Глава 10

«Кажись цветком невинным, но будь змеей под ним».

Уильям Шекспир, «Макбет»

Том увел Ориона подальше от явно разъяренного Певерелла. Пропетляв между высокими, шаткими книжными стеллажами, он остановился в достаточно уединенном уголке неподалеку от секции алхимии — там, где их никто не потревожит. Чем дальше они уходили вглубь огромной библиотеки, тем тише становились звуки — приглушенные разговоры, шелест переворачиваемых страниц, мягкие стуки книг, опускаемых на столы постепенно затихли. Том развернулся к Ориону, который очевидно нервничал так сильно, что на лбу выступила испарина. — Орион, — произнес Том, одарив собеседника ангельской улыбкой. — Ты потрясающе справляешься с поручением. Я очень тобой доволен. — Правда? — пискнул Орион. Том едва не скривил губы в презрительной усмешке, но быстро взял себя в руки. Сегодня он не собирался запугивать наследника Блэков, на этот раз выбрав иной подход. Он чуть склонил голову: — Конечно. С чего бы мне быть недовольным? Я вижу, что ты делаешь именно то, о чем я просил: завоевываешь доверие Певерелла, становишься ему другом. Он изобразил самое невинное выражение лица, на которое был способен: слегка округлил глаза, приподнял губы в легкой улыбке. Напряжение Ориона слегка ослабло — и этого момента оказалось достаточно. Том воспользовался его минутной уязвимостью, мягко проникая в разум с помощью легилименции. В голове Ориона царил хаос — спутанный клубок вины, тревоги, сдержанного влечения, приглушенного удовольствия от похвалы Тома и наряду с ним — сильное желание поскорее сбежать. Том рискнул углубиться дальше в чужой разум, прежде чем снова заговорить. — Я невольно подслушал ваш разговор, — тихо, заговорщицки произнес он. — Что именно он тебе предложил? Будучи внутри сознания Ориона, Том уже видел как все было — несмотря на то, что сам Орион отчаянно пытался подобрать правильные слова и представить все в нужном свете. Певерелл, сосредоточенный и слегка обеспокоенный, с ярко сверкающими в отблесках каминного огня глазами, наклонился ближе к Ориону. Орион то и дело опускал взгляд на его губы, а потом резко отводил глаза, будто поймав себя на чем-то неподобающем. — Я правда в этом хорош, — заговорил Певерелл, слегка смутившись, — и я подумал, может быть, я мог бы показать тебе несколько заклинаний в обмен на то, как сильно ты помог мне разобраться с тактикой нашей команды по квиддичу. — Ты будешь смеяться, когда увидишь, насколько я ужасен, — простонал Орион, хватая подушку с дивана и закрывая ею лицо. Но почти сразу отбросил ее обратно, потому что не хотел переставать смотреть на Певерелла. — Не буду, — улыбнулся Певерелл, но его лицо тут же снова стало серьезным. — И вообще, думаю, пару уроков не помешает. Я мог бы научить тебя не только отражению заклинаний. Есть, например, один несложный способ устранения вызванных змей — Випера Эванеско. Может пригодиться, если ты снова… ну, «случайно» призовешь змею к себе в кровать. Если мы, конечно, продолжаем придерживаться этой версии событий. — Адриан, — выдохнул Орион, его глаза испуганно расширились. — Не утруждай себя этим, правда. — Это не обременительно, — возразил Певерелл, чуть прищурив глаза и упрямо сжав челюсти. — Точнее, оно того стоит. И это еще не все. Я мог бы научить тебя защитным чарам, контрзаклинаниям и даже немножко окклюменции, чтобы ты мог защищать свои мысли. На всякий случай. Орион замешкался, внутри все сжалось от тревоги. Он не хотел, чтобы ситуация усугубилась, чтобы Том еще сильнее нацелился на Адриана. А так и случится, если Орион примет его предложение. Заклинания для устранения змей, как же. — Я подумаю, ладно? — уклончиво ответил он. Певерелл