Часть 2

Пара подошла к концу и студенты потихоньку начали покидать аудиторию. Взгляд Евгения зацепился за Ленского. Владимир никогда не узнает, что произошло в тот злополучный вечер. Не должен этого знать. Хотя… Он ведь обещал вчера, что они больше никогда не увидятся вне занятий. Не видится несколько дней было для Евгения лучшим исходом. Встреться они на следующий день, Онегин явно бы не сумел сдержать эмоций. Сердце предательски защемило. Владимир безразлично прошёл мимо учительского стола, даже не обратив своего взора на Онегина. Какой-то ученик, имени которого Евгений не запомнил и не старался запомнить, толкнул Владимира в плечо, приобнимая. Из рюкзака вываливается несколько листов бумаги, которые остаются незамеченными. Владимир уходит и аудитория быстро пустеет. Евгений борется с соблазном узнать содержание листов, так как видит, что они исписаны. Любопытство побеждает и он поднимается из-за стола, подбирая бумагу. В большинстве своём это небольшие цитаты из учебников, заметки. Владимир, как и раньше любит порядок и учёт во всём. Онегин кидает листки на стол, Ленский потом заберёт, если будут нужны, Евгений ведь не будет его разыскать. Внимание привлекает оформленный под старину лист бумаги. Евгений аккуратно достаёт его из кучи. Сердце вновь замирает. Владимир не бросил писать стихи. Одновременно становиться обидно, что он продолжает посвящать всё своё внимание Ольге. Ревность? Определенно она. Онегин не сдерживается и начинает читать.

Ваши очи, словно небо серо-синее,

Лучезарный свет в них ярче дня.

Златокудрый ангел мой, столь дивный,

Мой идеал, мечта и жизнь моя.

Ваши речи нежны, как весенний ветер,

Полон тайной страсти каждый взгляд.

Средь зимы холодной — вы, как лета свет,

Сердцу радость, утешенье, клад.

Пусть года летят, как птицы вдаль,

Солнце греет, звезды в небесах.

Вы останетесь для сердца моего милы.

