Часть 1

      Аркаша нервно сглатывает, исподтишка наблюдая за переодевающимся Марином. Его другу — он убеждается в этом, кажется, в сотый раз — к лицу (и, честно говоря, к телу) спортивная форма. Красная футболка и, чёрт бы их побрал, такие же велосипедки, облегающие подкаченные бёдра и ягодицы. И как же ко всему аутфиту идут эти очки… просто невероятно. Смотришь на него, на то, как он закручивает бутылку с водой, как берёт полотенце, развешивает его на дверце шкафчика, как смеётся, глядя на Олега, как поправляет велосипедки, и понимаешь, что… ну, Господи, какой он сексуальный. — Как настрой? Готов к игре? — спрашивает Марин, идя бок о бок с Аркашей в зал. — Думаю, сегодня точно будет жарко. — Готов-готов, — бросает Аркаша, поправляя футболку синего цвета. О сказанных Марином словах он не задумывается ни на секунду, ведь от его аромата в боксерах становится туговато, а от одного его вида внизу живота просыпается желание прижать его к стене, и… — А ты? — Всегда готов, — очаровательно улыбается Марин — и они заходят в зал. ***       В начале тренировки Аркаша ещё хоть как-то соображал: и подачи хорошие делал, и вовремя реагировал, и мяча из рук не ронял.       В конце же… — Ну включайся в игру, Аркаша! — пытается привести его в чувства Богдан, когда Аркаша снова, и снова, и снова пропускает мяч. — Прости, — виновато произносит Аркаша, мысленно проклиная Марина.       Ну а как он может нормально играть в волейбол, когда есть Марин со своими прилипшими ко лбу прядями и раскрасневшимися щеками? Он вечно поправляет футболку, оттягивает велосипедки пониже. Аркаша едва подавляет желание нагнуть его прямо перед всеми в зале.       Они случайно ловят взгляды друг друга — и Аркаша тут же отводит глаза, не в силах удержаться от возбуждения, поражающего нижнюю часть тела. ***       Как можно было так залипнуть на друга, чтобы споткнуться и неудачно упасть, Аркаша и сам не понимает, но ситуацию воспринимает комично. Хотя смеяться не хочется вообще. — Как ты? В порядке? — придерживая его за плечо, взволнованно спрашивает Марин. — В полном, — потирая ушибленный локоть, отвечает Аркаша. — Слушай… не хочешь после тренировки остаться и потренить в паре? — предлагает он, будучи в шоке от самого себя, что додумался предложить такое. — Можем, Аркаш, — улыбается ему Марин и, похлопав по плечу, уходит на своё место дотренировывать последние десять минут.       Блядский Марин. Как можно выглядеть настолько сексуально, просто существуя? ***       Протерев предплечьем лоб от пота, Марин пробирается к Аркаше сквозь толпу друзей, направляющихся в раздевалку. — Знаешь, тебе очень идёт эта форма, — неожиданно произносит Марин, перекатывая в ладонях мяч. — Оу, — смущается Аркаша, уводя взгляд, — спасибо… Тебе тоже, очень. — Я уже понял, что она мне очень подходит, — улыбается Марин и сверкает взглядом. Аркаша на это безжалостно краснеет до самых кончиков ушей, понимая, что Марин всё это время видел его тяжёлые взгляды. И, видимо, не против.       И, чёрт бы его побрал, Марин специально максимально порнушно наклоняется за мячом, поправляет футболку так, чтобы красивые линии его тела были на самом видном месте (чтобы Аркаша точно увидел), а велосипедки не поправляет — и они от его движений ногами закатываются только выше, оголяя бёдра. В общем, ведёт себя так, словно напрашивается на очень горячий секс.       И Аркаша ведётся, возбуждаясь почти моментально.       Чёртовы велосипедки. На Марине они выглядят замечательно, а Аркашу бесят тем, что возбуждение совершенно не прикрывают. ***       Натренировавшись, Марин убирает мяч в кладовку, пока Аркаша не спеша направляется в раздевалку. Марин успевает его нагнать и, накрыв ладонью его локоть, ведёт к шкафчикам. В раздевалке тишина, все уже давно ушли. — Твою же… — срывается удивлённое с аркашиных губ, когда этот самый Марин, извращавший сознание последние два с половиной часа, прижимает его к одному из шкафчиков и наклоняется чересчур близко. — Мари-и-ин… — тянет Аркаша, когда Марин соприкасается с ним бёдрами. Ладони сами ложатся сначала на его талию, а затем и на поясницу. Марин несдержанно выдыхает. — Ты хочешь? — спрашивает он, приближаясь так, что между их лицами остаётся с десяток сантиметров, если не меньше. — Марин… — колеблется Аркаша. Но, на самом деле, он давно принял решение, ещё до того, как тренировка вообще началась. Точнее друг в трусах решил всё за него. — Очень хочу, — отвечает Аркаша и, обретя неслыханную смелость (очевидно связанную с проблемой в штанах), меняет их местами, вжимая друга в металлическую дверцу. — Ох… — случайно роняет Марин, а затем расплывается в блядской улыбке. Его ладони сминают ткань аркашиной футболки у плеч. — Таким ты мне нравишься, — шепчет он в губы визави и… целует.       Аркаша, опешив, сначала даже не понимает, что происходит, но когда Марин протестующе стонет ему в губы и сквозь пару слоёв одежды, которую уж очень хочется снять, трётся своим вставшим достоинством о его, то, наконец, отвечает на поцелуй. Марин целуется жадно, с горячим желанием, растекающимся по всему телу. Его ладони откровенно лапают аркашин торс, а бёдра толкаются, создавая трение, которое обоим слишком необходимо сейчас.       