откинулся на спинку дивана, выглядя более или менее удовлетворенным. — Ладно. Надеюсь, ты согласишься. Тому с трудом, но удалось нисколько не измениться в лице. — Он предложил мне помочь с занятиями, — осторожно объяснил Орион. — Я жаловался, что у меня ужасно получается отражать заклинания, да и Защита в этом семестре совсем нелегкая. Что провалю СОВ, когда придет время. Адриан сказал, что мог бы немного позаниматься со мной вне уроков, вот и все. — Как мило с его стороны, — процедил Том сквозь зубы. — Он явно берет на себя немалую ответственность за тебя, не находишь? Как думаешь, почему? Лицо Ориона вспыхнуло румянцем. Том с легкостью уловил его смущение. Ему было неловко, что кто-то подметил его тайную неуверенность — тот факт, что он, возможно, получает от дружбы с Певереллом гораздо больше, чем может предложить взамен. Что ж, Том собирался сделать эту зависимость еще более очевидной, теперь, когда понял, что Орион — одно из слабых мест Певерелла. — Не думаю, что на то есть особая причина, — после недолгой заминки пробормотал Орион. — Просто он из тех людей, к которым ответственность сама липнет. Том коротко хмыкнул, дав понять, что услышал. Он все еще находился в сознании Ориона, обдумывая, как действовать дальше. Известие о том, что Певерелл предложил научить Ориона окклюменции, определенно вызвало беспокойство. Контролировать Рыцарей станет гораздо сложнее, если те начнут понимать, когда он проникает в их разум. Том должен был убедиться, что Орион отклонит предложение Певерелла. И так, чтобы истинные мотивы Тома не были раскрыты. Затянувшееся молчание заставило Ориона снова занервничать. Он начал тараторить, чтобы заполнить неловкую тишину: — Наверное, это потому, что… ну, я ввожу его в курс дела насчет наших квиддичных тактик. Показываю замок, знакомлю с теми, кто… кто достоин… — Орион мысленно выругался, осознав, что слово «достойный» вырвалось именно в разговоре с Томом. — Вот что-то в этом духе. — Надеюсь, твои дополнительные занятия, вроде этого наставничества, не скажутся на твоей преданности нашему делу, — произнес Том. Голос его звучал спокойно, даже небрежно, но в глазах на миг вспыхнул алый огонь. Том не терпел предательства. Он скорее убьет любого из своих Рыцарей, чем позволит им переметнуться. — Конечно же нет, Том! Я еще даже не решил, соглашаться ли, — торопливо выпалил Орион. Том все еще слушал его мысли. Орион был не на шутку встревожен, но и почувствовал странное, почти бессильное восхищение, заметив в глазах Тома отблеск зловещего багряного. Том небрежно пожал плечами, изображая полное безразличие. — Делай, как считаешь нужным. Главное, чтобы ты не забывал, что действительно важно. Он осторожно вышел из сознания Ориона, убедившись, что тот уже склоняется к тому, чтобы не создавать проблем и вежливо отказаться от предложения Певерелла. Том вновь улыбнулся. — А теперь тебе лучше вернуться к своему заботливому защитнику. Кажется, он был не в восторге от того, что ты ушел со мной. Какой собственник. Орион вспыхнул, опустил голову и неловко кивнул. — Да, Том. Увидимся в гостиной. Он медленно попятился назад, прежде чем повернуться и уйти — словно животное, которое боится потерять хищника из виду. Когда Орион скрылся за углом, Том расслабленно откинулся назад, опершись на книжную полку и приводя мысли в порядок. Предложение Певерелла научить Ориона окклюменции было откровенно нежелательным. Но зачем тот вообще его сделал? Неужели Певерелл подозревал, как часто Том проникает в разум Ориона, чтобы за ним следить? Вряд ли. Это было бы слишком немыслимо, слишком невероятно. Том был абсолютно уверен: сам Орион ничего не замечает. Слегка поморщившись, Том вспомнил, какое