Порка

Чужая магия перенесла их в украшенную для рождества спальню. Ведьма взглянула на Люцифера. — Знаешь, люди верят, что в рождество к тем, кто плохо себя вёл приходит тёмная ипостась Санты и сечёт их розгами в качестве наказания. — вдруг произнёс падший архангел. — Не будем же разрушать чужую веру. Ровена изогнула бровь и опустила взгляд на руку Люцифера, в которой вдруг появился длинный тонкий прут. Губы ведьмы приоткрылись, но тут же закрылись обратно. Ровена снова взглянула на розгу, раздумывая, стоит ли эта игра её свеч. Падший архангел видел чужую нерешительность и не дал ведьме отступить. Приблизившись к ней, он приподнял пальцами подбородок и, заглянув в глаза, произнёс: — Подойди к кровати и опустись на колени. Разглядев что-то в глубине чужих глаз, Ровена медленно кивнула. Даже если эта игра не стоит её свеч, ведьма обязательно изымет с этого мужчины их стоимость. Пусть и, возможно, не сразу. Ровена с лихорадочно бьющимся сердцем неторопливо и с нотками кокетства сняла нижнее кружевное бельё, укладывая его на постель, и сама покорно опустилась коленями на ковёр. Задрав подол платья себе на поясницу, она улеглась животом и грудью на шёлковые простыни. Сзади одобрительно погладили подушечками пальцев по спине, а спустя секунды послышался тонкий свист, и ягодицы пронзило болью. Ровена ахнула, выгнулась в пояснице. — Проси прощения, Ровена, — горячий шёпот обжёг затылок. Ведьма задрожала и негромко произнесла: — Я прошу прощения, — лисьи глаза прятались за дрожащими ресницами. — Я буду хорошей ведьмой в новом году. — пообещала Ровена, и кончики пальцев вновь погладили спину. Сзади снова ужалило, и ведьма сильнее прогнулась в пояснице, подставляясь под новые удары. Люцифер смотрел, как на коже одна за другой расцветают красные, под стать его алым глазам, полосы, как тонкое тельце ведьмы подрагивает, слушал прерывистое дыхание и чувствовал, как внутри расползалось чувство наслаждения. О, да, пожалуй, такой вид ему нравился гораздо больше, чем вид разбитых несчастных, пострадавших от его скуки и гнева. Люцифер ухмыльнулся и, размахнувшись, сильнее впечатал розгу в кожу. Зажмурившись, Ровена, дёрнулась, прижимаясь пахом к краю постели. — В чём дело, Ровена? Неужели, ты не заслужила это наказание? — негромко спросил Люцифер, кончиком розги рисуя на чужой коже узоры. — Заслужила, — всхлипнула Ровена, не чувствуя ни стыда, ни страха, ни угрызений совести, всё что её сейчас волновало — этот таинственный мужчина и возможная выгода. — Тогда вернись на место, — произнёс Люцифер, жаля новым ударом обнажённые ягодицы. Ведьма ахнула и медленно, чувствуя, как на коже расцветают новые полосы, вернулась в исходное положение. С губ срывались тихие хныканья, порой переходящие в короткое мычания. На ресницах кипели слезинки. Тело против воли вздрагивало, но оставалось на месте. Люцифер смотрел на всё это с довольной ухмылкой, понимая, что для Ровены эта порка покажется бесконечной. Остановился падший архангел только тогда, когда вся кожа ягодиц и бёдер была покрыта красными полосами и россыпью небольших синяков. Люцифер коснулся пальцами горячей плоти, грубо провёл по ней, чем вырвал у ведьмы тихий стон. — Хочешь подарок, Ровена? — спросил Люцифер, склоняясь над женщиной. — Да... — тихо выдохнула она, немного запрокидывая голову. — Тогда не оборачивайся... — падший архангел опалил горячим дыханием затылок Ровены. Ведьма задрожала и спрятала лицо в простыни.