Глава 7

      Плечо неприятно саднило, от чего рука абсолютно отказывалась слушаться своего хозяина. Какаши оценил обстановку, ловко парируя атаки противника. Железные машины неумолимо наступали, попеременно нанося удары руками или ногами. Беглый взгляд на соперника подсказал капитану, что справиться с этой задачей будет не так-то просто. По крайней мере фронтальное сражение точно не принесет никаких результатов. ­      – Наруто, создай теневых клонов, а сам отступи. Посмотрим, на что они способны.       Блондин кивнул и выполнил команду. Какаши также прыгнул на дерево, укрывшись в листве. С облегчением он подумал, что пусть оба его подчиненных были своенравными парнями с характером, но работать с Удзумаки все же было несколько проще. Выпустив воздух из легких, копирующий ниндзя одним отточенным движением вправил плечо. Адская боль пронзила тело, но он привык к ней, на поле боя нет места слабости и жалости к себе, особенно когда от твоих решений зависит жизнь остальных.       Мужчина сосредоточился на сражении. Теневые клоны погибали один за другим, пытаясь в лоб, сверху или снизу атаковать врага. Роботы умело парировали все нападения в их сторону. Пусть машины, правда, были быстры, однако он заметил, что спина железки – слепая зона, так как чтобы отбить удар с тыла, она либо поворачивалась к противнику целиком, либо закидывала туда вытягивающуюся руку. Не менее неприятным моментом стало то, что монстры могли пользоваться огнем.       Внезапно мозг молнией пронзила мысль, что он видел нечто подобное еще в третью войну шиноби. Конечно, тогда технологии не были еще настолько развиты, но суть, по всей видимости, была та же.       – Наруто! Целься в сустав под коленом сзади, это собьет их с ног, а после нужно выколоть глаза или чем-то закрыть, иначе не получится подобраться ближе. Главная компьютерная система находится у них внутри, поэтому нужно разжать челюсти и бросить туда взрывчатку.       Какаши бросил взгляд на напарника и увидел на его лице неподдельное восхищение:       – Сэнсэй, как вы узнали, у вас же… – осекся парень, виновато опустив глаза в землю.       Копирующий ниндзя, конечно, понял, что мальчик хотел сказать «у вас же больше нет шарингана». Да, это было правдой, и иногда доставляло ужасные неудобства на миссиях, сделало его слабее в каком-то смысле. Теперь мужчина мог полагаться исключительно на свою смекалку, скорость и боевой опыт. Однако мало кто за пределами деревни знал об этом, поэтому его по-прежнему уважали и боялись, что Конохе было на руку.       – Я уже встречался с чем-то подобным в молодости. Думаю, механизм у этих штуковин остался тем же самым.       Кивнув друг другу, как бы общаясь мысленно, команда без слов поняла друг друга и взялась за дело. Позволив одной из машин сражаться с клонами, мужчины сосредоточили внимание на другом сопернике. Пока Наруто зашел с тыла, и зарядом чакры повредил незащищенный кусок ноги робота, Какаши, использовав дзюцу, выскочил из-под земли прямо под носом противника, который этого явно не ожидал. Изо всех сил надавив пальцами на прорези глазниц, копирующий ниндзя пустил по ним стихию огня, расплавляя часть головы монстра. Как ожидалось, отсутствие зрения не лишило его абсолютной подвижности, почувствовав помеху, железяка тут же попыталась ее убрать, засадив себе стальной кулак в лицо. Шиноби был быстрее. Обернув прочной леской один из клыков, ниндзя вывернулся вверх, натягивая всем телом нить на себя, заставляя существо раззявить хищную пасть. Урон, который оно само себе нанесло, сделал за них половину работы. Теперь на месте пасти зияла черная дыра, большая часть зубьев была выбита. Поэтому Наруто не составило труда засадить в глотку кунай со взрывной печатью, разнеся черепушку вдребезги.       Как и ожидал Какаши, после этого чудовище рухнуло на землю, поднимая вокруг себя пыльный туман. Со вторым справиться уже было гораздо проще. Благодаря тому, что командная работа седьмой группы была на высоте, они могли даже не разговаривать друг с другом, умело координируя свои действия.       Когда второй соперник был повержен, поврежденное плечо напомнило о себе. Какаши вскрикнул и рухнул на одно колено от боли, хватаясь за него рукой. Пара капель пота упала на землю, дыхание стало неровным.       – Как вы сэнсэй? Сможете идти? – спросил Удзумаки, помогая учителю подняться.       – Да, в норме. Идем к остальным, – и будто не он минуту назад умирал от боли, копирующий ниндзя бросился на помощь товарищам.       Мысли его неосознанно зацепились за Сакуру: «Надеюсь, с ней все в порядке». Он отчетливо представил ее лицо с красивыми бдительными глазами цвета бирюзы, острым носиком, чувственными губами и волевым подбородком. Представил улыбку, с которой она всегда несколько смущенно заправляла прядь розовых волос за ухо. От воспоминаний перехватило дыхание. Пытаясь привести себя в чувство, он помотал головой из стороны в сторону, прогоняя образ, незаметно ставший таким родным за годы их дружбы. Значительно прибавил скорости.       Достигнув поляны, ниндзя увидели встревоженное лицо Саске, обращенное к сокоманднице, находившейся в смертельной опасности. Учиха знал, что не успеет прийти ей на помощь, и это заставило парня нервничать, не на шутку испугаться. Да, возможно, его бесило поведение подруги, но смерти он ей точно не желал, по крайней мере не такой, где пришлось бы по крупицам собирать почерневший прах, некогда составлявший красивое тело.       Руки Какаши двигались по своей воле. За доли секунды, сложив печать, руку обожгло чидори, а ноги ринулись вперед, наперерез ублюдку, грозящему расправой его ученице. Всегда, после того как потерял свою команду, своих ближайших друзей, он прежде всего беспокоился о товарищах. Что бы ни происходило во время задания, люди всегда были у него в приоритете. Однако копирующий ниндзя не помнил, когда последний раз ярость настолько застилала мозги, что, не оценив как следует обстановку, не думая ни о чем, кроме желания уничтожить, он бросался на врага вопреки всему, ставя на кон все – жизнь или смерть, третьего не дано.  Все произошло за долю секунды. Сакура даже не успела как следует испугаться, когда расслышала рядом щебет молний, металлический лязг, а после ощутила вокруг своей талии крепкие руки, держащие ее так словно она была редким сокровищем. Девушка подняла глаза и встретилась с обеспокоенным взглядом сэнсэя. В этот момент куночи хотелось лишь обвить его шею руками, почувствовать солоноватый запах кожи и стоять так вечность.       Однако ситуация была неподходящая. В чувство девушку привело сотрясение земли под тяжестью ног, несущегося на них робота.       – Осторожнее! – крикнула Сакура, аккуратно отталкивая сэнсэя в сторону и принимая всю инерцию удара на себя.       Она бы смогла увернуться и отпрыгнуть, если бы опора не исчезла из-под ног. Девушка вдруг осознала, что вместе с железякой находится над обрывом, обрушивающемся в стремительный поток внизу, куда ее затянуло вместе с железякой.       Скорость падения постепенно возрастала, напряженное лицо Какаши-сэнсэя стремительно удалялось от нее. Сиюминутный страх сменился раскаленным гневом, который у Сакуры больше не было сил держать в себе:       – Ну нет, я ни за что не сдохну так просто!       Окинув горящим взглядом монстра под ней, девушка сгруппировалась и кувыркнувшись в воздухе со всей мощи вдарила ногой по стальному корпусу, надеясь использовать его как амортизирующую подушку при столкновении с водой. Скорость падения ничего не понимающего робота стала заметно быстрее. Куноичи все еще не представляла, что будет делать дальше, разглядывая расположившийся под ней ландшафт. По обе стороны ее окружали отвесные обрывы, до которых невозможно было дотянуться, а внизу поджидал ледяной стремительный поток, грозящий унести тело по течению далеко в сторону, и по мере приближения шумящий все громче и недовольнее.       – Боже, надеюсь, я не сломаю ноги, – пролепетала куноичи, крепко обхватив себя руками и вытянувшись в напряженную струну, готовую в любой момент порваться.       Вода ледяными укусами тут же покрыла кожу, накрыв девушку с головой. Все туловище пробрало лихорадочным огнем, но одно было не так плохо – она ничего не сломала. Река являла собой один из тех стремительных каменистых потоков, какие зарождаются глубоко в вышине гор из маленьких озорных ручейков, постепенно вырастая, становясь мощнее и опаснее. Ее глупый план по приземлению не сработал так, как хотелось – железяку тут же снесло течением, как и ее саму.       