— Obliviate!

Холодной январской ночью Северус решил прийти в паб. Все свои запасы огневиски уже истратились, поэтому остаётся вариант сходить к мадам Розмерте. Уж там-то точно есть алкоголь. Сейчас в такое время почти никого и нет. Да и кто явится сюда? Решив, что это играет только на руку, зельевар разместился в самом далеком ото всех месте — в тёмном углу. Он выпил всего бутылку огневиски, а его разнесло так, будто выпил их несколько. На пьяную голову сидится веселее, да и думается тоже. "Видимо, одной бутылки всё же мало", — подумал Снейп. — Э-э... Еще бутылку! Живее! — Выкрикнул зельевар, усаживаясь поудобнее и поправляя спадающую мантию. — Мерлиновы подштанники, профессор Снейп, что вы здесь делаете? — Этот голос его раздражал постоянно, но, оказывается, не только голос. — А что ты здесь делаешь? Решил хоть раз в жизни зайти в паб? — Злобно ухмыльнулся он, глядя на самодовольную физиономию, по которой давненько мечтал проехаться. Только вот, Дамблдор вечно защищал этого кретина, даже и пальцем не разрешал тронуть. А так хотелось... Затем встал и начал расхаживать быстрой, еле передвигающей ноги походкой, рядом со злополучным столиком. — Ох, профессор Снейп, я просто проходил мимо! - Гилдерой улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и, несколько раз хлопая ресницами, поправил свою шевелюру. - Показалось, увидел вдалеке чучело, дай, думаю, загляну и посмотрю, а это вы... Точнее, сначала я перепутал вас с несущейся метлой, на которую нацепили черную простыню, а затем я... — Заткнись! — Перебил его и, видя его несколько испуганный вид, подошел к страдальцу. — Извините, Северус, не хотел вас обидеть! Подождите, вы выпили? Я почувствовал запах чего-то не похожего на мои прекрасные духи! Ах, какие же они прекрасные, Северус, вы хотите? Я могу прыснуть вам, но только пузырёк оставил дома, — с обеспокоенностью забился в тревоге Локхарт, пытаясь перевести разговор в совершенно другое русло. "Ты мне зубы не заговаривай, индюк напыщенный!". — Обидеть? Меня? Да что ты о себе возомнил? — он схватил его за грудки, нависая сверху. — Ни-ни-ничего, — с долей страха зыркнул на Снейпа и перевёл дыхание. — П-пожалуйста, не оторвите мою мантию! Она очень красивая и при этом не дёшево стоит, — затараторил Локхарт. На этот жест Северус никак не отреагировал. Он пришел сюда расслабиться и выпить, а не мучаться с проверкой сочинений бездарных студентов, несмыслящих элементарщине в основах зелий. А куда уж им высшие?! А тут этот размазня на дороге попался и решил всё испортить! Снейп нахмурился, отпуская мантию, и хитро прищурился: — Ладно, принеси мне выпить. Надеюсь, у тебя хватит мозгов принести не свои духи? Может быть, сгодишься хоть на это незамысловатое действие, раз ничего путного не умеешь. Ах да, я забыл про самолюбование. Обладатель кудрявой шевелюры даже и задумал сдвинуться с места, пораженный откровенным хамством и грубостью профессора. Впрочем, насколько он помнил, тот всегда был довольно-таки склочным грубияном. Просто вопиющая невежественность! — Что, я не ясно выразился? — Я просто думал... — начал было оправдываться. — Ты еще и думать умеешь? Я сказал: "Принеси это долбанное пойло!", — Гилдерой послушно закивал и направился вглубь паба. *** — Профессор Снейп, эм, Северус... Извините, что так долго, — принеся всё необходимое, ответил он, но глазам своим не поверил, видя спящего Снейпа. Он никогда не лицезрел профессора в таком виде: черты лица сгладились и казались менее отталкивающими, даже наоборот — притягивали. И выглядело это не так, как привык себя видеть самовлюблённый павлин в зеркале. Не зная, что делать со спящим телом... Нет! Нет, он уже задумал отомстить, вспоминая тот самый дуэль три года назад. — Мерлиновы панталоны, Северус, вы очень тяжелый, — не на шутку удивился он, пытаясь закинуть зельевара на плечи, но не мог подобрать его: то сползал с величественной мантии, то безвольная рука задевала прекрасные белокурые локоны - а он ненавидел, когда кто-либо касался его волос, - то проезжался головой зельевара по всем столикам и даже врезался с ним в стену. "Завтра у него будет самая сладостная мигрень за всю жизнь", — порадовался он и похвалил себя — тоже. — Мерлин, до Хогвартса слишком далеко идти! Гостиница же прямо под носом!". А что же делать с телом? В уютной комнатке стояла большая двуспальная кровать, которая почему-то первая попалась в поле зрения — и он даже не был удивлен, — а на полу — ковёр-травка — мягкий, светлый, шелковистый, прямо как его волосы. Ах, какая красота! Чуть не свалившись вместе со Снейпом, он с трудом уложил пьяную и сонную тушу на кровать, стараясь не разбудить своими движениями и восхищениями. Ответы на вопросы: "Как спать?", "Где лечь?" и "Что делать?" — не знает, наверное, и сам Мерлин. И немудрено! Его же нет здесь. "Чтобы лечь в кровать нужно обязательно снять с себя всё. Нет, не всё, конечно, но верхнюю одежду уж точно. А иначе какой это сон?" — размышлял про себя блондин. Набравшись смелости, он приподнял и стянул чёрную мантию с зельевара, расстегнул все пуговицы на чертовом сюртуке, еле как подобрался к брюкам, с ширинкой на которых замучался до такой степени, что чуть не расплакался, и вздохнул с облегчением, что есть мочи. Пьяный