silence

***

Садясь в такси с чужими пятьюдесятью долларами в кармане, я ощущал себя разбито и подавленно, хотя лицо не выражало ничего, кроме безэмоциональности. Вглядываясь в окно, я наблюдал, как за стеклом проносятся незнакомые улицы. Каждый новый поворот уносил меня всё дальше от того места, где я оставил Твика. Я не мог перестать думать о нём. Оставил ли я его в безопасности? Было ли это правильным решением? Вопросы, которые терзали меня изнутри, становились всё более навязчивыми. Я знал, что Твик был в ужасном состоянии. Его лицо было опухшим и красным от слёз. Я видел его таким впервые. Его глаза были полны боли и отчаяния, и я чувствовал, как моё сердце сжимается от этого. Я не мог просто стоять там и смотреть, как он страдает. Я должен был что-то сделать, но что? Твик был настойчив. Он почти силой заставил меня уйти. Я не мог спорить с ним, не мог сопротивляться его напору. Он был таким решительным, таким отчаянным. Я знал, что если бы остался, то только усугубил бы ситуацию. Но теперь, когда я был вдали от него, я не мог перестать думать о том, что произошло. Я не мог перестать винить себя. Я должен был быть сильнее, должен был остаться и помочь ему. Но я не смог. Я подвёл его. Я чувствовал, как внутри меня растёт чувство ужаса и непонимания. Я не знал, что делать дальше. Я не знал, как исправить то, что натворил. Эти мысли не давали мне покоя. Они преследовали меня, как тени, и я не мог от них убежать. Я знал, что должен найти способ исправить свою ошибку, но я не знал, как это сделать. — Прошу, сделай, как я с-сказал... —его голос дрожал, словно его обладатель с трудом удерживал его от срывов. В каждом слове чувствовалась вибрация, выдающая внутреннюю тревогу. Его интонации были рваными, прерывистыми, как будто он пытался собраться с мыслями, но они ускользали, оставляя лишь обрывки фраз. Глаза были почти пустыми. Они смотрели куда-то вдаль, но не видели ничего. В них не было ни искры жизни, ни интереса к окружающему миру. Они были мертвы, как у человека, который уже потерял всякую надежду и смысл. Его лицо было бледным, с тенями под глазами, которые делали его похожим на призрака. Губы дрожали, как будто он пытался что-то сказать, но не мог найти слов. — Ты уверен, что так будет лучше? — говорил я, уже стоя в классическом костюме, нависая над его телом. Я уже понял, что мне лучше оставить его одного, но чувство угрызения совести оставило свой след. Мое сердце терзалось, когда я видел эту картину. Глубоко в душе я желал остаться с ним, хоть немного побыть рядом. Вместе с ним мы бы могли спокойно обсудить произошедшее, понять причину его эмоционального всплеска. Когда я сказал «будь по-твоему», он лишь безэмоционально глянул на меня и тихо поблагодарил. Может, в действительности я выбрал правильное решение? — На крючке в прихожей весит сумка, в ней лежит кошелёк. Возьми оттуда пятьдесят долларов. — сказал парень, отвернувшись в сторону стены, не позволяя мне взглянуть на его лицо. — Мне не нужны твои деньги. — твёрдо ответил я. — Я настаиваю. — уверенно сказал он. Воспоминания вихрем кружились в моей голове. Я пытался не думать о том, что произошло всего лишь десять минут назад, но это было нелегко. Самым сложным решением было принять деньги. Из-за них я чувствовал себя опустошённым, словно они высасывали из меня все силы. Я крепко сжимал купюру в руке, комкая её. Я понимал, что мне не следовало брать эти деньги. Но, с другой стороны, он был мне обязан. Я потратил все свои сбережения, чтобы доставить его домой в целости и сохранности. Если бы не я, он всё ещё оставался бы на той вечеринке. Сейчас у меня не было денег даже на автобус. Я остался без средств к существованию, и осознание этого давило на меня тяжёлым грузом. Я понимал, что совершил ошибку, но изменить что-либо уже было невозможно. Я смотрел на скомканную купюру в моих руках. Она была символом моего поступка, напоминанием о том, что иногда приходится выбирать между правильным и необходимым. Но было ли это правильное решение? Или я просто закрыл глаза на то, что было действительно важно? Мне