первое впечатление он произвел на Певерелла. Вероятно, именно это и стало причиной его предложения Ориону. Досадная ошибка, редкая и, если задуматься, довольно прозаичная. Том не помнил, когда в последний раз допускал подобное — разве что при первой встрече с Дамблдором. И обе ошибки он совершил в момент сильного внутреннего смятения. Том мысленно посетовал, что Певерелл мог бы уже и забыть о той незначительной обиде. В конце концов, глупо было с его стороны до сих пор цепляться за такую мелочь. Том оттолкнулся от книжной полки и выпрямился. Похоже, пора брать ситуацию в свои руки. Его рыцари оказались совершенно бесполезны: все их неуклюжие попытки шпионажа так и не дали ему никакой значимой информации о прошлом Певерелла. Единственным исключением оказался Орион, но и тот обнаружил слабое место абсолютно случайно. Если Том действительно хочет что-то выяснить, придется действовать самому. Первый шаг был очевиден. Выйдя из библиотеки, Том уверенно направился в сторону кабинета Слагхорна. Несколько осторожных намеков профессору о том, кого и с кем стоит посадить за одним столом на завтрашнем ужине, точно не будут лишними.

***

День ужина у Слагхорна выдался серым, угрюмым и ветреным. Осенью бывают дни, пропитанные золотом и прохладным воздухом, долгие и приятные, как ленивый полдень. А бывают и такие, как сегодня — мрачные, холодные, напоминающие лишь о суровой угрозе скорой зимы без всякой романтики заснеженных пейзажей. Чтобы добраться до теплиц, где проходила Гербология, Тому пришлось ненадолго выйти на улицу. Ледяной ветер жалил кожу лица и рук, и казалось, будто его правая рука, сжимающая палочку, уже никогда не согреется. Порывы ветра, шурша в кронах шотландских сосен, напоминали зловещий шепот моря. Том в такие моменты начинал искренне ненавидеть всю Шотландию — ну почему единственная магическая школа во всей Британии должна была располагаться именно в этих проклятых горах? После Гербологии пятикурсники торопливо вернулись в общежитие, чтобы переодеться к ужину. Слагхорн имел привычку начинать свои вечеринки рано, а заканчивал их обычно далеко за полночь. Том мгновенно занял ванную, закрыв дверь на засов. Он ненавидел собираться в компании и предпочитал, чтобы никто не видел его усилий — все должно было выглядеть совершенно естественно. Дресс-код предполагал нечто среднее между формальным и повседневным. Конечно, нельзя было явиться в школьных мантиях. Том заранее продал несколько подарков от своих Рыцарей, чтобы позволить себе достойную одежду. Его выбор пал на строгую, идеально сшитую мантию из черного сукна с темно-зеленой шелковой подкладкой. Тому нравилась такая одежда: плотные ткани, строгие линии, ничего лишнего. Тщательно оценив себя в зеркале и поправив непослушный локон, Том остался доволен результатом. Он выглядел исключительно привлекательно — выше и стройнее обычного. Открыв дверь, он вернулся в спальню. Корвинус и Орест куда-то запропастились, Певерелл валялся на кровати с расстегнутой мантией и взъерошенными волосами, а Орион стоял рядом, с улыбкой глядя на него. — Теперь уже поздно отказываться, это будет просто невежливо, — говорил Орион. Певерелл застонал, прикрывая лицо рукой: — Скажи, что у меня драконья оспа или что-то еще… — И как ты объяснишь, что на следующей неделе у тебя не будет ни единого прыща? — усмехнулся Орион. — Наколдую, — упрямо заявил Певерелл. — И попасть в изолятор перед первым матчем по квиддичу? Уволь, не дам тебе пропускать тренировки из-за нелюбви к светским беседам. — Ладно, ради квиддича потерплю, — обреченно вздохнул Певерелл. — Твоя храбрость войдет в легенды. Возле стадиона поставят памятник: «Геройски сходил на