пор не понял каким образом перчатка оказалась у парня в руках, но мог сказать точно — тот, кто сейчас ему компостирует мозги и есть он, а значит Стрэндж был прав, но тогда кто умер там?        — Сэр, к вам мисс Поттс, пустить её?       Просыпаясь от своих мыслей и понимая, что все это время просто смотрел на паяльник, встряхнул головой и все же дал разрешение Пеппер вступить в свою старую берлогу. Он и не особо понял сам, как отключил доступ к своей мастерской всем, но подумал, что это к лучшему — мальчишка не сможет пробраться сюда, если не станет кем-то из его приближенного круга, а он сам не будет в этом месте.        — Я с хорошими новостями, детектив.       Тони закатывает глаза на шутки Пеппер, но все же смотрит в оба, когда ему вручают коробку с красным бантиком сверху, словно она подарок принесла, а не очередную улику великому и непобедимому Шерлоку. И плевать, что Тони считает его психопатом неуравновешенным и презирает его попытки выделиться своим сумасшествием, которое называет «гениальностью». Хотя Пеппер говорит, что Тони просто ему завидует, ведь тот не дотягивает до роли психопата детектива — больно и хотелось.       — О, моя милая мисс Адлер, неужели вы нашли что-то на Мориарти?       — Питер и консультант преступного мира? — передернувшись от такой мысли, вдруг вспомнила ранние версии книг о Шерлоке и усмехнулась. — Скорее Ватсон, которого Шерлок подпустил слишком близко.       Не хочется признавать, что все именно так, но Пеппер и не нужны словесные подтверждения — видит насквозь. И это было страшно, ведь она знает его лучше самого, потому может следовать тенью, помогать, хитро щуриться и пожимать плечами на вопросы. Пожалуй, если так подумать, то быть мужем такой женщины было слишком самонадеянно, ведь Тони точно не заслужил к себе такого доверия и верности — косячил много и продолжает.        — По молчанию чувствую, что у тебя дурацкие мысли.       — Я гений, мне можно все простить, — поставив коробку на стол и развязав бантик, поднял крышку и поднял брови. — Глазки еще красивые, как им не сдастся?        Пеппер фыркает и закатывает глаза, а вот Тони извлекает со дна больше похоже на игрушку, чем на механизм, в виде паука — все было ясно без слов, потому тут же потащил на половину сгоревший механизм под микроскоп.       — Дай предположить, — разглядывая сгоревшие микросхемы, которые точно должны были взорваться, поднял голову на Пеппер и усмехнулся. — Пацан запустил эту гадость к ядру Пятницы, и все должно было взорваться, а не подгореть?       — Даже у гениальных злодеев бывают ошибки, не так ли?       Тони все так же отказывался называть Питера злодеем, но вот с фатальной ошибкой был согласен — нужно лишь извлечь чип дистанционного управления, прознать его основные пути и тогда парень буквально будет на его раскрытой ладони. Зря только кидал столь наглым образом вызов, ведь скинул такую улику и даже не подумал перепроверить.        — Ты будешь не против, если сегодня нарушу традицию и проведу время с Морган?       Вирджиния мотает головой, явно радуясь тому, что Тони выходит из своей меланхолии и все чаще проводит время с дочерью и с ней. Радуется, но более не питает ложных надежд по восстановлению семьи, ведь видит что-то такое, что больше никогда не сможет сомневаться и вернуться обратно, как это когда-то бывает.

Они уже другие, что в этом плохого?

***

Питти, а ты знал, что твоя чуйка — это сильная тревожка? Не хочешь к психологу записаться?

      Закатывая глаза на того, кто слишком хорошо слушает лекции по психологии в МТИ, буквально считая одним из самых социально значимых и обязательных дисциплин, вздрогнул, когда увидел в отражении парня, что выходил из туалетной кабинки и кивнул головой, мол, «Че вылупился, умник?».        К чести Венома чуйка и вправду кричала что что-то не так, но было предположение, что это все из-за очередного обмана наставника, который с легкостью его раскусит, если наведет справки или сильно надавит на него. Питер не хочет говорить, что ему хватит и обычного «Правду, молодой человек, и только её», чтобы позорно разреветься и во всем признаться — такое может с ним сотворить только Виктор Ван Дум. И нет, не из-за того, что боится наказаний, а из-за простого стыда за свои поступки.        — Не нагнетай.