Снейп? Это определённо играло ему на руку: никаких высказываний и хамств с его стороны, придирок, а самое главное — попыток убить в столь дивный момент. "Мерлинова борода", — подумал мужчина, когда почувствовал, словно кровь по всему организму объединяется по мановению волшебной палочки и устремляется вниз, стекая и вихрем закруживаясь в области паха. Недолго думая, он провёл рукой по груди того, кто делил с ним постель, а затем и вовсе стал беспорядочно проводить подушечками пальцев по многочисленным бороздкам и шрамам, где только мог увидеть. Ему даже показалось, что столь реалистичной картины он не мог представить даже в своих книгах, что писал для мнгочисленных поклонниц. Так почему же не воспользоваться этой ситуацией? Он навис над зельеваром, коснулся губами обнаженной шеи и, начиная перемещаться вверх, к губам, оставляя жалкие попытки настойчиво проникнуть внутрь, прошелся нежными ладонями по шершавой груди. — Что ты делаешь? — в пьяном угаре, ответил Снейп, пытаясь вылезти из-под горячего тела блондина и пресечь все попытки возни языком. — Что ты делаешь? — теперь уже настойчивее, рокотал он, но тот прижимал его к кровати, а сил после спиртного уже не осталось. — Расслабьтесь, Северус, — заверил Локхарт, видя, как Снейп обеспокоенно блуждает взглядом по комнате в поисках своей палочки, — иначе будет больно. Почувствовав силу волшебника, Гилдерой решил, что будет безопаснее потратить все его силы полностью. На старте. — Crucio! — с упоением взглянул на гримасу профессора, которого охватывала невыносимая боль, — Crucio! — зельевар откинулся на кровать и, с трудом дыша, четко разглядел перед собой обнаженного и самовлюбленного бывшего профессора ЗоТИ. Казалось, он разом протрезвел от вспышки боли, выворачивающей наизнаку и заставляющей все его кости дрожать, кататься по простыням и сжимать кулаки под натиском очередного припадка. У него не осталось сил сопротивляться даже беспалочковой магии, ведь и та требовала неимоверных затрат, которых в данный момент попросту нет. Локхарт, навалившись сверху, стал страстно целовать обессиленного зельевара, снимая с него последний элемент одежды, а тот — не возражал. — Северус, доверьте это мне! Я знаю, как, — его губы заиграли невинной улыбкой. Он перевернул его на живот. Так как что-нибудь смазочного с собой не обнаружилось, он, уподобаясь своей беспросветной глупости, просто сплюнул на ладонь и начал массировать мышцы у входа, а затем и свой член. — Что ты... — прохрипел Снейп. — Черт возьми, что ты творишь?! — ощущая, как руки проходятся вдоль тела. — А-а, теперь ты не злой декан Слизерина! — решительно схватившись за запястья, он придавил бедра Северуса. — А ты стал упражняться в заклинаниях? Невозможно... — не успел Снейп договорить, как одним стремительным движением что-то проникло в него. Не до конца. Он зарычал, пытаясь скостить себе боль, но мышцы автоматически сжимались, реагируя на внешнюю боль. Однако Гилдерой не хотел останавливаться и позволять закрыться. Он двигался только вперед, наращивая темп и не жалея того, у кого это, наверное, впервые. Хриплый посаженный голос и рваное дыхание заполонили комнату. Терпеть легиллименцию Снейп настолько привык, и пыточное — тоже, но не то, что заставляло его мышцы деревенеть, не то, от чего сильнее калечил связки. Локхарт что-то шептал, но ничего путного, чего бы он мог расслышать. Мог, конечно, но в основном свои крики. Снейп, недолго думая, рванул мужчину за золотистые локоны и, слыша визги, сжал ещё сильнее. "Помирать так помирать!" — подумал он, и очень не вовремя. Решил бы в самом начале — избежал бы боли. Гилдерой проник языком в его приоткрытые губы, заставляя Северуса стонать как можно тише. Иначе подозрений в пабе не избежать. Кажись, Снейп умолял, чтобы всё закончилось. Перспектива хромать после каникул его не очень-то устраивала. С чего бы ему хромать в самом-то деле? Зная Дамблдора, тот непременно расспросит его об этом и предложит лимонных долек. Много лимонных долек. Дискомфорт уже ощущался менее болезненно. Северус жадно прижимал к себе раскрасневшегося мужчину, которому уже явно не хватало сил. — Северус... — все ещё яростно держась за бедра Северуса, будто от этого зависела жизнь, выдохнул он. Волны наслаждения накрыли их обоих. Горячая субстанция выстрельнула, медленно стекая на простыню и перемазывая их бедра. Глаза — особенно у Северуса — закрывались под силой усталости и наступающего сна. Он больше не хотел видеть. То, что ему сейчас нужно — заснуть. Не столь важно, лежа по одиночке или вместе, как единое целое, что не разобрать, где начало, а где конец. *** Утром Гилдерой проснулся, как самая настоящая и ни на есть ранняя пташка. Подняв голову, он увидел, что лежит на груди Северуса. Кажется, он совершенно не помнил, чтобы так засыпал — обожал спать звездой, распластавшись на всю кровать. Немного поразмыслив, память по всей красе подкинула картину вчерашней ночи, и блондин лукаво ухмыльнулся. Собравшись, одел профессора Зельеварения и снова уложил в кровать. Между прочим, этому профессору скоро на сдвоенные пары самых ненавистных в мире факультетов. — Ну что, Северус, твой день рождения был поистине впечатляющим! — торжественно прошептал он, целуя в краешек губ. — Obliviate!