вечеринку», — насмешливо добавил Орион. Певерелл поднялся с кровати и тут же заметил Тома. Он слегка напрягся, но сразу отвел взгляд. Том молча наблюдал, как он снимает мантию и засучивает рукава, демонстрируя загорелые, жилистые предплечья. Интересно, где он так загорел? — Корвинус и Орест ждут в гостиной, — сказал Орион, бросив на Тома странный взгляд. Том кивнул и направился вниз. В гостиной его уже ждали Абраксас, Корвинус, Орест и Асфодель. Абраксас выглядел, как павлин, явно перестаравшись в попытках выделиться: его золотая парчовая мантия с вышитыми сценами охоты явно не вписывалась в формат «умеренно-официально». Асфодель смотрелся бы уместно, если бы не огромный синяк под глазом. — Небольшое разногласие с Каллиопой, — кратко пояснил он. Том не стал задавать лишних вопросов. Для него всегда было загадкой, на какие унижения готовы идти его сокурсники ради романтических интриг. Он гордился, что сам был неуязвим перед подобными глупостями. Добравшись до кабинета Слагхорна, они оказались в подобии роскошного циркового шатра из ярких драпировок. Комнату заливал приглушенный красноватый свет, исходивший от единственной затейливой золотой лампы, свисавшей с потолка. Посреди кабинета стоял длинный стол, накрытый теми же золотыми тарелками, что использовались в Большом зале. Перед каждым местом лежали маленькие карточки с именами гостей, начертанными изящным, чуть угловатым почерком. Том быстро нашел свое место — аккурат между Певереллом с одной стороны и Друэллой Розье с другой. Прежде чем Том смог занять свое место, ему пришлось выдержать долгие и восторженные приветствия от Слагхорна. Садясь за стол, он невольно продолжал поглядывать на дверь, с любопытством ожидая реакции Певерелла, когда тот поймет, что их посадили рядом. Реакция не разочаровала. Певерелл вошел вместе с Орионом, облаченный в весьма элегантную мантию бутылочно-зеленого цвета. Волосы его, на удивление, были тщательно приглажены, отчего в глаза бросался необычный шрам на лбу. Только сейчас Том заметил, что он похож на молнию. Приняв собственную долю восторгов от Слагхорна, Певерелл быстро пробежался взглядом по столу и, обнаружив свое имя рядом с Томом, заметно напрягся, плотно сжав челюсти. Том ощутил странное, несколько ребяческое удовлетворение от того, что ему удалось вывести Певерелла из равновесия. — Риддл, — холодно процедил Певерелл, опускаясь на стул и впиваясь взглядом в Тома. — В последнее время куда ни посмотрю, всюду ты. — Я тоже заметил, что ты не можешь отвести от меня глаз, — усмехнулся Том. К радости Тома, щеки Певерелла слегка зарумянились. Том придвинулся ближе, наслаждаясь редким зрелищем смущения на обычно непроницаемом лице. Его разум уже лихорадочно искал новые способы вновь добиться подобной реакции. — Ты путаешь подозрительность с восхищением, — холодно ответил Певерелл. — Уж точно не из восхищения ты постоянно наблюдаешь за моими тренировками по квиддичу и ошиваешься возле моего стола в библиотеке. — О, значит, все-таки заметил? — ухмыльнулся Том. — Что бы ты там ни думал, поверь, я замечаю гораздо больше, чем ты предполагаешь, — голос Певерелла вновь стал спокойным, почти безразличным. Тому нестерпимо захотелось снова лишить его уверенности. — Если бы ты по-настоящему осознавал, на что я способен, ты бы вел себя осторожнее, — произнес он, понизив голос почти до шепота. Лицо Певерелла застыло непроницаемой маской. — Я прекрасно знаю, на что ты способен. И знаю, кто я такой. И вести себя буду так, как посчитаю нужным. — Ты ведь уже понял, что весь Слизерин в моих руках? Наверняка слышал, что я — наследник самого Салазара. Это не просто слухи, знаешь ли. У тебя есть возможность занять