Первая часть/Начало долгой истории

Любовь… Что значит это слово? Верность? Привязанность? Забота? Человек, который принимает тебя таким, какой ты есть? На самом деле, у каждого оно имеет свой оттенок, свою глубину, свои тайные смыслы. Для одних — это нежность и тепло, для других — боль и одиночество. У кого-то любовь — это сказка, у кого-то — иллюзия, а для некоторых — это борьба, в которой не всегда бывает победитель. Иногда вы любите друг друга всем сердцем, но между вами что-то стоит или кто-то… Рико Морияма. Даже от одно его упоминания может заставить кровь в жилах застыть. Особенно у тех, кто играет с ним в одной команде. Его навыки, стиль игры — на высшем уровне, но за пределами поля его поведение… Это знают только те, кто рядом. То, как он обращается с товарищами, не видно со стороны, и тем более не освещается в прессе. Вся команда молчит из-за страха,  из-за лояльности, или, может, из-за осознания, что правда принесет куда больше боли, чем старая привычная тьма. В глазах публики он — идеал: талантливый, харизматичный, с красивыми отношениями, вызывающими зависть и восхищение, но у каждого свои скелеты в шкафу. И в этих "идеальных" отношениях все не так просто, как хотелось бы верить.

***

Жизнь — странная штука. Она бросает нам вызовы, ломает планы, рушит мечты. Иногда ты стоишь крепко, как скала, и побеждаешь, а иногда тебе остается лишь принять удары, смириться и плыть по течению, не зная, куда оно приведет. Мир вокруг может казаться прекрасным, беззаботным… до встречи с определенными людьми. Тогда все меняется. Тогда реальность становится острее и то, что раньше казалось светлым, вдруг окрашивается в серые и мрачные тона. Все рушится, а ты остаешься один — с тем, что есть внутри. Внутри может остаться лишь пустота и ощущение опустошения после встречи с такими людьми. Ты теряешься — не знаешь, что делать, о чем думать, куда двигаться. Кто-то ломается сразу, кто-то — постепенно, медленно треща изнутри. Но если у такого человека появляются отношения, если он связан с кем-то через любовь — он не становится мягче. Он наслаждается процессом разрушения. И чем крепче ты держишься, тем больше удовольствия он получает от того, чтобы сломать тебя сильнее, чем остальных. Так же и в этой истории — Рико Морияма будет относиться к Эмилии Веснински с нежностью… но не всегда. И то, что он сделал после всего, заставило её принять трудные, почти невозможные решения. Даже если это касается семьи… ему все равно. Эмилия поняла это не сразу — слишком долго закрывала глаза, надеялась, что он изменится, что нежность — это правда, а не очередная маска. Но истина оказалась жестокой: для него никто не имеет значения. Ни она, Ни те, кто был рядом. Только он и его власть. Он ломал девушку более медленно, осторожно, как будто смаковал каждую трещину и в какой-то момент это резко оторвало. Но теперь все будет по-другому, всп, что он сделал — стало силой и к решимости. С того момента это больше не игра по его правилам, а по правилам наследников Веснински. Их решения в свою пользу, холодно, четко, без жалости.

