Chapter one

Феликс сидит на краю кровати и пытается отдышаться, в ушах все еще звенят истошные крики людей. Он смотрит на нежные, миниатюрные ладошки о которых раньше мог только мечтать, на белоснежную сорочку из невероятно мягкого материала и по щеке скатывается одинокая слеза. В голове звенит только один вопрос: А что, собственно произошло? Омега подходит к зеркалу и начинает щупать щеки, трогать на ощупь мягкие, малиновые губы, тянуть кремовые локоны. Перед ним стоит совершенно другой человек, такой красивый и хрупкий, словно балерина что стояла у него на полке раньше. Его настоящие щеки покрыты россыпью некрасивых веснушек, губы сухие и бледные, кожа грубая и неприятная, под глазами огромные синяки, волосы коричневые и сухие как солома. Единственное что осталось прежним — большие коричневые глаза на дне которых плещутся остатки жизни.   Скорее всего он реинкарнировал. В эти чудеса, как и в бога он не верил все свои двадцать семь лет, но другого объяснения просто не может быть! Он отчетливо помнит аварию, боль которую испытал и ангельский силуэт… Значит бог все же существует. По крайней мере теперь Феликс верит в его существование. Омега вздыхает и смотрит по сторонам.  Комната выполнена в красно-золотых тонах, на стенах невероятной красоты роспись и узоры, мебель качественная, потолки словно до небес, кровать размером с его комнату в одинокой однушке. На стене весит картина, на ней изображены молодой красивый альфа, пожилой альфа, на лице достаточно много морщин, а в центре, на стуле сидит он, то есть омега которого он видел в отражении. Это же он, Ли Феликс, да?  Омега встает и подходит к окну скрытому за толстым слоем красной, бархатной ткани. Окно с витражными вставками сверху открывает вид на большой сад наполненный различными сортами цветов. Он охает и ближе подходит к окну, в саду работает около двадцати человек!  Феликс зашторивает окно и садится за трюмо, он расчесывает шелковые волосы, продолжает находится в трансе. Поток мыслей обрывается, в дверь постучались. Он поворачивает голову в сторону звука и безмолвно открывает рот. Что-то внутри не дает ему заговорить.  — Господин Ли, вы проснулись? — послышался омежий голос за дверью.  — А, да. Заходите? — Феликс трясет головой в надежде привести себя в чувства. Не получается.  В комнату заходит рыжеволосый омега в черном костюме с белым фартуком спереди, в его руках бирюзовый таз с водой.  — Вода для умывания господин, — омега кланяться, а сам трясется как осиновый лист. — Через пятнадцать минут придут слуги.  — Хорошо, — Феликс кивает и продолжает смотреть на омегу. — Как тебя зовут?  — Пощадите! — омега клонится еще ниже.  — Я спросил твое имя.  — Ян Чонин господин. Пожалуйста, сжальтесь.  — Я просто спросил… — Феликса невероятно удивляет поведение этого омеги. Что здесь вообще происходит?  Чонин клонится еще раз и убегает. Через пятнадцать минут, как и сказал омега заходят слуги.  — Можно ли нам касаться вас, господин Ли? — спрашивает самый статный из них, скорее всего главный слуга.  — Конечно можно, — неловко хлопает глазами Ликс.  С Феликсом обращаются словно с самой дорогой фарфоровой статуэткой в мире. Его волосы заплетают в красивый пучок похожий на ракушку. Одевают в красный костюм из тончайшего шелка по фигуре, надевают массивные серьги из золота, рубинов и бриллиантов, раньше Феликс о такой красоте и думать не смел.  — На этом наша работа закончена господин Ли. Есть ли какие-то замечания? — спрашивает главный омега.  — Нет, вы справились со своей работой прекрасно, — Феликс не до конца понял как ему общаться с этими людьми, поэтому говорит что думает.  Слуги улыбаются, кланяются и уходят. Комната погружается в тишину, Феликс пользуется моментом и снова подходит к зеркалу. До чего же красивое это лицо! Его самолюбование прерывает голос за дверью;  — Господин Ли, ваши брат и отец ожидают вас в гостиной.  — Хорошо? Подождите секунду, — у омеги никогда не была отца, а брата тем более. Хотя, в принципе раньше он не жил в замке и у него не было такого красивого лица. Феликс выходит и Чонин ведет его по просторным коридорам. Омеге хочется пищать от красоты этих апартаментов. Они заходят в гостиную и он видит отца и брата — еще более красивее чем на картине, сидящих за столом, те при виде его начинают улыбаться и светится словно солнышки;  — Доброе утро Феликс, — на щеках молодого альфы появляются ямочки. А у Феликса глаза по пять копеек, откуда этот человек знает его имя? Если в совпадение с фамилией он может поверить, то с именем уже не прокатит.  — Доброе…  Оставшееся время они проводит за разговорами, то есть мужчины болтают, а Феликс иногда отвечает на их вопросы. Сейчас голова забита мыслями о возможном перерождении и облике ангела что он видел перед потерей сознания. Омега собрал всю волю в кулак и обратился к молодому мужчине чье имя он не знал.  — Извините, — начал Феликс. Альфа удивился, посмотрел на своего отца и они одновременно пожали плечами. Омега видит очень много сходств между сыном и отцом. — Есть ли здесь, то есть в нашем городе храмы в которых поклоняются богам?  — Есть конечно, — отвечает молодой альфа. — Какой именно тебе нужен?  — Скорее всего храм где поклоняются богу жизни.  — Бог жизни, смерти и возрождения — Дионис-Осирис. Я хожу в его храм раз в месяц, но мы можем пойти сегодня, — говорит молодой альфа.  — Буду очень благодарен. Спасибо за завтрак. — Феликс вышел из-за стола и отправился в свою комнату оставляя мужчин с удивленными выражениями лиц.  — Что это с ним сегодня?  — Встал с той ноги?  — Впервые за всю жизнь?  — Минджун, это ведь хорошо. Я рад что Феликс стал вести себя более спокойно, впервые за долгое время он говорил с нами без истерик и криков. Возможно наши разговоры с ним подействовали?  — Буду надеяться что это так, — Минджун вздохнул и продолжил трапезу.  Феликс хлопает себя по щекам и выходит на улицу. Погода по прежнему холодная, омега морщится и смотрит на серое небо.  — Господин Ли, — к нему подходит рыжая омега. — Ваш брат ожидает вас у кареты.  — Хорошо. Можешь провести меня? — улыбаясь спрашивает Феликс. В этом огромном пространстве потеряться — разплюнуть.  — Если вы того желаете, — Чонин отстает на шаг от Феликса как требует этикет.  Но самому Феликсу от этого не очень то и комфортно. Переодически он подсматривает назад, пытаясь определить куда на этот раз свернет Чонин.  — Прошу вас.  — Спасибо, можешь идти.  — Дорога занимает около часа езды, — говорит Минджун и помогает омеге забраться в карету. — После мы поедем во дворец. В ответ Феликс кивает, не зная как правильно ответить.  Омега смотрит на темно-зеленые пейзажи за окном и невольно возвращается к автокатастрофе. В голове всплывает образ ангела, такого красивого и неземного.  — Прибыли господин Ли! — кричит лакей, перепрыгивает через подставку для локтей и аккуратно открывает дверь.  Храм выполнен в белых и золотых тонах, на больших колоннах изображены иллюстрации ангелов и роз. Они заходят внутрь и Феликс видит огромную статую в виде нежного омеги в белом платье из кружев, черты лица его мягкие, нежные и невероятно красивые, волосы заплетены в неряшливый хвост, уши заостренные, совсем как у эльфа. Дионис-Осирис — гласит табличка у входа.  — Хочешь помолиться? — спрашивает Минджун.  Феликс кивает и альфа уходит.  — Это ведь вас я видел перед смертью? Хотя можно ли назвать это смерть? Я проснулся в теле совершенно другого омеги в средневековье. Это реинкарнации, я прав? Никогда прежде не верил в бога, но теперь кажется верю. Может быть это все сон и я нахожусь в бреду? Зачем я вообще разговариваю со статуей? Но знаете, вы дали мне ответ на вопрос который волнует всех людей на планете. Теперь я знаю что бог это не просто выдумка древних людей в попытке найти объяснение некоторым явлениям. Спасибо. Сейчас я чувствую облегчение и радость. Думаю пора заканчивать этот глупый монолог. До свидания, — Феликс хочет развернуться и уйти, но его останавливает ангельский голосок.  —  Вспомни сюжет книги «Ядовитые Шипы». Он ответит на все твои вопросы, — послышалось где-то со стороны статуи.  Омега замер и покрылся миллионом мелких мурашек. Теперь это помещение казалось ему мрачным и устрашающим, он поспешил уйти.  Быстрым шагом он направился к выходу, перед глазами стояла картина аварии, по щекам текли слезы. Феликс не заметил идущего на встречу человека и вырезался ему в грудь:  — Прошу прощения, — омега трет ушибленный лоб. Он смотрит в пол, не хочет чтобы кто-то видел его слезы.  — Ничего страшного, — голос у этого человека глубокий с небольшой хрипотцой. — Ваш брат ждет вас у ворот, — говорит альфа и идет дальше. Феликс даже не задается вопросом откуда этот человек знает где находится… омега не может назвать его братом.  Феликс находит Минджуна прислонившегося к деревянным воротам, тот болтает с тремя омегами.  — Думаю мне пора, — говорит альфа при виде младшего брата. — Спасибо за столь интересную беседу господа.  — До свидания, господин Ли! — кричит один из особ ему в спину.  Они садятся в карету и отправляются во дворец. Минджун читает книгу и совсем не обращает внимания на Феликса, а тот этому и рад. Глаза все еще щиплет, лицо наверняка красное как помидор, в общем ужасный вид. — Я здесь до вечера, можешь погулять если хочешь, — говорит Минджун в своем кабинете. Феликс уходит исследовать чудесный дворец, такие башни и колонны он видел в мультиках которые показывали в его детстве. Он находит большую стеклянную дверь ведущую в сад с огромным количеством красных роз — его любимых цветов. Ближе к концу сада омега замечает одинокую коричневую скамейку вокруг которой расцвели миллионы роз. Он садится на нее и впадает в глубокие думы:  «Ядовитые Шипы» — роман который Феликс читал на кануне автокатастрофы. Главные герои этой истории омега Хан Джисон, сын маркиза и альфа Ли Минхо, император королевства Дейра. У отца Джисона долгов выше крыши, чтобы найти покровительство во дворце он отправляет сына в гарем. Омега сразу же привлекает внимание императора, другие наложники в ярости, не хотят уступать место поэтому строят различные козни в надежде на изгнание Джисона. Главной задирой в гареме становится Ли Енбок — некогда любимый наложник императора. Отсюда и название книги: красивые розы — любимые цветы Императора, его наложники, но шипы их острые и отправленные. Готовы они перегрызть друг другу глотки ведь каждый хочет завоевать внимание Императора.  Джисону приходится выживать в столь сложных обстоятельствах. Феликс подозревает, что переродился (он будет называть это явление так) в теле Ли Енбока. По описанию вроде похож, характер, как он понял, у него тоже не сахар. Выдрессированные слуги, дрожащий от каждого его слова Чонин, родственники удивленные его спокойному поведению тому доказательство. Только не понятно почему его зовут по настоящему имени, но сейчас это и не самое важное.  В конце книги Минхо узнает о проделках Енбока и отправляет того на гильотину. На казнь его конечно же пришло много людей, все хотели посмотреть на тварь, способную подставлять их любимого Хан Джисона на протяжении всего года. Так и закончилась роль Ли Енбока — мрачно, трагично, в сопровождении веселых криков людей внизу. До последнего Енбок не каялся, а смотрел соколиным взглядом на остальных людей сверху вниз, держал осанку. Последней фразой, перед тем как голова его падет с плеч, он сказал:  — Не покаюсь не перед кем. Хан Джисон не тот, кому следует поклонятся. Жалкая подделка.  И голова его полетела с плеч.  Ну уж нет, второй раз Феликс умирать не собирался. Спасибо, первого раза с головой хватило!  В принципе выжить в этом романе не составит труда с учетом того что он родился в богатой семье. Он просто не будет вмешиваться в сюжет, не пойдет в гарем (есть ли вариант отказаться?) и все будет хорошо. По крайней мере омега надеется что все так просто.  Оставшееся время он досконально вспоминал историю, придумывал различные варианты действий которые помогут ему не попасть в сюжет. Ведь логично, не попадет он в сюжет, не полетит его башка нахуй, правильно же?  Время пролетело быстро, на улице темнеет, значит пора возвращаться к Минджуну.  — Ты как раз во время, — альфа улыбнулся и закрыл дверь ведущую в его кабинет на замок.  По прибытию в поместье Феликс сразу же направился в свою комнату, благо он запомнил где она находится, память у него очень хорошая. На ходу он снял белые лодочки и скинул костюм. Оставаясь в одном нижнем белье он завалился спать.  Этот день высосал из Феликса все жизненные соки, но на самом деле он рад. Больше никаких страданий.