верную сторону, — Том искренне считал, что проявляет поистине царскую щедрость, учитывая все неудобства, которые Певерелл доставил ему за последний месяц. Певерелл коротко и недоверчиво хмыкнул. — И что теперь, заключить с тобой сделку? Отдать тебе душу, поклясться в вечной верности и, возможно, пожертвовать первенцем? Нет уж, обойдусь без такой щедрости. Том раздраженно вздохнул, закатив глаза. — Душа мне без надобности. А вот клятва верности могла бы пригодиться. На лице Певерелла что-то едва уловимо дрогнуло — лишь на миг, но Том уловил это, ощутив странную, острую радость от того, что сумел задеть его за живое. Между ними внезапно повисло напряжение, тяжелое и густое, словно воздух перед грозой. В этот момент их разговор прервал тихий хлопок, с которым перед ними на столе возникло первое блюдо. Судя по количеству столовых приборов, Слагхорн запланировал на этот вечер ужин из четырех основных блюд. К несчастью для Тома, первым подали луковый суп-пюре, который он терпеть не мог. Том искренне не понимал, кому могла прийти в голову идея готовить — а тем более подавать — суп холодным. Певерелл аккуратно приступил к еде, демонстрируя безукоризненные манеры, которые раздражали Тома до зубовного скрежета. — Похоже, маглы, которые тебя воспитали, были весьма аристократичны, — заметил Том, нарочито равнодушным тоном. Певерелл натянуто улыбнулся, сверкнув зубами, но без малейшего намека на веселье. — Вовсе нет. Просто некоторые вещи усваиваешь со временем, поневоле. Наверное, он имел в виду годы жизни у своего крестного, догадался Том, чувствуя, что нащупал верный след. — Кстати, не припомню, чтобы ты когда-нибудь называл имя своего крестного. Никому, насколько я знаю, — продолжил Том, внимательно наблюдая за его реакцией. Певерелл промолчал, спокойно съедая очередную ложку супа. Том слегка прищурился: — Возможно, ты его стыдишься? Это задело Певерелла за живое. Он резко выпрямился, лицо его вспыхнуло, и он решительно отложил ложку, бросив на Тома взгляд, полный яростного презрения. — Нет. Я всегда гордился тем, что он был моим крестным, и очень любил его, — отчеканил он холодно. Том невольно поморщился, почему-то раздосадованный услышанным. — Я не говорю о нем, потому что для меня это слишком личное. К тому же ты его точно не знаешь. Том уже собирался возразить, но Певерелл быстро его перебил, не дав вставить и слова. — Пора сменить тему, — отрезал Певерелл, в его голосе ясно прозвучали раздражение и обида. Демонстративно повернувшись спиной к Тому, он завязал разговор с рыжеволосой девушкой, сидевшей с другой стороны от него. Том смутно ее узнал: шестикурсница с Гриффиндора, кажется, Прюэтт. Он несколько раз перекидывался с ней словами и нашел ее грубоватой, мальчишески развязной и совершенно непривлекательной. Разумеется, Певерелл тут же с радостью и увлечением вступил с ней в беседу о тонкостях квиддичной техники. Уже спустя пару фраз они разговаривали так, будто были старыми добрыми друзьями. У Певерелла явно был на редкость дурной вкус в выборе собеседников. Появилось следующее блюдо, и Том нехотя повернулся к Друэлле. — Том, — слегка кивнула она ему. — Как проходит твой вечер? — Попеременно бодрит и раздражает, — честно ответил Том, что случалось с ним крайне редко. Эту откровенность он считал наградой для Друэллы: она единственная из своих ровесниц не потеряла голову, когда Певерелл перевелся в Хогвартс. Друэлла улыбнулась, безошибочно уловив в столь прямом ответе одобрение в ее сторону. — Действительно, редкое удовольствие услышать искренний разговор на вечеринке у Слагхорна, — тихо произнесла она. — Обычно каждое слово здесь приправлено таким слоем лести, что и слушать тошно. Будто дождавшись подходящего момента, профессор Слагхорн громко заговорил со своего места во главе стола. — Том, мой мальчик! — громогласно воскликнул Слагхорн, лицо которого под бархатной шапочкой с кисточкой приобрело цвет спелого яблока.