Девушка шарила руками в попытках зацепиться за что-нибудь, но вокруг были только скользкие камни, не позволявшие зафиксироваться как следует. Воздух в легких постепенно заканчивался, заставив куноичи вырваться из водного плена на поверхность. Вздохнув как будто в первый раз, когда ребенок появляется из лона матери, Сакура стала молотить руками и ногами, пытаясь прибиться к суше и ухватиться хоть за что-нибудь, но водная стихия, будто видя в ней злейшего врага не шла ни на какие уступки. Вокруг не наблюдалось ни кустика, ни ветки, ни намека на берег, тем более невозможно было удержать чакру в ногах, чтобы выбраться наверх. Несчастную кидало из стороны в сторону, не позволяя понять, куда направляется поток.       Чуткие уши уловили нарастающий шум воды. Сердце пропустило удар. Через несколько сотен метров река резко падала вниз, предвещая неприятное падение. Сакура попыталась увеличить сопротивление. Всеми силами, которые еще остались в ней, девушка пробовала уйти назад, но нечаянно запнулась обо что-то и, потеряв равновесие, снова ушла под воду. Течением ее перевернуло вверх тормашками, и хорошенько приложило затылком о камень так, что искры полетели из глаз. Начиная падать вниз, куноичи ударилась обо что-то снова и потеряла сознание.       ***       Какаши сидел у ночного очага, и под его взглядом оживал образ Сакуры, стремительно падавшей с обрыва. Совесть была не на месте из-за того, что «спасательная миссия» прошла столь неудачно, и сейчас все они не имели ни малейшего представления, где подруга сейчас. Он винил себя за то, что потерял хладнокровие, увидев, что ее жизнь в опасности. Природа этих чувств глубоко волновала его. Ни разу после смерти Обито и Рин мужчина не испытывал ничего подобного, да и не хотел. Привязанность всегда ведет к страданию – повторял копирующий ниндзя про себя ежедневно. Но все изменилось с тех пор, как ему пришлось взяться за обучение молодых остолопов, ставших впоследствии для него ближайшими соратниками.        Когда они покончили с врагами, то Наруто хотел ринуться за Сакурой, но капитан ему не позволил.       – Я запрещаю рассредоточиваться и отправляться на поиски.       Взбешенный этим холодным голосом, полным рассудительности, парень воскликнул:       – Но это же Сакура, ей может угрожать опасность! Почему вы запрещаете идти искать ее?!       – Это бесполезная трата времени, которая может ни к чему не привести, – утверждение далось мужчине с трудом. Сейчас он бы сам с удовольствием поступил импульсивно, но как капитан, Какаши не мог поступать безответственно.       Копирующий ниндзя присел у останков робота, сканируя каждый миллиметр машины, лишь бы избежать недоумевающего, полного страдания взгляда, заставлявшего лишь сильнее ощущать собственную вину.       – Если я правильно оценил ситуацию, то мы подверглись интервенции со стороны страны Железа, самое неразумное, что сейчас можно сделать – это пустить все на самотек, отвлекшись от нашей изначальной цели.       – И все же…Мы просто так бросим Сакуру одну? – продолжал напирать Наруто.       Какаши медленно встал и обернулся к своим ученикам, испытующе глядя им в глаза, спросил:       – Что я говорил вам о командной работе?       – Что работа в команде должна строиться на беспрецедентном доверии.       – Именно. Исключительно поэтому мы не пойдем искать Сакуру, потому что я верю, что она жива, и, если с ней все в порядке, она так же, как и мы, направится в Тосу.       – А если она что-то себе сломала и нуждается в нашей помощи или попала в плен к врагу?       – Ха, неужели ты не понимаешь, балбес? Ему просто наплевать на девчонку. Ты же уже получил от нее все, что хотел, капитан? – презрительно бросил Учиха, намекая на особый род отношений Какаши с подчиненной.       Копирующий ниндзя нахмурился, но лишь на секунду. Не в его стиле было развивать глупые конфликты, поэтому он сдержанно ответил:       – Саске, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя слишком грязный рот? Иногда все же стоит думать, прежде чем говорить. Но я прощаю тебя, у нас нет времени на это ребячество.       