было сложно принимать любую материальную помощь от кого бы то ни было, даже от своих родителей или друзей. Я считал, что это неправильно, даже если деньги были даны мне в долг или в знак благодарности. Я предпочитал полагаться на свои силы и самостоятельно решать свои проблемы. Это было связано с моим внутренним убеждением, что я должен быть независимым и самодостаточным. Однако со временем я понял, что принятие помощи может быть полезным и правильным в определённых ситуациях. Важно было не потерять чувство собственного достоинства и не злоупотреблять добротой других людей. Поэтому я стал более гибким в отношении материальной помощи и научился принимать её с благодарностью, но только в тех случаях, когда это действительно было необходимо. Смотря на мелькающие улицы, я вновь почувствовал угрызение совести. Все было так хорошо, так легко и приятно. Я думал, что умру сегодня от счастья. Этой ночью мое сердце билось, как никогда быстро. В груди пылало адским пламенем, а щеки все сильнее наливались краской. Господи, как бы я хотел снова ощутить этот момент. Тепло от его мягкого тела, прижимающегося ко мне все ближе и ближе. Его обжигающее дыхание возле моего уха. Мягкие волосы, словно вата были под властью моих рук. Приятные слова, доносящиеся с его рта в мою сторону. Его нежные прикосновения вызывали дрожь по всему телу, и я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. «Знаешь, я не хочу, чтоб эта ночь заканчивалась. Я бы хотел лежать в таком положении бесконечно.» Почему же сейчас, Твик, ты убегаешь от меня? Почему не хочешь видеть? Неужели твои приятные слова были ложью? Это чувство разбитости прожигает меня изнутри. Я не могу избавиться от ощущения, что все мои слова и поступки были напрасны. Я не понимаю, что сделал не так. Это чувство разрывает меня изнутри, и я не знаю, как справиться с ним. Может быть, ты просто устал от всего этого? Или я действительно сделал что-то не так? Я готов выслушать тебя, поговорить, попытаться все исправить. Но ты не хочешь, и это делает меня еще более несчастным. Я не хочу терять тебя, Твик. «Я хочу ощутить твое тепло еще хоть немного. Пожалуйста, побудь со мной.» Я желал этого. Хотел все время оставаться с тобой, даже не думая оставить тебя. Каждый момент, проведенный с тобой, был для меня драгоценным, и я хотел, чтобы они длились вечно. Я наслаждался каждым мгновением, каждой улыбкой, каждым взглядом, каждым словом, которые ты произносил. Мне казалось, что время замирает, когда мы были вместе, и я хотел удержать это ощущение навсегда. Ты в действительности не помнишь, что было между нами, Твик? Все, что происходило между нами, было таким настоящим и важным для меня. Я думал, что ты тоже это чувствуешь. Я думал, что мы на одной волне, что у нас есть что-то особенное, что связывает нас. Но теперь я вижу, что ты забыл все, что говорил мне тогда. Почему ты ведешь себя так отстраненно, будто желаешь убить меня? Твои слова и поступки ранят меня. Я не понимаю, что произошло. Я не понимаю, почему ты так холоден ко мне. Я думал, ты чувствуешь то же, что и я. Я думал, мы можем быть вместе, несмотря на все трудности. Но теперь я вижу, что это было лишь моим заблуждением. Ты даже не помнишь, как мы смеялись вместе, как ты держал меня за руку, как мы смотрели на звезды, как обнимал меня при прощании, как мы курили траву в туалете. Ты забыл все, что я говорил тебе, все, что я делал для тебя? И теперь ты ведешь себя так, будто я для тебя ничего не значу. Будто я пустое место в твоей жизни. Диалог в голове всё больше и больше набирал свои обороты. Часть мыслей обвиняла мою сущность в собственных действиях, говоря о том, что я поступаю неправильно. Мне нужно было оставаться. Мне не нужно было брать деньги. Мне нужно написать ему. А что мне нужно было ему написать? «Хей, прошло уже 15 минут с момента моего ухода, ты уже пришел в норму, да?». Глупость какая. Да, мне действительно нужно ему написать, но скорее всего сейчас не самое время для этого. Я отложил телефон в сторону. Я испытал глубокое раздражение и досаду в отношении Твика. Его