Да не переживай ты так, у нас все получилось, даже заскочили за острым тако! У нас времени вагон и целая тележка!

      До конца последнего занятия осталось двадцать минут, а он стоит в туалете и готов сжать рукой собственное сердце, чтобы хоть немного его успокоить — это ему не нравилось, совершенно, словно он не просто что-то забыл, а совершил непоправимое. Вот только все хорошо: S.I. на ушах и, если восстановят хоть какие-то данные, тем более о пауке, то получат подарок, на учебу проскользнул через окно и попал в ту самую кабинку, которую и закрывал за собой, спешно перенастроил маску и нашел очки, которые, к сожалению, треснули вновь на основании душки, а скотч уже не помогал, потому очень забавно смотрелись на переносице и кривили в левую сторону.        — Бенджамин Виктор Дум.        Проверяющий профессор застал его именно в такой нелепой позе — у раковины с перекошенными очками, сжимающим пальцами жилетку и крайне бледным, словно он не с маской накосячил, а что-то и вправду случилось, лицом. Оглядел студента, кивнул своим догадкам, подошел ближе и положил ладонь на угловатые плечи малость неопрятного паренька.       — Сердце бьётся, как сумасшедшее, в глазах мутно и знобит…       Профессор, мистер Макфин, если не ошибается, спешно кивнул и потянул в сторону мед пункта, где уже оттуда позвонил опекуну, то есть «дяде», и усадил паренька на кушетку под присмотром медика, который пытался узнать абсолютно все. Питер и не врал, когда называл эти симптомы, ведь паучья чуйка, когда сходила с ума непонятно по какой причине, чуть ли не заставляла его терять сознание, а все показатели, судя по браслету, что тут же передает данные мистеру Думу, зашкаливают.       — Больше на паническую атаку похоже, чем на инфаркт.

А я говорил, пацан, твоя чуйка обыкновенная тревожка!