***

Вороны славились своей силой. Они были как острое оружие в руках тренера — безупречные, хладнокровные, точные. Их стиль был безукоризнен: черные формы, сдержанные эмоции, строгая выучка. На поле — механизмы победы, вне поля — элита, которую боялись и восхищались. Идеальный имидж, идеальный контроль. Для публики — свита, не команда, для соперников — приговор. Но все изменилось, когда Кэт пригласила Нила с Кевином на интервью. Это было не просто интервью. Это был удар по фасаду, тщательно выстроенному годами. Словно трещина в мраморе: незаметная вначале, но неотвратимо растущая. Нил, был не тем за кого себя выдает, в нем есть бесстрашие мафии, но сидев прямо сейчас, он отвечал спокойно, а вот Рико начинал слегка раздражаться из-за его слов. Никто не осмеливался говорить так о "Воронах" и их капитане. Но Нил сказал, и не от имени врагов — от имени выжившего. Он знал, прекрасно осознавал все свои слова и последствия которые его будут ждать далее. После интервью Рико сидел, будто мог сломать все вокруг, его привычная холодность рассеялась, оставив за собой гнев. Тем временем, в гримерке, Эмилия тихо наблюдала за ним, обдумывая события. Этот парень, Нил, был чем-то новым. Смелости у него было столько, что невозможно было игнорировать. «Он либо глуп, либо невероятно силен, либо самоубийца», — пронеслось в её голове, не в силах понять, кто он такой. Эмилия еще раз взглянула на Рико. Его силуэт, напряженный и неестественно неподвижный, отражался в зеркале, словно гнев принял форму человека. Она встала со своего места, не спеша — будто каждое движение имело вес, осторожно подошла и мягко коснулась его плеч, обвила руками и склонилась, оставив едва заметный поцелуй на его щеке. Он не шевельнулся, но она почувствовала, как его дыхание стало чуть ровнее. В зеркале их взгляды встретились — её глаза были спокойны, почти ласковы, в то время как в его зрачках все еще бушевал шторм, она вновь коснулась его губами — легкий, убаюкивающий жест — и, не сказав ни слова, взяла со стола пачку сигарет. Оставив его одного с мыслями, она вышла в коридор. Тишина снаружи казалась плотной, как дым. Щелкнула зажигалка, и в следующую секунду сигарета озарилась тлеющим огоньком. Эмилия сделала глубокую затяжку и двинулась по коридору, позволяя горькому дыму очистить голову, она думала, что окажется одна, но едва завернула за угол — увидела знакомую сцену. Нил стоял напротив Кевина, и их разговор был явно не из легких. Лицо Кевина было напряженным, резкие жесты выдавали раздражение, Нил же, в своей привычной манере, держался спокойно, почти вызывающе, будто все происходящее его не касалось. Но глаза у него были настороженные. Он знал, что перешел черту. Эмилия усмехнулась про себя и подошла ближе, не пряча сигарету. Дым струился между её пальцами, она остановилась рядом с ними, словно между делом, словно просто мимо проходила — и все же её присутствие было слишком заметным, чтобы быть случайным. — Зря ты так, — сказала Веснински тихо, но достаточно ясно, чтобы её услышали оба. В голосе звучала тревога, замаскированная холодной уверенностью. Обращалась она к Нилу — не чтобы упрекнуть, а чтобы предупредить: он зашел слишком далеко. Ввязался в болото, из которого уже не выбраться без последствий. Она протянула ему руку — спокойным, точным жестом, с легкой, почти насмешливой улыбкой: — Эмилия Веснински, будем знакомы. Надеюсь, в следующий раз Кевин объяснит тебе, как себя вести. Правда, Кев? Нил на мгновение замялся, а потом все же протянул руку в ответ, его ладонь была крепкой, хват — уверенным, но не резким. — Нил, — коротко представился он, глядя ей прямо в глаза. В тот же миг что-то дрогнуло в её руке, легкая боль, тянущее ощущение — как будто под кожей, где-то глубоко, шевельнулась тонкая, ледяная игла. Эмилия слегка поморщилась, рефлекторно дернула пальцами, пряча странное чувство за спокойной маской. Она не знала — не могла знать, — что это было не просто неловкость, не просто спазм. Это была травма, медленно пробуждающаяся внутри неё, тихая, терпеливая. День за днем она подбиралась все ближе к нервам, к мышцам, к сухожилиям — училась, как причинять боль, не сейчас. Позже. Тогда, когда Эмилия меньше всего будет к этому готова. Лед в её взгляде скользнул к Кевину, тот, будто почувствовав укол, лишь тяжело вздохнул: — Постараюсь… Нил смотрел на неё — не просто внимательно, а с каким-то странным, необъяснимым интересом. Эми могла бы счесть это банальным восхищением — мол, Ворон, не боится, говорить с ним легко зная что Рико это никому не разрешает. Но он знал. Узнал. Перед ним стояла его младшая сестра вся красивая, гордая , и уже отданная человеку, который сломает все, что она в себе бережет.