Том задумался, сколько бутылок эльфийского вина успел опустошить профессор за вечер. — Превосходно постарался на этой неделе! Лучший Укрепляющий раствор, который я видел за все годы преподавания! «Рыцари» Тома многозначительно переглянулись, явно позабавленные происходящим. Всем было известно, что Том терпел Слагхорна и его восторженные речи только ради полезных связей профессора. — Благодарю, сэр, — ровно ответил Том. Но, конечно же, Слагхорн на этом не остановился. — Должно быть, тебе приятно наконец-то иметь достойного соперника на занятиях! — Профессор повернулся всем своим внушительным телом к Певереллу, окончательно развеивая сомнения, кого именно он имел в виду. — Настоящий талант! Ваши поправки к рецептам из учебника не остались незамеченными. Певерелл слегка смутился, неопределенно пожал плечами, стараясь уклониться от похвалы: — Это лишь пара хитростей, которым меня научили гораздо более талантливые люди. — Ну что за чепуха, мой дорогой! — воскликнул Слагхорн, наставительно покачав коротким пальцем. — В вас самом немалый талант. Надеюсь, вы уже освоились на факультете Слизерин? Все вас тепло приняли? Взгляд Певерелла медленно скользнул к Тому. На мгновение между ними промелькнуло что-то вроде ироничного понимания. — Все очень добры, сэр, — ответил Певерелл. С другого конца стола раздался голос Ориона: — Вот увидите, сэр, в этом году Кубок по квиддичу снова достанется Слизерину — теперь, когда у нас в команде Адриан! Слагхорн просиял от восторга, несколько гриффиндорцев не согласно зашипели, и разговор стремительно скатился в хаотичную болтовню, которую Том предпочел просто игнорировать. Он отстраненно ковырялся в тарелке, перебирая в голове все, что удалось выудить за вечер. Певерелл крайне редко проявлял сильные эмоции в его присутствии — и то исключительно, когда речь шла о защите других. Видимо, это распространялось даже на память об умершем крестном. Если Том когда-нибудь решит спровоцировать подобную вспышку, заставить Певерелла действовать необдуманно, ему придется угрожать кем-то, кто тому действительно дорог. Он также заметил, что у Певерелла явно не было теплых чувств к своим маггловским родственникам. Это могло оказаться полезным — если Том решит склонить его на свою сторону. Но главным препятствием по-прежнему оставалась непоколебимая, вызывающая уверенность Певерелла. Том злился на себя за ту слабость, которую допустил перед ним после того… Мысль об этом скользнула мимо, как будто сам разум отказывался возвращаться к тому моменту. Он окрестил случившееся «Историей с ногтями» и предпочел больше не вспоминать. Теперь стало очевидно: чтобы вернуть утраченные позиции, ему нужно будет показать Певереллу — без двусмысленностей и намеков — насколько он силен и опасен на самом деле. Была еще одна деталь, над которой стоило задуматься — нечто, что Том осознал только этим вечером. Одно-единственное, околодвусмысленное замечание — и Певерелл покраснел. С этой мыслью Том начал мысленно распутывать нити их знакомства, вспоминая все, что произошло за последний месяц. Картины всплывали одна за другой: они стоят слишком близко, буквально на грани прикосновения; воздух между ними натянут, как струна, наполнен едва уловимым напряжением. Том вспомнил и подозрения Ориона насчет Певерелла. Подумал о собственной внешности — поразительной, почти неземной, — и ухмыльнулся. Он был уверен: нашел еще одну слабость. Певерелла к нему влекло.