      Посылая мысленно Венома к чертям собачим и кивая на слова медика о методах успокоения, точно услышал из разговора мистера Макфин, что «дядя скоро приедет», и его это даже обрадовало — вот вам и достойная причина прогулять бесполезные пары. Паничку с легкостью можно связать с тем, что у них несколько зачетов на этой неделе и пары с теми, кто в своей области просто профи, точнее с теми, кто будет принимать к себе на работу, так что у каждого второго нервы сдавали. Никто и не удивиться, что у такого неказистого паренька тихони, что всегда выгрызал себе путь в науках, начались проблемы по частью здоровья.       — Мне уже легче, правда.        Показывая показатели своего здоровья, что для человеческого организма были высокие, но для паучьего уже ниже среднего, все же был уложен на кушетку и выполнял упражнения под взором медика. Те самые двадцать минут, что он мог потратить на зубрежку, провалялся на кушетке под обеспокоенные взгляды, а стоило войти Виктору, как тут же подскочил и получил крайне строгое «Тише, прекрати пугать людей, Бен», кивнул и виновато опустил голову.       Виктор с ним больше не говорил, но по взгляду было ясно, что скажет все что думает в машине, берет рекомендации у медика и отводит из универа за плечо и многочисленные взгляды спешащих домой или на пары студентов, которые тут же теряли к ним внимания. Питер, точнее Бен, вздрогнул, когда на крыльце Дум сжал его плечо сильнее и повел к старенькому форду, что заставило слегка напрячься как его, так и Венома, который поклялся ничего и ни кому не говорить за услугу.       — Почему чуйка вопит в этот раз?       Наставник не церемонился и не пытался быть обходительным, словно уже знал, что сделал Питер, и подобное напрягало. Качнул головой, мол, «не знаю» и тут же получил предупреждающий взгляд, который холодно и четко просил не врать, а это значит, что было пора начать плакать и просить прощения.       — Ну, тогда я могу сказать почему, — тяжело вздыхая, понимая, что от паренька правды дождется только в том случае, если покажет неопровержимые доказательства, достает телефон и открывает последние кадры. — И я все еще хочу услышать причину, по которой ты нарушаешь свое слово.        Питер поджимает губы и смотрит тот самый момент, когда решил поиздеваться над Старком и деактивировать маску, и снова, пока на глазах не наворачиваются слезы, а слова наставника не доходят до парня — его слово ничего не стоит? Наставник больше ему не доверяет? Но ведь…        — Бать, ну, ты это, не сердись на мальчишку, мы пытались просто уничтожить последние доказательства и уберечь нас, — появляясь из-за спины парня и уложив щупальце на дрожащее плечо парня, поглаживал и пытался все объяснить за него. — Я бы уберег его, честно.       — Веном, будь любезен, не лезь, — замечая, что так же виновато опустил свою голову на колени Питера, который тут же стал на нервах поглаживать его, лишь тяжело выдохнул. — Питер, как я могу верить тебе, если ты не держишь свои слова?       Нет, Питер не плачет, точно не трясётся под взглядом наставника, который спрашивает то, что больше всего боялся услышать все эти пять лет. Трясся и на приемах психиатра, который пытался вытащить его память после шестнадцати лет, на сдачи анализов у наставника и при упоминании того, что до встречи с Думом, видимо, всегда был один.       — Не надо, пожалуйста, не оставляйте…       Питер дрожит, ведь понимает, что может остаться один после такого разговора, хочет поклясться, что больше никогда не пойдет туда, но понимает — он должен Веному. Он не сможет сдержать свое обещание и подвергнет опасности наставника, который слишком много для него сделал, потому, чтобы уберечь, придется уйти, но вновь оставаться одному — выше его сил.              — Я не собираюсь тебя оставлять, просто хочу узнать «Почему?».

Поздно.

