Хонджун/Сонхва

— Ты опять тут? Тихий вздох и шуршание мелких камешков. Хонджун даже не дёргается, когда Сонхва опускается рядом, продолжая изучать давно выученный наизусть пейзаж. Всё те же высотки вдали, футбольное поле слева и спуск к каналу справа. Сколько лет он смотрит на этот вид? — Не надоело? — мягко и немного устало. Негромко. Сонхва никогда не нужно было повышать голос, чтобы быть услышанным. По крайней мере, Хонджун всегда его слышал. — Нет. Мне тут правда нравится. Не смотря ни на что. Сонхва рядом лишь фыркает, то ли соглашаясь, то ли не желая вступать в спор. Хонджун не был бы против и поспорить. Поговорить, покричать, посмеяться, да даже поругаться до срыва голоса. Но он молчит. Водит взглядом по кронам деревьев, щурится от ярких фонарей, пытается разглядеть воду внизу. Вспоминает как детьми они пускали по этому грязному каналу бумажные кораблики, подростками бегали по футбольному полю, сбивая коленки и звонко смеясь, студентами целовались под тенью деревьев. Славное было время. — Тебе нужно поспать, — Сонхва молчит довольно долго. Хонджун правда думал, что больше не услышит его голос. — Иди домой, брат наверняка волнуется. — Не хочу. Всё равно не получится уснуть. Уже несколько дней не получается, — Хонджун прикрывает глаза ладонью, подтягивая колени к груди. Хочется свернуться в клубок, прижаться привычно к тёплому телу и забыть все мучившие воспоминания. Но до знакомого тепла теперь не дотянуться, как ни старайся. — Ещё немного посижу. — Хорошо. Но только сегодня, — Сонхва обеспокоен, это слышно по голосу. А ещё очень печален. Хонджун всё понимает, но у него нет сил его успокаивать, как и притворяться, что всё хорошо. — Прости, — едва слышный хрип срывается с губ вместе с первым всхлипом. У Хонджуна больше ни на что нет сил. — Прости-и-и, — рыдания заполняют крышу. Хонджун не сдерживается, больше не может. Обнимает себя за плечи и плачет, не останавливаясь. Да и кого ему стесняться. Он ведь совсем один на этой крыше.