— Я, кажется, забыл здесь… — Владимир замер в дверях, замечая Евгения с листом в руке. — Отдайте, вы не должны были этого видеть! — юноша подлетает к мужчине и пытается выхватить лист со стихом из его руки. Евгений оказывается быстрее и успевает поднять руку. Разница в росте не позволяла Владимиру дотянуться до заветного стиха. — Скажите, что я правильно понял описанное в вашем стихе? — холодно произнёс Евгений, стараясь спрятать за этим льдом свою печаль. Голос предательски дрожал выражая все его эмоции. Он тяжело выдохнул, пытаясь вернуть ясность ума. — Отдайте, прошу Вас. Вы не должны были… — шепчет Владимир, закрывая лицо руками, пряча своё смущение. Евгений пытается вникнуть в суть сказанного. От чего же Владимир засмущался? Неужели… Сердце снова пропускает удар, грозясь остановиться, слишком велико это потрясение. — Как я мог быть так слеп? — шепчет Онегин, невольно вздрагивая от переполнявших его чувств. Он шагает вперёд, обнимая тонкий стан Владимира. Юноша ощутимо дрожит, но не отстраняется, и, кажется, даже льнет к Евгению ближе. Сердце успокаивает, как приятно подле Ленского. — Вы ненавидели меня, — захлёбываясь слезами произнёс Владимир. Евгений зарылся пальцами в густые волосы Ленского. Юноша закрылся сильнее, пытаясь вывернуться так, чтобы мужчина не мог видеть его слабости. Рука покоившаяся на его затылке, не давала ему пошевелиться, поэтому юноше ничего не оставалось как краснеть ещё больше, от невероятной близости к бывшему другу. — С чего ты это взял, Владимир? — быстрая смена обращения на неформальное «ты» озадачила Ленского, заставляя замолчать и даже в какой-то степени смутиться. Евгений аккуратно, на пробу, погладил тонкий стан Ленского. Владимир задрожал, тихо всхлипывая. — Флирт, дуэль, выстрел… — прикрываясь на каждый всхлип, перечислял Владимир. Он открыл лицо и теперь его руки покоились на равномерно вздымающейся груди мужчины. Как бы Владимиру сейчас не было стыдно, он прижимался к Евгению всё ближе и ближе. Он будто искал защиты у единственного знакомого ему в этом мире человека, жался к нему, трепетал в ласковых объятиях. — Я был трусом, невидящим мальчишкой, в то время как ты открыто шел на подвиг, — признался Евгений, прижимая к себе Ленского. Он медленно пропустил пальцы сквозь пряди его волос, чувствуя их невероятную мягкость. Странно. Они всегда были такими приятными на ощупь? Владимир поднял голову, всматриваясь в глаза мужчины. — Мне не позволено было открыть своё сердце, — опрометчиво изрёк юноша, сминая свитер мужчины под своей рукой. Евгений тяжело выдохнул. Вот он и услышал эти заветные слова о любви. Глупо, но бывало, что он задумывался об этом темными бессонными ночами, когда, стоя на балконе, в полном одиночестве безмятежно потягивал крепкие напитки. — Я знаю об этом, mon cher , от этого и совершил ошибку, — Евгений слегка наклонился к лицу юноши. Горячее дыхание коснулось бледной аристократической кожи, посылая тысячи мурашек по взмокшей от волнения спине. Их губы соприкоснулись бы в невесомом поцелуе, не оттолкни Ленский мужчину. — Вы? Нет, это глупо, — Владимир отшатнулся от Онегина, словно от призрака прошлого. Он прикрыл рот рукой, словно стараясь заглушить все слова, которые могли сорваться с языка и стать известными всему белому свету. Его голубые глаза округлились от осознания всей ситуации и стали ещё больше прежнего. — Этого просто быть не может, — полу шепотом сказал Ленский, чувствуя, как ноги слабеют и начинают подгибаться. — Ты словно свет явился в мою тьму, развеял тугу и скрасил одиночество, — Евгений неожиданно для Владимира (и даже для самого себя) упал на колени, склоняя голову. Тяжесть минувших дней тащила его как камень на дно. Сколько раз он корил себя за убийство дорогого человека, за ложь, за страх да за всё. — Я смеялся, когда ты говорил о возвышенной любви, но сам угодил в эти сети. Если в тебе ещё остались те чувства, о которых ты когда-то говорил, то… прошу, не отрекайся от них… и от меня, — он поднял на Ленского взгляд полный отчаянья и боли. — Евгений, если бы ты знал, как долго я ждал этого признания, — на выдохе произнёс Владимир, зарываясь пальцами в собственные волосы. Сил уже совершенно не осталось и он рухнул на колени рядом с Евгением. Какое счастье, что он умудрился прикрыть дверь в кабинет и их никто не видит. — Отныне и навек… — Евгений ласково коснулся чужих плеч, привлекая возлюбленного к себе. Владимир остановил мужчину, чем прилично озадачил его. Успокоив Онегина, он поднялся на ноги и помог сделать то же самое Евгению. После этого он без малейшего сопротивления позволил заключить себя в объятия. — Влюбиться в тебя это безумие, — сказал Владимир, утыкаясь носом в горячую шею мужчины и вдыхая такой родной запах. Как же ему не хватало этих сильных, ухоженных рук. Владимир устало положил голову на плечо любимого мужчины, без остатка отдаваясь ему и давно забытым ощущениям близости к дорогому другу.