      Во всем виновата чуйка, что слишком сильно разволновала парня, а собственная фантазия, которая уже обрисовала жизнь в тотальном одиночестве и отреченности от единственного родного человека в этом мире заставила громко всхлипывать и качать головой, когда его пытались успокоить. Они все так же стояли на парковке перед входом в университет, Питер плакал под успокаивающие поглаживания по плечу и тихий шепот «Не брошу», чем сильнее доводил — сам он такого пообещать не мог, как и говорить теперь об их безопасности.              — Извините…              Радуясь тому, что после рыданий тело обмякает и проваливается в бессознательный сон, слышит тихий разговор Венома и наставника по поводу «губительных мыслей», которых стало слишком много в последнее время и о том, что теперь Питер вновь возвращается к своему психологу.              Весь вечер его не трогают, дают время остыть и все осознать, но Питер вновь его тратить не так — сбегает через окно в костюме Паука, чтобы проветриться, посмотреть с высоток на ночной город и немного поплакать, поспорить с Веномом и снова задастся вопросом о своем прошлом, которого просто не помнит. Виктор, скорее всего, уже понял, что он сбежал, но не писал и не звонил, не предупреждал об опасности, а просто давал выпустить пар.       — Кто я?              Теребя маску в руках, чувствуя то, как ночной ветерок уносит его слезы вместе с мыслями, оставляя только опустошенный рассудок и мягкость тела, которая была непозволительной роскошью в костюме паука. Веном молчал, ведь и он не знал ответа, хотя и пытался достать, лишь вновь говорил, как нашел его и Виктора.       — Ты был на поле боя, умирал, если бы не я, то тебя бы не было, — положив голову на плечо парня и обняв всеми своими конечностями за спину, чтобы парень почувствовал себя лучше, лишь мягко его раскачивал из стороны в сторону. — Было много разломов в той битве и порталов, так что тебя выкинуло одной из многочисленных Вселенных, уже с ранением, рядом был Виктор, который держал тебя за руку и я.       — Где было тело того Паука?       Собственные воспоминания подводили, но он точно знал, что его наставник, тот, который слишком похож на этого Тони Старка, всегда был с ним рядом и держал за руку. Если он точно помнит, то тогда с пустой земли его забрал Виктор и отвез в лабораторию прошлой Гидры, чтобы восстановить и помочь встать на ноги.       — А вдруг я и есть тот Паук? Что, если я из этой Вселенной?        — Исключено, — категорически отказываясь это принимать, уставился на него и фыркнул. — Я сам видел тело того парня — он весь сгорел, когда щелкнул перчаткой, смотрел в пустоту и не просил жизни. Его бы паучья регенерация не справилась, и он бы точно остался инвалидом, но повезло — умер.       Питер сам этого не видел, но Веном подкидывал картинки из собственных воспоминаний и мог ощутить ту атмосферу: осевший на землю молодой парень с его лицом, что смотрел в пустоту и уже не плакал, сгоревшая полностью правая сторона лица и точно тела под костюмом, сгорбившаяся фигура того самого миллиардера, которого пытался оттащить Стрэндж этого мира и его душераздирающий крик.       — Этому Питеру было что терять, так?        — Тетю, друзей, наставника, свою гениальную молодость и светлое будущее, — грустно вздыхая, понимая, что этот мир слишком сурово поступил с этим Питером Паркером, еще сильнее сжался вокруг своего — он не позволит этому случится с этим пацаном. — Но ты можешь всего этого добиться, хоть и под чужой оболочкой и всех обманывая. Ты заслужил этого.       Чувствуя, что от таких разговоров ему становится намного лучше, чем от сеансов психолога, все же попытался вновь здраво мыслить и сделать все правильно. И сейчас будет правильнее, снова петляя по улицам и обходя камеры вернуться, домой, чтобы сильно обнять наставника и пообещать, что сделает все для их защиты, даже убьет самого Тони Старка.       Нет, Питер не обещает, что снова не полезет в неприятности, но клянется защищать свою спокойную жизнь до конца, где есть вездесущий Веном и всегда умиротворенный наставник, который принимает своеобразные извинения и зовет в мастерскую, чтобы закончить с разработкой новой функции в костюме Человека Паука в виде полной невидимости.

