Chapter Four

Феликс прижимается щекой к мягкой, шелковистой подушке. Он шевелит ногами под одеялом, чувствуя приятную прохладу шелка и видит прекрасный сон о том, как он гуляет по Парижу, вдыхая приятный аромат цветов. Ли открывает глаза и расплывается в блаженной улыбке. Он встает с кровати и подходит к трюмо, разглядывает себя. Как хорошо, когда можешь спать столько, сколько душа пожелает. День прекрасен и Феликс надеется, что сегодня его ничего не сможет отвлечь, ему нужен отдых в компании с каким-нибудь романчиком и чашкой чая со сладостями. Как же хорошо живется без ебаной работы и учебы.  Раздается стук и в комнату вбегает Чонин и еще несколько слуг.  — Прошу прощения! — говорит главный слуга. — Господин, прибыл господин Хван и он хочет видеть вас. Сказал что сегодня у него свободный день и он будет ждать вас до последнего.  Теперь Феликс знает, что может испортить его настроение. Хван Хенджин.  — Скажите ему что я плохо себя чувствую, не оправился после вчерашнего дня.  — Как скажете, — большая часть слуг выходят, остаются только те, что отвечают за наряжение господина.  Через двадцать минут Феликс остается один в комнате. Он вздыхает и подходит к окну, наблюдая за рабочими в саду. Такая привычка появилась с первого дня перерождения. Ли наблюдает за альфами поливающими красивые кусты роз и омегами обрезающими вялые лепестки. Появляется сильное желание прогуляться в саду.  Феликс подгибает кроя костюма и садится на подоконник, параллельно листая недавно найденную комедию. Он находят нужную страницу и пытается погрузиться в историю, вспомнить события произошедшие ранее. Получается не очень, комедия эта скучна и юмор здесь как таковой отсутствует, а если и есть то Феликс бы назвал происходящее кринжем, а не нечто комичным и интересным. От чтения его прерывает голос Чонина.  — Господин Хван стоит на своем, а еще просил передать что вашим оправданиям и лжи не верит. Простите.  — Какой же он… — Феликс закатывает глаза и слезает с подоконника. — Веди меня.  — Как скажете господин!  Чонин ведет Феликса по еще мало знакомым коридорам и приводит его в большую гостиную с дизайном на манер востока. Красивые разноцветные узоры украшают стены, потолок с имитацией купола и картины на стенах, сделанные из маленьких кусочков разноцветного стекла выглядят завораживающее. Омега смотрит на диваны, находящиеся в середине комнаты и видит Хенджина, мирно попивающего чай.  — Доброе утро.  — Неужели ломкость в теле прошла так быстро? — Хенджин усмехается и ставит чашку на блюдце.  — Как только мне сказали что сам Хван Хенджин пришел ко мне, боль прошла, словно ее и не было никогда, — Феликс корчит лицо искаженное болью, отчаянием и приправленное небольшой драматичностью.  — Ммм, вот оно как? — Хенджин усмехается и наливает омеге чай.  Феликс принимает его с благодарностью, но пить не собирается, только после того как Хван наливает себе чашку и делает глоток Ликс вздыхает со спокойной душой. Кто знает, может быть чай отравлен? От этого альфы можно ожидать что угодно. Наверно. У него слишком большое обаяние, теперь Феликс сомневается в его мрачной натуре. Хочется довериться ему. — Зачем ты пожаловал снова?  — Тебя увидеть, — губы Хенджина расплываются в гаденькой, но, при этом, очень обонятельной улыбке.   Слуги находящиеся в комнате вопросительно переглядываются. Удивляют абсолютно все факты. Хван и Ли сидят в одной комнате, за одним столом и не перекидываются язвительными фразочками. То есть язвительность в их комментариях точно присутствует, это неотъемлемая часть обоих, но они говорят это без насмешки, ненависти и желания выставить противника в плохом свете. Невероятно!  Хенджин достает маленькую коробочку из красного бархата и протягивает ее Феликсу. Тот смотрит сначала непонимающе, потом неуверенно разворачивает ее. Внутри оказываются невероятной красоты кольца. Омега берет то что поменьше в руки. Оно выполнено из золота с большим, овальным рубином посередине и мелкими бриллиантами вокруг, сзади кольца красивым почерком написано его имя, Ли Феликс.  — Нравится?  — Мгм.  — Это наши обручальные кольца, Роза, — Хенджин улыбается еще ярче.  А выражение лиц слуг становится еще больше ахуевшими.  — Красиво, — Феликс надевает кольцо на палец и смотрит на красный, драгоценный камень переливающийся под лучами солнца. Хенджин повторяет его действие. Каждый надевает кольца сам на себя.  — По поводу свадьбы. — Думаю вам лучше выйти, — говорит омега главному слуге, перебивая альфа.  Тот ошарашенный славами господина Хвана кивает и выводит всех слуг за дверь. В комнате они остаются одни.  — Тебе нужно подписать несколько бумаг, — Хенджин протягивает листы плотной, белой бумаги Феликсу. — Просто просмотри пункты которые требую лично я, если хочешь можешь добавить свои. По поводу места свадьбы…  — Мне все равно, — перебивает его Ликс, сейчас он читает условия контракта. — Делай где хочешь.  — Это даже к лучшему, — Хенджин улыбается, но внутри сеется сомнение. Главный критерий по которому он выбирал себе временную омегу — глупость. Важно чтобы тот не понимал что происходит и какова истинная причина их брака. Первая омега которая пришла на ум — Ли Феликс. Невероятно красивый омега у которого в голове одни гулянки, да шмотки. Но сейчас, общаясь с ним понимаешь, Феликс совершенно не глупый, а еще он почему-то боится Хенджина. Альфа видит этот животный страх в глазах напротив, руки омеги трясутся, подписывая контракт и нога нервно дергается.  Что же с тобой стало с моей любимой Розой?  — Готово, — Феликс протягивает подписанные бумаги альфе. — Своих пунктов не добавлял.  — Ну вот и славно, — Хенджин пробегается глазами по им же написанному тексту, взгляд задерживается на красивой подписи омеги. Раньше у него была другая подпись, более длинная, с огромным количеством закорючек, а сейчас она короткая, состоит только из заглавной буквы его имени. — Свадьба будет через пять дней, согласен?  — Вполне.  — Больше вопросов не осталось. До встречи, Роза,  — Хенджин встает и направляется к выходу один, провожать его Феликс не собирается.  Он наблюдает за альфой через окно. Только когда тот покидает пределы особняка Ли, он выдыхает спокойно и направляется в свои покои, стараясь игнорировать удивленные вздохи, тихие перешептывания и ахуевшие взгляды слуг.   День только начался, а он уже заебался.                            ***  Утром следующего дня Чонин будет своего господина ровно в семь утра. Делает он это аккуратно, мягко, едва касаясь его. А Феликс в ответ жалобно стонет и переворачивается на другой бок, пытаясь в слепую нащупать вторую шелковую подушку.  — Чонин, я хочу спать! — говорит он, обхватывая наконец-то найденную вещь  руками и ногами. — И ты иди! Хватит вставать так рано.  — Но это мои обязанности, господин!  — Я тебя от них освобождаю, — Феликс слабо улыбается, немного приподнимая голову и сразу же отрубается, словно замертво уронив голову на мягкий матрас. Поспать он очень любил.  — Но я так не могу! Господин, к вам пришли слуги из ателье мистера Чха.  — Кто это вообще? — Как же вы не можете знать!? Мистер Чха — самый востребованный омега-портной во всем королевстве! Лучше и не сыскать вовсе.  — Да наху… Зачем он сюда пришел вообще?  — Господин Хван отправил, — Чонин копошится в карманах костюма и фартуке, в попытке найти что-то. — Еще он передел это письмо, господин.   Феликс вздыхает и садится на кровати в турецкую позу, принимая из рук Чонина бежевый конверт, запечатанный в красную, атласную ленту. Письмо гласит:  Мистер Чха последний, кто потревожил твой сон, обещаю.                                                                              ХХ.  — Да блять… — он вздыхает, откидываясь на кровать назад. — Скажи Чха подождать меня несколько минут.  — Как скажите, господин.  Чонин уходит, а Феликс встает с постели, сразу же направляясь к трюмо, на котором стоит уже знакомый бирюзовый таз. Волосы он тоже расчесывает сам, а потом делает небрежный пучок, потому что как то похуй и нечего приходить в гребаные семь утра, не предупредив. Из нарядов он выбирает рандомный, первый попавшийся на глаза белый, кружевной костюм с красивой блузкой, под которую идеально подойдут перчатки, подаренные Хенджином. На ноги надеваются пушистые, домашние тапочки по той же причине: похуй. Он уверен, увидели бы его омеги из высших слоев, точно бы осудили. Хотя, в принципе он, теперь, тоже омега из высшего слоя. Дверь щелкает и в комнату заходят слуги. Секунду, вторую они молчат, смотря на полностью готового господина ошарашенным взглядом, а потом, главный омега произносит, ставясь скрыть удивление:  — Неужели вы собрались сами?  — Да, — кивает Феликс. — Подумал так будет быстрее. Не время вопросов, пойдемте к гостю.  Сегодня даже роль суки настроения играть нет. Просто хочется завернуться в клубочек под теплым одеялом и поспать. Он заходит в гостиную и ахает, смотря на огромное количество блестящих, белых, кружевных, со странными акцентами, цветами, разными фасонами и на любой вкус костюмами. На диване сидит выразительный омега в разноцветной одежде и с высоким, небрежным пучком, зафиксированным с помощью кисти на голове. Черты лица его мягкие и на подбородке и щеках много маленьких родинок, делающих его еще более запоминающейся персоной.  — Господин Ли! Доброе утро! — он встает с дивана и подходит к Феликсу вплотную, поднимая тому руку.  Еще более добрым оно было, если бы ты съебался нахуй.   Но в слух он говорит только:  — Доброе!  — Господин Хван попросил меня помочь вам выбрать костюм для вашей помолвки. Поздравляю, очень рад за вас!  — Благодарю.  — Меня зовут Чха Хенсу, а это два моих помощника: Джейк и Сону.  — Здравствуйте! — одновременно кланяться помощники.    — Очень приятно.  — Нам тоже, господин Ли. А теперь, не будем томить и перейдем к костюмам…  На протяжении двух часов они бурно обсуждали последние писки моды, типажи лица, одежду и всю ту пургу в которой Феликс не разбирается. А вообще, точнее сказать, бурно обсуждали костюмы мистер Чха и его два помощника, а Феликс смирно сидел на диване и молчал, облокачиваясь на спинку и мирно посапывая в моментах и иногда мерил костюмы, если попросят, конечно. А так ему как-то все равно, в каком костюме отмечать помолвку с нелюбимым мужчиной.  — Невероятно! — вздыхает Хенсу, когда Феликс выходит из за ширмы в очередном костюме.  Притащенные, идеально выглаженные брюки сидят на его талии так правильно, словно шили точно для него. Кремовая, полупрозрачная блузка с воланами и кружевами на рукавах и выразительным разрезом на груди, высокие, лакированные шпильки и красивый комплект красных украшений из рубинов и золота.  Феликс смотрит на себя в зеркале еще несколько минут и молчит. Не может налюбоваться своим новым отражением. Каким же красивым и чарующим оно было.  — Не хватает последнего штриха, — говорит Хенсу, подходя сзади и втыкая в распущенный волосы Феликс пышную, алую розу. — Господин Хван просил добавить ее по возможности. Думаю, в этом образе она вписалась идеально.  Феликс подавляет смешинку, вспоминая ласковое обращение Хенджина к нему: «Роза».  — Остановимся на этом варианте?  — Думаю да. Чудесный наряд. Спасибо за ваши труды, — Феликс улыбается провожая мистера Чха и его помощников к выходу. Сон, словно рукой сняло.  — Еще увидимся. До свидания, господин Ли!  Феликс провожает гостей с широкой улыбкой на губах потому что эти омеги ему правда понравились. Они милы, образованны и атмосфера во время их работы стоит дружелюбная. А теперь, он направляется в свою комнату, досыпать заслуженные несколько часов. Но и тут планы меняются; у входа его встречает разъяренный отец.  — Здравствуйте, отец.  — Доброе утро. Пройдем в гостиную? — на удивление спокойно говорит альфа.  — Конечно.  Они заходят в гостиную в которой обычно завтракают. Отец садится на свое привычное место — во главе стола, а Феликс просто стоит рядом, завтракать он не собирается.  — И кто это был?  — Мистер Чха и его помощники.  — Какими нарядами они занимаются?  — Свадебными.  Отец молчит и, широко распахнув глаза, хлопает ими, стараясь намекнуть на продолжение.  — Я выхожу замуж.  — Что!? — кричит отец, громко стукнув по столу. Стул сзади него с грохотом летит на пол. — За кого!? Я ему голову откручу!  — Хван Хенджин, — на удивление спокойно говорит Феликс. Но это только внешне, внутри маленькая омега ноги от страха поджимает, а в уголках глаз маленькие капельки слез вырисовываются.  После произнесенных слов в комнате настала гробовая тишина и разбавлял его крутящийся на кафельном полу металический поднос, который уронил один из слуг. «Прошу прощения!» — тихо пискнул он перед тем как упасть на колени и начать собирать все что упало, слава богу ничего не разбилось.  Отец стоит в полнейшем ахуе с округленными глазами и немного приоткрытым ртом, который то больше раскрывается, то снова закрывается. Видимо не может подобрать слов.  — За Хван Хенджина..?  — Ну да. Что-то не так?  — Все! Почему ты не посоветовался со мной? Неужели мое мнение тебе настолько не интересно? — глаза отца наполнились печалью. Он медленно прикрыл их, а потом сново открыл, устремляя взгляд в рельефный потолок.  И тут Феликсу правда стало стыдно. Раньше он как-то не задумывался о мнении чужих людей, да и советоваться было не с кем. Как-никак отец и брат все же чужие люди, знает он их от силы несколько недель, а этого времени очень мало, чтобы довериться им сполна.  Феликс сложил руки в замок медленно покачиваясь из стороны в сторону, словно маленький ребенок, совершивший шалость, за которую его теперь ругают.  — Если ты и правда любишь его, то почему бы и нет? — говорит отец и улыбается, скрывая разочарование за привычной маской доброжелательности.  — Люблю, — врет Феликс и от этого еще сильнее ком в горле тянет.  — Когда помолвка?  — Через четыре дня.  — Ты сведешь меня с ума, Феликс!                        *** Оставшиеся четыре дня Феликс и правда провел спокойно. Как Хенджин и обещал, к нему больше никто не приходил. Если не считать сводящие с ума мысли, конечно. Они грызут его со всех сторон, въедаются под корку мозга, оставляют невидимые шрамы рядом с сердцем, под ребрами и на руках.  Феликс тяжело вздыхает, подходя к окну и смотря на сад, наполненный розами, в котором работают люди.  Сегодня помолвка.