✻ ━──── ✻ ────━ ✻

Евгений неспешно спускается по лестнице и направляется в сторону своей квартиры. Владимир, как и обещал, покорно ждёт его неподалеку от входа. Онегин подходит к юноше, из всех сил сдерживая себя, чтобы на глазах половины института не заключить возлюбленного в объятия. Можно было бы наплевать на все глупые правила и просто насладиться всеми и сейчас, но им ещё предстояло ходить в это место работать и учиться. Евгений не хотел портить всю ситуацию сейчас, когда только обрёл то что так давно потерял. — Думаешь, Оленька сильно обидится, если ты сегодня не придёшь? — тихо спрашивает мужчина, подстраиваясь под шаг Владимира, это практически не составило труда, тело само помнило всё что было связано с прошлым, в особенности с Владимиром. От чего-то юноша зарделся и отвернулся в сторону. — Я не встречаюсь с Ольгой. Я солгал, чтобы ты от меня отвязался, — виновато произнёс Владимир, невольно сжимая руку в кулачки. — Я сожалею… — шепотом произнёс юноша. Он говорил ещё что-то, но шум улицы заглушил все его слова. — Каков шельмец, — без тени злобы усмехнулся Онегин. Он приобнял Владимира за талию, привлекая к себе ближе. Ленский зарделся ещё сильнее, хотя казалось что больше некуда, у него получилось. Покраснели не только щёки, но и уши, и даже тонкая шея, возможно, даже его молочно-белая грудь. Евгений представил оголенную грудь Владимира, представил какая она на ощупь, её нежность, мягкость. Он бы невзначай коснулся его рёбер, плоского живота, погладил нежные и чувствительные соски. Контроль быстро утекает из цепких рук Онегина, обнажая все его желания. Глазами он уже полностью раздел возлюбленного, любуясь его непорочной красотой. А непорочной ли? Остался ли Владимир как и прежде таким невинным? — А куда мы идём? — неожиданно произнёс Ленский, чувствуя некую отстранённость своего спутника. Евгений отмёл порочные мысли о юноше и взглянул в чистые глаза напротив. Владимир смотрел на мужчину с чистым непониманием, как и раньше в его глазах блестело доверие. Пусть он боялся, но он доверял. Порой слишком сильно. — Ко мне домой, — так же невинно ответил Евгений, нежно улыбаясь юноше. Владимир, казалось, был немного впечатлен. Впрочем, к чему смущения, ведь они неоднократно оставались наедине. Бывало даже Ленский ночевал у него, в дни когда они выпивали больше положенного. Евгений любил наблюдать как подрагивали ресницы друга во время очередного беспокойного сна. Любил каждый изгиб, каждую морщинку, каждую родинку на его юном лице. — Я… Мне нужно домой, у меня завтра пары и… — Владимир резко затормозил, останавливая Онегина. Его взгляд быстро метался по удивительно спокойному лицу Евгения. И, кажется, мужчина заметил в уголках влагу. Больше всего он боялся напугать своего возлюбленного и такого нежного Владимира. И у него это получилось, он слишком поторопился с предложением и напугал юного романтика. Всё должно было быть иначе. — Я могу помочь с заданием по-французскому, mon cher, — Евгений поднял руку Владимира и оставил на его запястье нежный поцелуй. Он невинно улыбнулся, давая понять, что и помышлять не смел о чем-то порочном. Владимир отвёл взгляд, стесняясь своей реакции на невинную ласку. В голову Онегина закралась мысль, что он первый кто делает что-то поистине откровенное с Владимиром. — Ох, Евгений, прошу Вас, — Ленский забрал свою руку, нежно касаясь места, где так бесстыдно был оставлен горячий поцелуй. Евгений улыбнулся, обнимая Владимира за талию и подталкивая. Они и так сильно задержались посреди улицы, милуясь. Юноша прильнул к мужчине, с надеждой обвивая его предплечье руками. Всё как в старые добрые времена: Евгений провожает его к себе, Владимир всё так же льнет к нему, желая ощутить тепло чужого тела. Изменилось только время, но сейчас им было совершенно неважно где и когда они находятся, важно только то, что они здесь вдвоём. Евгений заводит