***

      Разгибая спину и разглядывая конструкцию из лего по знаменитому и всеми любимому Гарри Потеру, был готов сдаться в плен снова, ведь собирать Хогвартс вместе с Морган было слишком. Проблема была не в том, что у них не получалось, просто очень мешалась шляпа на голове и плащ ученика Хогвартса, а так же зеленная удавка в виде галстука, пока у Морган была голубая и полный комплект одежды.       Тони чувствует, что не нужно у дочери спрашивать о выбранном ему факультете, ведь судя по описанию больше пошел бы Когтевран, клан умников, а вот зеленые больше таким, как Локи — тот самый, что напал на них в двенадцатом году, или Обадайю Стейну, этому старому плуту, который лишил его почвы и ног и чуть не убил. Какой угодно факультет, но не Слизерин, вот только его особо не спрашивали, Пеппер поглядывала на них с кухни и смеялась, а Тони ползал по ковру и искал мелкие детали.        — Мы же это на полку поставим, да?        Морган и вправду была дочерью своего отца, ведь смотрела на него, как на идиота, а после громко заявила «Нет» и трех часовой труд двух пар рук, что пытались по кирпичику воссоздать Башню каждый вечер целой недели, был разрушен ребенком. Тони обидно, даже слишком, ведь Марков, сколько бы их не было, не разбирал, а совершенствовал, ставил за стекло, а Морган, так варварски, просто взяла и все разрушила.        — Не обижайся, Тони, Хогвартс её любимое лего, потому вечно разбирает и собирает, — замечая бывшего мужа на кухне со шляпой и глупым плащом, хихикнула и заявила. — А я пуффендуйка, Морган часто говорила, что я похожа чем-то на некую Тонкс. И кто она? Без понятие.       — В следующую нашу игру присоединяешься к нам и будешь слушать о том, как правильно произносить заклинание, — садясь за стол, замечая, что у Пеппер в руках две кружки, благодарно кивнул и забрал одну из них. — А я еще когда-то думал, что худшей эрой увлечений будет, если она задумается о Мстителях. Брехня! Черепашки-Ниндзя — враги номер один!        Тони не восемнадцать тогда было, когда шестилетняя девочка взяла в руки пластиковые катаны и заявила, что теперь она Черепашка-ниндзя, а именно Леонардо, наделила его фиолетовой повязкой и назвала мозгом команды. Можно было смириться с тем, что нужно пересматривать абсолютно все, что с ними связанно, создавать мини версию Микки из одной серии, чтобы Морган с ней «дралась», — благо сделал мягкой, словно Беймокса из одного мультика, — но не с тем, что пришлось выделять целый этаж в Башне и делать там канализацию, превращать Марков в мягких крэнгов и сражаться в костюмах.       — У меня остались фотографии.        — Ты обещала их удалить, женщина! — возмущаясь, помня, что там за фотографии, наклонился к Пеппер нахмурился. — Я выполнил все условия, а ты…        — Мы хотели с Морган единорога, а не пони с самодельным рогом.       Тяжело вздыхая и падая лбом на холодную столешницу, понимает, что его окружают одни опасные манипуляторы. Манипулируют и из-за чего? Из-за обычного пони, словно он не родственник единорога, коих вовсе не существует. И да, если ему что-то кто-то скажет, то тут же расскажет о том как именно выбирал пони и за сколько она ему вышла.       — Только сейчас понял, что можно было купить плюшевого единорога…        Пеппер посмеивается с его внезапного озарения и пожимает плечами, ведь фотографию точно удалять не собирается, попивает чай и поглядывает в сторону гостиной, где Морган собирает все лего в коробку. Тони все же придется смириться с этим или найти еще и плюшевого единорога, потом, когда разберется с прошлым и сможет жить без камня на метафорической душе.       — Только сейчас понял, что скучал по таким вечерам.       — А еще по вечерам, когда надоедливый мальчишкой своей болтовнёй вечно мешал в мастерской и затаскивал в кровать, а не на кресло спать.       Можно было подумать, что Пеппер ревнует, ведь у самой получалось прогнать в постель гения далеко не сразу и не много раз, но судя по резко изменившемуся и строгому выражению лица, то это будет все тот же разговор, который Тони пытался избежать любимыми способами, но как и всегда не получилось. Нет, он не трус, который убегает вечно от важных вещей, просто Пеппер все ходит вокруг неизвестного для него ответа, пытается что-то получить, но каждый раз уходит ни с чем.       — Ты можешь говорить в лоб, — понимая, что не в стиле Поттс ходить вокруг да около, уже предполагая, что вопрос иного характера, все же попытался мужественно его принять. — Шарады — это прекрасно, но я в них не разбираюсь.       — Почему ты так настаиваешь на героическое возвращение Питера Паркера, при этом зная какую сторону он выбрал?

Почему?