поведение вызывало во мне крайне неприятные ощущения. Я стремился оказать ему помощь, но он ответил на мою доброту неожиданным эмоциональным всплеском, что вызвало во мне крайнее негодование. Я не мог понять, что послужило причиной этой внезапной реакции. Возможно, мой вопрос был неожиданным и задел его за живое. Или же это была болезненная тема, которую мне не следовало затрагивать. Я беспокоился о его состоянии и хотел поддержать его, но, кажется, только усугубил ситуацию. Теперь я размышлял о том, как исправить положение. Возможно, стоит поговорить с ним откровенно и попытаться понять, что именно вызвало такую реакцию. Или же лучше оставить его в покое и дать время прийти в себя. В любом случае, я чувствовал себя виноватым за то, что не смог подобрать правильные слова и действия. Хотя, почему я должен чувствовать вину за это? Я помог ему чем смог. Хватит обвинять самого себя. Я веду себя как тряпка, об которую вытирают ноги. Именно это и свойственно для влюблённых людей. Они часто ставят интересы и желания другого человека выше своих собственных, готовы жертвовать собой и терпеть любые обиды. Это происходит из-за сильного эмоционального влечения и страха потерять любимого человека. А нравлюсь ли я тебе, Твик? Кем я для тебя являюсь? Вопрос, на который я больше всего желал получить ответ. Неуловимые мысли заполняли мою голову все больше и больше. Я не мог думать ни о чем кроме сложившейся ситуации. Из потока мыслей меня отвлек грубый голос. — Але, пацан, ты че глухой? Приехали мы. — сказал водитель автомобиля. После его слов я мгновенно взглянул в окно. Передо мной красовалось здание общежития. Я все это время смотрел в окно и даже не увидел, что мы подъехали. Что со мной не происходит? — Уже? Сколько с меня? — спросил я, отлепив взгляд от окна. — Двадцать один доллар. — сказал он, после чего я протянул ему скомканную бумажку. — Ты откуда ее достал вообще? Господи, никакого уважения. — прокомментировал он. Возможно, в обычное время, я бы вошёл с ним в дискуссию и еще десять минут спросил с ним с предъявлением, на каком основании он так грубо ведет себя с клиентами. Но на данный момент у меня не было сил, чтоб вымолвить хоть слово, поэтому слова таксиста я проигнорировал, ожидая сдачу. Получив обещанные деньги, я вышел из машины, даже не поблагодарив и не попрощавшись с водителем. То ли это было в знак протеста его поведению, то ли из-за подавленного состояния. Я желал как можно быстрее оказаться дома, чтоб хоть немного прийти в себя. Ноги меня практически не держали, поэтому я предпочёл добраться до нужного этажа на лифте. Войдя в него, я практически ничего не видел, а если быть точнее, не обращал внимания на происходящее. Машинально нажал на кнопку, чтоб добраться до нужного четвертого этажа, но вдруг меня окликнул знакомый голос, что спровоцировало поднять голову. — На пятый, дружище. — сказал парень в капюшоне. В углу лифта слева от меня стоял никто иной, как Кенни Маккормик. Он был в серой толстовке с уже потрепанным изображением флага США, кеды, походившие на бренд «Converse», были пыльными, с грязными шнурками, и стертые на коленках широкие джинсы подходили под весь его нищий образ. Его нахождение здесь меня слегка удивило, так как он не живёт в общежитии, а снимает квартиру. У меня не было сил как-либо спорить с этим парнем, поэтому я нажал кнопку пятого этажа. По всей видимости, там живут его друзья-наркоши, если это действительно так, то я совсем не буду удивлён. — Даже никак не прокомментируешь? На тебя это совсем не похоже. — спросил он, смотря в мою сторону. Я не стал лишний раз контактировать с этим человеком, поэтому снова проигнорировал его слова. Отперевшись спиной к железной стене, я начал разглядывать дверь лифта в надежде, что он как можно быстрее откроется. Я не желал находиться с этим человеком и минуты. Второй этаж. Почему время тянется так медленно? — Выглядишь подавленно, с тобой всё нормально? — поинтересовался голос слева. — С каких пор тебя волнует мое состояние? — решил всё-таки ответить я. Господи, какой назойливый, надеюсь, он поскорее захлопнется.  