юношу в подъезд дома и тянет по лестнице на третий этаж. Как бы Ленский не уговаривал его поехать на лифте Онегин наотрез отказался от этого настаивая на том, что раньше они и без лифта поднимались и сейчас это могут спокойно проделать. Не скажет же Евгений, что, в тесном пространстве кабинки, он может не сдержаться и позволить себе лишнего. Он не хочет торопить события. Всё и так слишком быстро происходит, во всяком случае для Владимира это очень быстро. Сердце громко стучит, отдаваясь гулом в ушах. Евгений старается держать себя в руках, но это совершенно не просто. Руки дорожат, не желая слушаться. Как же это сейчас действует на нервы. Стыдно. Стыдно показывать себя Владимиру с такой непривлекательной стороны. Ленский аккуратно касается руки Евгения, заставляя того вздрогнуть и обернуться. — Всё в порядке? — невинно интересуется Владимир, сжимая чужую руку. Онегин держит лицо, не показывает своего волнения, но юноша видит его насквозь, всегда видел. Евгений молча кивает, открывает дверь. Теперь можно вздохнуть спокойно, он дома. Они дома. Владимир спокойной заходит в квартиру. Ленский настолько спокоен, что Евгению кажется, что это не он, стоя на улице, отнекивался идти к нему. Всё складывается так, будто это Евгению оказался в ловушке. Он любуется как Владимир скидывает пальто и вешает его на крючок. Онегин следует за ним, снимая дорогое пальто и вешая его рядом с не менее дорогим Ленского. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, Владимир покраснел, быстро отдёргивая руку. Евгений сдал шаг навстречу, аккуратно приобнимая Владимира и привлекая к себе. Без верхней одежды юноша был тоньше и теплее. Онегин неторопливо провёл рукой по спине Владимира, впитывая тепло его тела. Доселе им не приходилось быть друг к другу настолько близко и Евгений мог только грезить о таком. Но вот они стоят в опасной близости. Онегин чувствует, что может сорваться в любую секунду, он хочет этого. — Евгений, я никогда не целовался… Ни в прошлой жизни, ни в этой, — прошептал Владимир, предугадывая желание мужчины. Евгений нежно улыбается, продолжая поглаживать хрупкое тело возлюбленного. — Какой же ты всё-таки невинный, — шепчет в ответ ему Онегин, наклоняется, касаясь губами, бледно-розовых губ Владимира. Евгений аккуратно сминает его мягкие губы, пробуя их на вкус. Такие губы не могут принадлежать мужчине, нет, они могут быть только у барышни. Евгени не чувствует сопротивления, медленно углубляет поцелуй, позволяя себе немного больше. Владимир отвечает, по крайней мере пытается это делать, недостаток опыта чувствуется в каждом неловком движении, но это не делает его попытки менее прелестными и значимыми для Онегина. Евгений плавиться от осознания того, что первый, кто сорвал этот нежный цветок по имени Владимир. Мужчина поддаётся вперёд, прижимаясь чужому телу чуть сильнее. Ощущения намного реже, чем раньше, с другими, не с Владимиром: губы покалывает от долгого поцелуя, сердце отбивает в груди собственный ритм, тело мелко дрожит от эмоционального перевозбуждения. Евгений отстраняется быстро хватая такой нужный сейчас воздух и снова впивается в припухшие губы Ленского. Поцелуй превращается в страстный, жадный. Евгений покусывает чужие губы, проталкивается языком в его рот, больно стыкается зубами с его зубами. Онегин тихо стонет, ощущая ответные ласки. Его тело плавиться от жара их тел, лёгкие горят от недостатка кислорода. На сей раз первым прерывает поцелуй Владимир, жадно хватая ртом прохладный воздух. Евгений прислоняется лбом к его лбу, силясь перевести дыхание. — Я люблю тебя, Володя. Всегда любил, — на выдохе произносит Евгений, позволяя себе обнять Владимира чуточку сильнее. Только сейчас Онегин понимает, что руки юноши покоятся на его тали, робко сжимая ткань белоснежной рубашки. Евгений неохотно отстраняется, оставляя на виске Владимира, целомудренный поцелуй.