      Тони искренне надеялся, что хотя бы Пеппер его поймет правильно и, как мать, почувствует то же, что и он сам — потребность, чтобы дети всегда были со своими близкими. Он никогда не забывал, что Мэй проклинала его на похоронах, ведь не уберег её мальчика, помнит горе и её крики по отношению к мальчишке, разделяет это, и желает для Питера только самого лучшего.       Желал, но теперь, когда Тони точно знает, что Питер жив, то вытащит из лап «Зла» и вернет тете, чтобы парнишка спокойно подал документы в МТИ и шел к своей мечте. Может быть Тони будет когда-то прощен и Питер вновь окажется под его опекой, и тогда он обещает, что у мальчика будет все что пожелает — крутая мастерская или лаборатория, любые гранты, ведь парень умный и точно что-то придумает, связи и все, что может пожелать пылкий ум подростка.       — Он должен был жить, Пепс.       Тони считал, что это убедительная причина всему безумию, которое происходит сейчас, но Пеппер подняла брови и слегка наклонила голову в явном удивлении и неверии в слова бывшего муженька, хотя они и были чистой правдой.       — Значит, я и Морган приезжали к тебе и пытались вытащить из апатии почти пять лет, а ты соскочил только тогда, когда украли костюм Человека Паука, и вернулся в компанию, стоило тем самым воришкой оказался Питер? — разглядывая мужчину, что был готов громко возмутиться, лишь качнула головой. — И да, раз Питер пожертвовал собой ради планеты, то неужели он не заслуживает уважения к своему выбору?       — Юношеский максимализм не должен поощряться.       Гений с удовольствием бы поспорил с ней о том, что это был за выбор и почему он неправильный, но вот о том «Почему вышел из своей норы?» говорить не собирался — все было ясно и так, ведь таким образом Тони Старк исправляет свои ошибки. В этом не было никаких подтекстов, которые пытаются до него донести, ведь с Питером Паркером его связывали совершенно другие отношения — наставнические и не более.        Тони закрывает эту тему и тянет Морган пить чай с конфетами, а на ночь остается в гостевой комнате, которая за эти дни стала родной, ведь душная мастерская заставляла задыхаться не столь физически, сколь морально — здесь был тот самый Питер Паркер и дышал наукой.       Утром Тони Старк получает сообщение от Харли, который смог выцепить из чипа последние координаты, на которые паука отправлял хозяин, что включали в себя одинокий домишко почти на окраине и всеми известный технологический университет.

***

Чуйка? Паничка? Переутомление?

       Закатывая глаза на слова Венома, который после того разговора с Виктором стал настоящей мамочкой, продолжал записывать лекцию в надежде, что уже горячий платок впитал в себя достаточно крови, чтобы более не капать в тетрадь.        — Где твое хваленное восстановление?        Питер не хочет говорить об этом, но эта забота буквально выводила из себя, а еще смущал тот факт, что Веном не помогает сейчас, когда из носа хлынула кровь, как и в тот день, а слишком долго молчит, чем заставлял задуматься о полезности своего проживания в организме.

Я уже один раз вмешался в твой паучий организм.

      — Пять лет назад?        Веном соглашается и припоминает последствия вмешательства, а вот Питер до сих пор не мог вспомнить того, что было до того момента, когда проснулся с ним в голове и держа руку Виктора. Инопланетный паразит заставил злиться и в панике крошить всю лабораторию, ведь сказал сразу же, что произошла ошибка и «съел» воспоминаний, как подпитку, ведь и сам был слаб, но зато спас Питера и помог встать на ноги.

И да, парень, как ты и просил — лезу в экстренных случаях, а пока твой паучий организм справляется.

      Питер хочет с этим поспорить, ведь справлялся бы паучий организм, то маленькое кровотечения остановил за пару минут, а он уже около десяти держит окровавленный платок, пишет, получает подозрительные взгляды в свою сторону и убеждает всех, что все хорошо.

У тебя тромб оторвался в мозгу.