Пробравшись под маринову прилипшую к телу футболку, Аркаша через несколько мгновений снимает её полностью, оставляя висеть на шкафчике. Марин не может удержаться от сиплых стонов, скользя вспотевшими ладонями по горячей шее.       Они прижимаются друг к другу до боли, так, что между ними пространства не остаётся совсем. И обоих это больше чем устраивает.       Марин тает от его рук на своей голой коже, да и сам он чувствует себя обнажённым перед Аркашей, ведь на нём остались только боксеры да велосипедки, а всё облегающее.       А Аркаша… Аркаша делает что-то невероятно смущающее: подхватывает его под бедром — и теперь их возбуждённые члены ещё более бесстыже трутся друг о друга. Марин громко стонет, запрокидывая голову, и Аркаша сразу притягивается губами к его шее, наконец полной грудью вдыхая дурманящий сознание аромат.       Губы движутся в случайном порядке, то и дело задевая чувствительные зоны, а сам Аркаша теряется. Его сознание дурманится, все движения становятся будто бы инстинктивными, а кожа его ладоней словно сплавляется с оголённой мариновой.       Более-менее приходит он в себя, когда Марин, отбросив его футболку в сторону, целует уже с языком, утаскивая за собой в сторону душевых. — Мы… мы сделаем это здесь? — тщетно пытаясь наладить сбившееся дыхание, тихо интересуется Аркаша, стоит им задёрнуть шторку одной из крайних кабинок. — И сейчас, — отвечает Марин, стягивая велосипедки сразу вместе с трусами. Аркаша, хоть и стесняясь, следует его примеру — и через пару мгновений начинает литься вода. Марин, дрожащими пальцами настраивая напор и температуру, стоит к нему спиной, и Аркаша, отпуская себя, поддаётся неоднозначным желаниям. — Ч-чёрт… — Как же ты пахнешь… — прижавшись к нему сзади, низко шепчет Аркаша ему на ухо, юркими пальцами по низу живота пробирается к паху.       Марин же цепляется за холодную стену впереди, чуть поворачивает голову, чтобы лучше слышать Аркашу, и двигает бёдрами, позволяя другу устроиться между ними. Как только аркашин член проскальзывает между них, Марин сводит и напрягает, намекая на вариант того, как они могут потрахаться сейчас. И Аркаша совершенно не против, бесцеремонно накрывая его член ладонью. Он прижимает головку, на которой начинают выступать полупрозрачные капли, к животу и трёт-трёт-трёт, пока Марин не начинает царапать плитку и давиться беспомощным скулежом. — Есть дела… сегодня? — раскачиваясь плавными толчками, невзначай спрашивает Аркаша, быстрыми движениями ладони на члене вытягивая все трезвые мысли. — Для тебя — нет, — отвечает Марин сиплым голосом, жмурясь от того, насколько всё происходящее приятно. — Тогда не против поехать ко мне, чтобы продолжить? — с довольной улыбкой предлагает Аркаша, скользя взглядом по искажёному удовольствием лицу Марина. — Господи, да, — чуть ли не умоляет Марин, прижимаясь к другу спиной. Он накрывает ладони Аркаши своими, запрокидывает голову ему на плечо, утопая в ощущениях.       Толчки становятся мельче и быстрее, а ладонь на истекающем смазкой члене Марина стискивается сильнее. Аркаша впивается в изгиб его шеи, второй рукой лаская его грудь, мимолётом задевая напряжённые соски. И то, насколько остервенело, жадно Марин трётся о него, заводит просто невозможно. Чего только стоят его пальцы, цепляющиеся за аркашины ладони так, словно без них он скоропостижно утонет. — Мне чуть-чуть… — срывается полусознательное с его губ — и Аркаша снова прижимает головку к низу живота и играется с ней, постоянно меняя скорость и давление. — Арка-аш… твою мать, прекрати, — просит срывающимся голосом Марин, а всё его тело бесконтрольно изгибается от головокружительных ощущений.       И пиком для Марина становится скользкий аркашин язык, оставивший длинный влажный след за ухом. Аркаша, продолжая толкаться бёдрами, выдаивает из него всю сперму, вплоть до последней капли. Марин, как зачарованный, наблюдая за движением аркашиного кулака, весь дрожит и громко стонет, дышит, содрогаясь от каждого обжигающего прикосновения, и не чувствует пола под ногами от крышесносного оргазма. Аркаша своими плотными быстрыми толчками выбивает из него последние силы. Хочется осесть на пол, но сильные руки, поддерживающие за таз и талию, не позволяют. — Пожалуйста… — выстанывает Марин, и Аркаше даже становится немного плохо.       Марин просит его кончить. Это ль не самое порнушное, что вообще существует в этом мире?       Один толчок. Второй… Аркаша, стиснув губы в полоску, подавляет громкий стон и обессиленно вжимается в друга, пачкая его бёдра стекающей белёсой спермой. Её необычно много в этот раз.       Всё тело в экстазе, и им едва хватает сил стоять на ногах. ***       Марин не убегает, они решают все вопросы и непонимания очередным долгим страстным поцелуем и собираются к Аркаше домой. — Мы же не будем спешить? — в перерыве между жадными поцелуями до раскрасневшихся губ тихо спрашивает Марин. — Посмотрим, как пойдёт, — подмигнув, улыбается Аркаша. Его ладони удобно лежат на мариновой пояснице, и это ощущается правильно интимным. — И как мне в волейболе играть против тебя? Я заведомо в проигрыше, ты отвлекаешь моё внимание. — Я не виноват, — отвечает ему той же улыбкой Марин. — Ещё как, — шепчет Аркаша, возвращаясь к его уже исцелованным губам.