Учиха мгновенно вспыхнул, желая, как следует наподдать своему учителю, но Наруто с силой сжал его запястье, заставив вернуться в момент.         – Я отправлю за ней своих нинкенов. Если она ранена, то сможет помочь себе. Если же захвачена в плен, то вы все отлично знаете протокол…       Согласно их уставу шиноби, если ты оказывался захвачен противником, то был обязан самоуничтожиться любым способом. Это полоснуло ножом по сердцу всю команду. В таком удрученном настроении их застал Паккун.       – Ну и заварушка у вас здесь была, ребята.       – Что ты узнал?       – Много гари и пепла. В том направлении находился наблюдательный пункт. Все разрушено и сожжено, возможно, этими же безмозглыми ребятами, но, кажется, там был еще кто-то, люди. Запах огня уничтожил все остальные, прости, не смог почувствовать кого-то.       – Есть трупы?       – Много следов крови, но трупов нет. Людей либо искромсали в ничто, либо увели куда-то. Следы, к несчастью, тоже заметены.       Доклад преданного товарища лишь подтверждал догадки Какаши. Возможно, подвергшихся нападению спалили дотла, допрашивая, или уничтожили в ходе схватки. Так или иначе ситуация выглядела скверно. Нужно было как можно быстрее найти врагов и ликвидировать, пока они не нашли Коноху и не разворотили половину государства.       – Паккун, беги в деревню и расскажи все Цунаде. Пусть усилит защиту деревни.       – Есть, – откланялся нинкен, спеша выполнить поручение.       Время близилось к ночи, когда Какаши пустил по следу Сакуры еще нескольких собак. Вывихнутое плечо продолжало болеть, все они устали и проголодались, жизненно необходимо было сделать перерыв, чтобы набраться сил для следующей схватки. Согретый теплом костра, в то же время Какаши ощущал неприятный холодок всеми фибрами тела от пронзительного взгляда Учихи. Их недомолвки и неприязнь со стороны парня порядком уже допекли.       – Что не так, Саске? У тебя какое-то слишком недоброжелательное отношение ко мне с тех пор, как мы покинули деревню. Это из-за Сакуры?       В это мгновение Учиху неприятно кольнуло от того, что сэнсэй был прав, но парень ни за что бы в этом не смог признаться.       – Вот еще глупости, – фыркнул темноволосый, – Мы просто вместе работаем с девчонкой, без разницы мне, кто ее трахает, ты или кто-то другой.       Какаши поморщился от прямоты и грубости его слов:       – Возможно, тебе стоило быть подружелюбнее с ней, и тогда бы Сакура выбрала тебя для инициации.       – Какая разница. Думаю, глупышка уже раскаивается в этом. Как только попала в переплет, ты сразу же ее кинул. Наверное, она страшно расстроится, когда узнает эту историю. Расскажи, каково это, быть таким бесчувственным? Думаю, сильно облегчает жизнь?       Копирующий ниндзя усмехнулся, в эту же секунду до белизны костяшек, сжимая руки в кулаки. Ему до безумия хотелось съездить по самодовольной физиономии парня, но что будет хорошего в том, если они перебьют друг друга?       – Мне кажется, что о безразличии тебе известно гораздо больше, чем мне.       – Может и так.       – Я уверен, что Сакура поймет мое решение. И ты прекрасно знаешь, что я никогда бы никого из вас не бросил в опасности.       – Ну да, это же твой стиль…строить из себя добренького.       – Ты намеренно пытаешься меня задеть, но у тебя ничего не получится. Не вижу смысла тратить твое красноречие на такие пустые цели. Лучше поспи, через час мы выдвигаемся дальше, – ответил Какаши, уходя в тень, чтобы избежать дальнейших прений. Оба понимали, что разговор не закончен, и рано или поздно снова всплывет.       Саске положил руки под голову и закрыл глаза. Попытки уснуть были бессмысленны. В голове мысли циркулировали непрерывным потоком. Он, действительно, чувствовал себя уязвленным с тех пор, как Сакура предпочла ему другого. Не желая открыто распускать руки, ему хотелось как-то уязвить сэнсэя, вывести из привычного равновесия. Это позволило бы почувствовать себя удовлетворенным.       