       — А ну, тогда все хорошо.       Не самая критическая ситуация, ведь у него уже был открытый инфаркт со всеми признаками, но теперь проходит скрытно, если бы не Веном, то и ничего не узнал.       Можно его поблагодарить и подождать минут двадцать в покое, чтобы паучий организм сам все сделал и кровь наконец-то остановилась.       — Все помнят, что у нас начались факультативы? — поняв, что они больше не пишут под нудную диктовку, а разговаривают о том, что их уже ждет после этой пары, лишь кивнул, как и почти семьдесят студентов в аудитории. — Надеюсь, что никто из вас не смухливал и выбрал два, а не один, ведь за вашей посещаемостью будут наблюдать наши дежурные профессора.       Питер из всех четырех факультативов выбрал три, ведь астрофизика его не особо интересует, а вот биохимия, механика и социальное продвижение было не только по его профилю, но и очень полезно, тем более последний курс — нужно уметь продать себя правильно, как и свой продукт.       — Механику и социальное продвижение будет вести один препод.       Подслушав разговор девушек с задней парты, которые, кажется, сюда только и болтать пришли, немного удивился такому, ведь на факультативы приглашались ведущие специалисты в этой области. Никто не знает кто именно, ведь неизвестно кому будет по душе учить детишек, но каждый известен своей уникальной динамикой и опытом работой с «детьми», так что профессора за это не волнуются.        — Отпускаю раньше, чтобы подготовились к первому факультативу, что будет в этой же аудитории, — ударив парочку раз деревянной указкой по столу, чтобы угомонить студентов, улыбнулся и протянул. — Я был удивлен, когда этот человек принял наше предложение. Всем хорошего дня.       Мистер Макфлин, старый профессор по социологии, заинтриговал и на своих маленьких ногах поспешил покинуть аудиторию, чтобы борзые студенты не выпытали из него имя нового преподавателя. Питеру было плевать кто это был, может и какой-то политик вовсе, ведь главное в их сфере знания. Пожалуй, было бы не плохо, если бы у Питера, точнее Бена, на момент выпуска были хоть какие-то связи и мог попасть в приличную компанию по типу S.I. или Оскорп, но об этом можно было только мечтать, ведь репутация была не самая лучшая.

Тебя чудиком считают.

      — О, спасибо, что напомнил.        Словно Питер не знает, что его считают ненормальным из-за тихих разговоров с самим собой, полным отсутствием социальных связей, бесшумным приходом и уходом, нейтральным отношениям ко всему студенческому совету и профессорам. И, если говорить про его внешний вид, который даже наставник раскритиковал, ведь потертые джинсы и пиджак на два размера больше с черной, давно где-то обляпанной, рубашкой было слишком, как и эти невообразимо глупые очки с нелепой оправой под «бабушкинскую», то вовсе не был безумным красавчиком.

Ты урод.

      Питер не поддержит Венома в этих словах, ведь в лихих девяностых был бы первым красавчиком МТИ, ведь собирал образ, не поверите с кого, но самого Тони Старка, когда нашел его старые фотографии со студенчества. Виктор тогда смеялся от души вместе с Веномом, даже предложил, как и их врагу, поступить в баскетбольную команду, но Питер отказался — да он на эту физкультуру и ходить не будет по поддельным справкам о состоянии здоровья, чтобы случайно не показать себя, а они про сборную.

А прикинь, если бы он увидел тебя таким?

      — Не сглазь, а.        За разговорами, для других зубрежкой, прошла не только пара, но и маленькая перемена, начались и первые десять минут факультатива, а неизвестного «звездного» гостя и вовсе не было. Кто-то уже вспомнил о правиле пятнадцати минут, как на четырнадцатой открылась дверь, все повернули голову на того, кто держал дверь и в полной тишине раздавался голос дежурного профессора, который должен его проверять.       Минута, две, пять, и голос все же стих, а новый профессор отпустил ручку двери и со спокойной душой прошел к своему месту, при этом спешно открывая планшет и выводя голограммами некоторые задачи по социологии.        — Сглазил.       — Так, детки, я Энтони Эдвард Старк, буду вести у вас два факультатива в надежде, что вам это хоть немного поможет, — опираясь на край стола и оглядывая студентов, которых от силы было сорок, лишь усмехнулся. — Не буду скрывать причину по которой принял предложение от старичков — я ищу новые пытливые умы в свою дружную компанию.

…какова вероятность, что он нас нашел?

      — Большая.        Прячась за учебником, надеясь, что не зацепит его, все так же думал о том, каким образом дал подсказку на свое местонахождение, при этом споря шепотом с Веномом о том, чтобы рассказать все наставнику.       Тони Старк что-то рассказывает и чутье начинает бешено кричать о том, что нужно уходить, но вместо этого Питер поднимает голову и встречается взглядом с гением инженерии, который тут же перевел взор на другого, а ему пришлось снова прижимать тряпку к носу, ведь кровь вновь хлынула.

Ну, пиздец.