Пролог

Все началось, когда Полине было 8 лет. Тогда ее мать встретила свою новую «любовь всей жизни» и она решилась переехать со своей дочерью с Братска в Ангарск. Несомненно, Дарья, мама Полины, видела свои преимущества переезда – город побольше, население ничем Братску не уступало, да и до Иркутска было близко. Так что во второй класс Полина пошла в, ближайшую от дома, школу под номером 37. Первые дни были, как ей помнится, не сложными. Хорошая учительница, дружелюбные одноклассники – она даже успела подружиться со своей соседкой по парте. Ее звали Лиля. У одноклассницы Полины были шелковистые, длинные, темные волосы, карие глаза и веснушки, которые россыпью, словно звёзды, расположились на ее лице. Только вот Лиля не смогла долго дружить с Одинцовой. Она тоже ополчилась против нее вместе со всем классом. Главной задирой класса была Софья. Никто не знал почему Кульгавая так сильно обижала Полю, но разговоры учителя с родителями вовсе не помогли, а только усугубили положение в классе. Добавилась новая издёвка за крысятничество. –Мы стукачей не любим. Сама виновата, – Соня злобно выплюнула эти слова, а затем толкнула со всей дури Полину, что та упала прямо в грязь. Полина молчала, неуклюже пытаясь встать на ноги, под смех одноклассников. Тогда Одинцова уяснила одно: никогда не рассказывать взрослым, что происходит. Одинцова, пока они жили в Ангарске, часто пропадала: со школы убегала пораньше, а домой приходила поздно. Она скиталась по улицам и заброшенным зданиям на краю города, не зная где ее место. Соню она ненавидела всем сердцем, искренне желала смерти не только ей, но и всем ее приспешникам. А это ведь нужно было так постараться испортить ей жизнь. Ее начали избивать в классе 4, когда Кульгавая начала ходить на вольную борьбу и дзюдо. Полине доставалось знатно, ведь не только Соня ее избивала, но и другие одноклассники, и отчим пару раз лещей давал. Синяки начала скрывать тональным средством лишь в шестом классе, и то, цвет крема был намного темнее, но никто не обращал внимания. Травля продолжалась вплоть до 7 класса, потому что издеваться над Полиной для всех стало нормой, да и девчушка ничего не могла сделать, лишь терпеть нападки, пока мать не решилась уйти от ангарчанина. В семье было не сладко, за 6 лет совместного проживания, лишь первые два года были нормальными, а затем что в школе, что дома был ад. Дарья с Полиной переехали в Иркутск, город был незначительно лучше, но Полина была по особенному рада переезду. Хотя ей было уже страшно, что все повторится снова. Но девушке уже было 19. Мать свою она год назад похоронила, потому что у Дарьи был инсульт. Хотя мама Полины была молодой, организм ее не выдержал. На похороны приехали лишь отец, бывший муж Дарьи, и бабушка Одинцовой. Первое время кусок хлеба не лез в рот, не могла она смириться с тем, что матери нет. Да и рядом, кроме назойливых подружек, которые хотели лишь выпить, никого не было, лишь время от времени, она получала пополнения на карту и сообщения от отца. Собрать волю в кулак удалось лишь тогда, когда она поняла, чтобы оформить пенсию по потери кормильца, ей нужно было куда-нибудь поступить. Душа Полины Одинцовой была творческой, так что ее выбор пал на Иркутский техникум архитектуры и строительства. Уезжать из города она не видела смысла, это лишь новые затраты, которые были ни к чему. Весь год после 11 класса, она работала баристой в кофейне около дома, в конце августа, имея уже хорошую репутацию перед владельцем, она договорилась работать после пар неофициально, дабы пенсию не срезали. А там уже и жить в полном достатке было не сложно. Время шло, а шрамы также остались. Первый шрам красовался на левой брови шатенки. Его поставили, когда Полина лежала на земле, пытаясь закрыть руками живот, но не успев закрыть лицо, острый край ботинка прилетел прямо в бровь, все кровоточило. Кульгавая тогда никого не щадила, особенно Полю. На следующей день она пришла в школу с распухшем глазом и никчёмным пластырем, который никак не помог. Второй шрам был под грудью. Его тоже Соня оставила. Шатенка даже уже не помнила каким образом это случилось. Остальные же шрамы были в сердце, которые время от времени неприятно выли. Но с ними уже она ничего поделать не смогла.