Третий этаж.  — Не знаю, дружище. Просто ты мне очень важен. Знай это.  Эти слова вызвали в моей груди поток неприязни и ненависти. Я прекрасно понимал, что он лжет. — Не пиз... — мои слова прервало резкое выключение света в кабине лифта, а после он резко остановился. Только не это, я не могу застрять в лифте с этим человеком. Надеюсь, электричество вырубят как можно быстрее. — Опа, вот это незадача. — прокомментировал Маккормик из темноты. — Господи, не делай своим противным голосом этот момент ещё хуже.  — Ты только что назвал меня «Господом»? Ох, неожиданно от тебя.  Я снова отказывался от комментирования его слов, потому что он меня банально провоцировал. У него были мазохистические наклонности? Если это в действительности так, то можно объяснить его намерения. Каждая секунда здесь была все невыносимее. Спасибо, что сейчас я не вижу эту рожу. После этой мысли я увидел, как слева от меня загорелся фонарик от телефона. — Решил включить свет, чтоб не обсикаться от страха темноты? — сказал я, а после слегка ухмыльнулся. — Нет, побоялся за тебя, мало ли ты испугаешься. Уже чувствую, как дрожишь от страха.  — Сейчас ты дрожать от страха будешь, если не перестанешь хуйню нести. — пригрозил я. — Ой-ой, боюсь-боюсь! — поиронизировал Кеннет. В свою очередь, я не стал комментировать его слова, ничего ему не ответив.  — Что, как ночка прошла? — вдруг спросил он. Эти слова заставили меня недоуметь и одновременно почувствовать резкую агрессию к собеседнику. — С твоей мамашей было весело развлекаться, мне очень понравилось. — сказал я, взглянув на Маккормика. Я старался сдерживать себя, огрызаясь шутками в его адрес. Я прекрасно понимал, к чему клонят его слова. В любом случае, мое времяпровождение с Твиком его никак не затрагивало. — Резко сменил ориентацию? Неужели моя мама настолько хороша? — сказал он, слегка рассмеявшись. — Проблема в том, что она родила такого выблядка, как ты. Если бы не это, цены бы ей не было.  После моего высказывания я увидел, как свет от фонарика всё ближе и ближе приближается в мою сторону. — Боишься подойти и высказать всё прям в лицо? Стоишь в стороне и спускаешь свои грубые фразочки. — сказал он уже обиженным и грубым голосом. — Да и в лицо могу сказать всё, просто не имею желания стоять с тобой рядом. — не выражая эмоций ответил я, смотря ему в глаза. Хоть освещение было слабое, но под свечением фонаря можно было заметить его расширенные зрачки. Это зрелище вызвало у меня крайнее чувство неприязни. ~ 12 февраля 20XX год, 12 класс. Южный парк. Зима уходила, но не сдавалась. Календарный март уже практически стучался в двери, но на улице царил жестокий мороз. Для нашего города, привыкшего к суровым зимам, это было обычным делом. Даже в те дни, когда солнце светило ярче, а небо было безоблачным, снег не торопился таять. Он лежал плотным, нетронутым покрывалом. Казалось, что даже весна не могла справиться с его упрямым характером. Холод на морозных и заснеженных улицах пронизывал до костей. Даже в тёплые времена на улицах продолжал лежать белоснежный снег. Он не был полурастаявшим, как могло показаться на первый взгляд. Ещё вчера на улице был крупный снегопад, который оставил после себя плотный слой свежего снега. Среди всего практически нетронутого белоснежного полотна виднелись следы красной жидкости, на тот момент принадлежащей никому иному, как Кенни Маккормику. Кровь безобразно стекала по его лицу, переходя к его оранжевой куртке, а позже падая на снег. Она оставляла след на моих уже стертых, кровоточащих пальцах, на которых виднелись ожоги от зажженных сигарет и зажигалок. Эх, родной школьный задний двор. Сейчас мы были абсолютно одни, ведь не было ни единого курильщика, ни оживленной от драки толпы. Всё по причине того, что уроки давно кончились, уже смеркалось, через несколько минут солнце зайдет за горизонт. Сейчас он, словно груша, терпел все мои нападки, не в силах мне противостоять. Нет, он не был слабым и не готовым ответить на мой удар, просто он понимал, для чего я это делаю. Для него это часть была как должное. — Сколько