В это же время, стоя в абсолютной темноте, Какаши сложил руки перед грудью, и бессвязно, но от всего сердца молился, чтобы его маленькая розоволосая нимфа была цела. ***       Сакура приходила в себя постепенно. Легкими волнами в голове нарастал гул, а затылок то и дело пронзало лезвием боли. Нещадно борясь с собственным телом, куноичи открыла глаза, заставляя себя оглядеться. Ее окружала все та же страна Огня: тихие зеленые поля, высокие горы, укутанные снежными шапками где-то вдали, небольшой хвойный лесок, окружавший это место со всех сторон. Ноги облизывали холодные языки уже ласковых волн, которые еще совсем недавно стремились убить ее, а теперь словно просили прощения за плохое поведение. Картинка перед глазами была прямо-таки пасторальным сельским пейзажем, где хотелось медитировать и жить вечно в уединении с любимым человеком, целиком срастаясь с природой.        Слегка пошатываясь, девушка встала и подошла к темному ручью, чтобы напиться. После всех испытаний ее мучила страшная жажда. Бухнувшись у потока в том месте, где было чуть глубже, чем по щиколотку, куноичи с удовольствием омыла лицо прохладной водой, хорошо прогретой солнцем за день. В отражении на нее смотрела растрепанная девчонка, с темными кругами под глазами и кровоподтеком у губы, видимо сильно прикусила язык, когда приложилась головой о камни. Затылок тут же напомнил о себе. Она аккуратно коснулась пальцами головы – как и ожидалось, там была большая ссадина, которая все еще слегка кровоточила.       Вокруг уже смеркалось, становилось значительно холоднее. Из-за мокрой одежды Сакуру начала бить крупная дрожь, сумка со всеми вещами канула в небытие. Под руками не было ни сменной одежды, ни аптечки и никакого оружия. Желудок недовольно заурчал, требуя, чтобы его наполнили хоть чем-нибудь. Решив сперва удовлетворить первостепенные потребности, куноичи собрала хворост в округе и, расположившись, под разлапистым хвойным деревом развела жаркий костер. Поймала несколько рыбин в ручье, которых пожарила на длинных прутьях, и с удовольствием съела, после чего попыталась заняться своей раной. Однако от усталости никак не могла сконцентрировать чакру, да и дотянуться до ссадины было очень сложно. По итогу ее хватило лишь на то, чтобы скинуть мокрые тряпки и повесить их сушиться близ дружелюбного пламени. Незаметно для самой себя, прислонившись спиной к стволу, Сакура вырубилась.       Проснулась она, когда рассвет еще не наступил от того, что ужасно замерзла. Костер естественно понемногу угас, потеряв все топливные ресурсы, зато одежда была почти сухой, и девушка тут же натянула ее на себя. Сакура почувствовала себя вполне отдохнувшей, поэтому решила вновь попытать счастья залечить рану на затылке. Провозившись с этим около часа, ей все-таки удалось сделать так, что порез почти затянулся.       Куноичи еще раз осмотрелась, на сей раз более пристально. Ее окружала гробовая тишина. Ветра не было, но и все птицы словно улетели куда-то. Невольно вспомнила Саске, а за ним и всю команду. Она подвела их, снова доказала, что является самым слабым звеном, из-за нее пострадал Какаши-сэнсэй, да еще сама чуть не погибла по собственной глупости. На душе стало тоскливо, куноичи корила себя за то, что так беспечно уснула, находясь, возможно, в окружении врага, да еще и не потушив костер, чем могла навлечь на себя новую беду. Повезло, что обошлось.       Обдумав все, как следует, девушка решила двигаться к их конечной цели – Тосе, надеясь постепенно распознать места и найти дорогу. Скорее всего ребята тоже поспешат туда. Даже если она очутится там раньше, то у нее будет возможность оценить обстановку и, может, хотя бы здесь она не ударит в грязь лицом.       Выбравшись из чудесного места, давшего ей приют на ночь, Сакура снова оказалась в лесу, где трава доходила ей до пояса. Было очевидно, что люди здесь нечастые гости, а это значило, что вблизи скорее всего никого нет. Самым мудрым решением ей показалось – оценить ландшафт с высоты, и уверенно шагая вверх по стволу огромного старого кедра, она быстро добралась до верхних веток.       Глазам предстала удручающая, тревожащая сердце картина. До Тосы оставалось всего около дня пути, но тут и там взгляд приковывали вихри высоко поднимавшегося черного дыма, а это могло значить лишь одно – на страну Огня напали, и все они в очередной раз находились в опасности.