раз я говорил тебе, сколько раз?! — кричал я, стоя над лежащим на покрытом кровью снегу Кеннетом. В ответ он лишь открашивался кровью, продолжая неистово смеяться. Для него мои переживания были лишь потехой и ничего более. — Ахаха, говорил что? — еле выговорил он, глядя на меня глазами с расширенными зрачками. Каждый раз смотря на них, я чувствовал в душе ещё большее разочарование. Он никогда не сделает то, что я сказал. — Придурок! Ты обещал, что это больше никогда не повторится! Клялся мне жизнью матери, долбоёб! — закричал я. Повторился удар ногой в живот. Он снова откашлялся. Мои чувства в этот момент было сложно назвать разочарованием. Это было что-то большее. Внутри меня бушевал вихрь эмоций, которые невозможно было описать одним словом. Я был в ярости. Кенни страдал от тяжелой наркотической зависимости. В столь юном возрасте его тело практически гнило из-за влияния иголок, втыкающихся в его тело практически каждый день.  На протяжении двух месяцев он обещал, что поскорее бросит это дело, и просил меня помочь ему с этим. Естественно, я как хороший друг переживал за его состояние, следя за его поведением и действиями.  На протяжении первого месяца я не замечал на его теле новых шрамов от иглы. Он каждый день приходил в школу в адекватном состоянии, даже когда мы гуляли после школы, я не замечал за ним подозрительных действий. Но после первого месяца лживой «трезвости» я начал замечать его странное поведение.  Каждый раз, когда мы зависали у меня дома, я не замечал, что из моего кошелька начала пропадать незначительная сумма денег. Эта сумма могла варьироваться от одного доллара до целых десяти. В то время я подрабатывал грузчиком на открывшемся складе в нашем городе и одновременно получал от родителей немалую сумму карманных денег. Поэтому мне было сложно заметить эту незначительную утрату, даже если я это замечал, то не придавал значения. Но в один из дней нашего обыденного времяпрепровождения у меня дома, после ухода гостя, я заметил крупную пропажу в виде ста долларов.  После этого он пропал на целых две недели. Будто он умер. За все это время он не принял от меня ни единого сообщения и звонка, не приходил в школу, он даже не появлялся у себя дома. Сегодня же он пришёл в школу под конец учебного дня, будто ничего не бывало, в полностью объебанном состоянии. Не ответил ни на единый заданный вопрос, будто этого не происходило. — Ну давай, я же такой ужасный и плохой, избей меня до полусмерти. — говорил он улыбаясь зубами. Во рту было такое же кровотечение, поэтому белые зубы были окрашены в ярко-красный цвет. Я сел на холодную землю. Это было не просто действие, а физическое выражение моего состояния. Мои ноги подкосились, и я буквально упал на колени. Земля была сырой и ледяной, и холод пробирал до костей. Я не мог больше стоять, не мог двигаться. Я почувствовал, как силы покидают меня. Это не было похоже на усталость, это была полная опустошенность. Я больше не мог сопротивляться, не мог бороться. Все мои силы ушли на то, чтобы просто дышать. Мое лицо не выражало никаких эмоций. Я смотрел перед собой, но ничего не видел. Внутри меня была пустота. Она была огромной, бездонной, как черная дыра, поглощающая все мои мысли, чувства и желания. Я был опустошен, и пустота внутри меня была единственным, что я мог чувствовать. — Я ненавижу тебя... — с тяжелым дыханием ответил я, упав рядом с Маккормиком. Внутри меня нарастало чувство, словно что-то тяжёлое и давящее медленно опускалось на грудь. Оно было незнакомым, холодным и острым, как лезвие ножа, которое безжалостно вонзалось в сердце. Я пытался понять, что происходит, но слова ускользали, а мысли путались. В какой-то момент я почувствовал, как слёзы начинают наворачиваться на глаза. Это было странно и непривычно. Обычно я был человеком, который держал свои эмоции под контролем. Я научился справляться с трудностями, находить решения и не показывать слабость. Но в этот раз всё было иначе. Чувство отчаяния было настолько сильным, что я не мог его игнорировать. Оно росло, как волна, накрывая меня с головой. Я закрыл глаза, пытаясь справиться с этим ощущением, но слёзы уже начали катиться по щекам. Я не мог понять, почему это происходит. Хотя, нет... Причина моего страдания прямо сейчас лежала передо мной и глядела на меня пустым взглядом, не выражающее никакого сожаления в содеянном. — Не плачь. Слезы застынут на холоде. — прошептал он, а после закрыл глаза... ~ Он просто молча глянул на меня в ответ, а после начал улыбаться. — Лучше отойди от меня, неприятно видеть тебя так близко. — с презрением во взгляде сказал я. Он продолжал молча смотреть, никак не реагируя на мою просьбу.  — Что, объебался до такой степени, что ходить не можешь, мудила?  Я сильно толкнул его в грудь, а после он упал на пол. Он никак не отреагировал на это действие, лишь продолжая прожигать меня взглядом. — Да что с тобой такое, блять? Что глазками хлопаешь, уёбок?! — с неприязнью крикнул я. Было сложно продолжать сдерживать себя.  — Как Твик мог связаться с тобой? Такой хороший и добрый парень и ты, такое вечно недовольное, угрюмое чмо. — на его лице была ехидная ухмылка, он будто ожидал этого, всеми силами стремясь задеть мои чувства. Он старался задеть меня за живое, все эти действия были конкретной провокацией. Ну и что ему с этого? Получит от меня несколько раз, и всё. Чего он добивался на самом деле? У него есть желание просто выбить меня из колеи? Ну да, очень на него похоже, тем более при его нынешнем состоянии.  — Не пойму, ты что, бессмертный?  — Как человек, переживший две клинические смерти, возможно, да. — ответил он, продолжая ухмыляться. — Чего ты добиваешься? Я стоял и не трогал тебя, но тебе, как всегда, нужно что-то ляпнуть, обязательно вызвать во мне чувство агрессии. — сказал я слегка раздражённым тоном. Мой голос не был таким громким, как тогда, ведь сейчас я искал рациональное решение проблемы. Общаться на равных с Маккормиком — синоним к деградировать. Я не считал себя полным отбросом, мне не хотелось опуститься до той планки, до которой спустился он. — Может быть, мне это нравится? Может, мне нравится видеть тебя в таком состоянии. Знаешь, я ведь знаю тебя лучше, чем все эти фальшивые люди. Они не видели твою настоящую сторону. Думаешь, Твик догадывается, что ты такой человек? Не думаю, что ты сразу показал ему все свои прекрасные стороны. Точно не знаю, сколько вы знакомы, но, видя ваши отношения друг с другом, понимаю, насколько ты хочешь уберечь его. Он тебе дорог, так ведь? Не думаю, что Крэйг Такер решил податься в супергерои, чтоб помочь незнакомцу. — сказал он, поднимаясь с пола. Во время его монолога он разгуливал по всей кабине лифта, сложив руки за спину. Я стоял молча, не проронив ни слова, и внимательно слушал его. Он говорил быстро и эмоционально, пытаясь задеть меня своими словами. Его голос звучал громко и резко, но я не реагировал на провокации. Внутри меня бушевало чувство неприязни. Мне хотелось встать и ответить ему, но я сдерживал себя. Я понимал, что любая моя реакция только раззадорит его. Раз ему приносит удовольствие эта бурная реакция, то мне стоит его игнорировать, если, конечно, он не сам начнет драку.  — Если ты хочешь начать разговор, то сначала протрезвей. Хотя нет. Лучше вообще не разговаривай со мной. — сухо ответил я. В душе снова начало нарастать чувство агрессии. Я ощущал, как внутри меня что-то бурлит и рвётся наружу. Каждая клеточка моего тела была напряжена, а кулаки непроизвольно сжимались. Я был уверен, что готов врезать ему в любой момент. Кеннет, вызывал во мне бурю эмоций. Он стоял недалеко, и я уже чувствовал, как мои пальцы начинают дрожать. Я сжал кулак правой руки, ощущая, как кожа становится белой от напряжения. В этот момент я был готов накинуться на него и нанести удар. Но что-то внутри меня остановило. Я задумался. Разве это решение? Разве это выход? Разве так поступают адекватные люди? Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Я знал, что это бессмысленно. Да, я мог бы спустить всю зло и накопившуюся обиду. Но разве это принесёт мне облегчение? Однозначно принесёт, но в данной ситуации — бессмысленно. Разве это поможет мне решить проблему? Нет, конечно. Наоборот, это только усугубит ситуацию. По всей видимости, он этого и добивался, судя по его внезапной речи. Я же в свою очередь был непреклонен и осознал, как будет лучше поступить в данный момент. Также причиной того, что я не стал бросаться на парня, было чрезмерное чувство усталости. Мне как можно скорее хотелось добраться домой и немного остаться наедине. У меня был волнительный и тяжёлый день, который заставил почувствовать различный спектр эмоций. Было обидно, что сейчас больше всего преобладали отрицательные.  Я достал телефон из кармана, стараясь спустить свой накопившийся пыл. Мне было интересно, не написал ли мне случаем Твик.  К сожалению, новых сообщений из чата не было, мне стало немного обидно. Я мгновенно ощутил чувство волнения. Все ли с ним в порядке? Ладно, напишу ему, как доберусь до дома. Странная ситуация, моя комната буквально в ста метрах от меня, но я никак не могу попасть в нее.  По всей видимости, Маккормика задели мои слова, либо же ему стало скучно. Он прислонился к дальней от меня стене и молча опустил голову. Спасибо, что заткнулся, не представляешь, как я счастлив.  Интересно, сколько я нахожусь здесь? Последний раз я смотрел время, выходя из такси, было 4:26 pm. Черт, сейчас 4:37. Серьёзно, прошло только одиннадцать минут? Мне казалось, что это длится вечность. — Может, наберёшь какой-нибудь вахтёрше, не знаю. — послышался голос с конца кабины. — Почему это должен делать я? Самостоятельно тяжело? — Мудила, ты живешь здесь. У тебя явно есть номер кого-то из работников. Да и к тому же у меня денег нет на счету. — Я почему-то не удивлен. — прокомментировал я, одновременно ища какой-нибудь номер из персонала в списке контактов. Ничего не найдя, я, будучи максимально недовольным, отложил телефон в карман. Я увидел, как шаги вновь приближаются в мою сторону. Я уже было хотел высказать негодование, но он прошел мимо меня, остановившись возле приказной панели. — Свет, если что, отключили, этаж ты никак не выберешь. — прокомментировал я, смотря на его дальнейшие действия. — Заткнись, я знаю. — огрызнулся он, продолжая что-то выискивать, светя фонариком возле панели.  — У тебя галюны? Клад пиратский ищешь? — недоумевая спросил я. Он никак не ответил на заданный вопрос, а после выдавил протяжное «О». — Номер управляющей, звони ей. — сказал он, тыкая пальцем на бумажку, на которую я никогда не обращал внимания. — Хоть какая-то от тебя польза. Спустя десять нервных минут после моего звонка свет в общежитии все же включили. Оказывается, никого из персонала не было в здании, и никто не заметил выбитых пробок из-за переизбытка электроэнергии.  Десять нервных минут прошли практически в молчании, иногда Кенни комментировал нашу обстановку и вставлял провокационные фразы, посланные в мой адрес. В свою очередь, я никак на него не реагировал, листая ленту в «Instagram», одновременно проверяя чат с Твиком каждую минуту. Для чего я это делаю, если мне приходят уведомления? В момент, когда двери лифта открылись на желанном четвёртом этаже, я услышал громкое: «Пока, жду нашей следующей встречи!» Я ничего не ответил, абсолютно не желая коммуницировать с ним. Я был рад, что смог избежать сегодняшней драки, ведь она могла случиться в любой момент. Эти двадцать минут были самыми долгими в моей жизни, даже нужные лекции по геофизике в сравнении с этим казались лишь секундой. По приходе в комнату я сразу же услышал громкий голос Клайда. — Джимми, я забыл сказать, чтоб ты купил две банки пива! Надеюсь, ты прочитал мои мысли и взял их! — кричал он через всю комнату. — Ты, по-моему, перепутал. — ответил я, кидая сумку на свою кровать. — О, чувак, а ты где вообще был? — поинтересовался он, явно удивившись моему присутствию.  — В пизде. — огрызнулся я, ложась на кровать.  — Ого, быстро же ты поменял ориентацию. — подшутил он, а после сам же начал смеяться с собственной гениальности. Мне стало неприятно от этих слов, потому что точно такая же фраза прозвучала с уст Маккормика некоторое время назад. — Очень смешно, ты прям в ударе. — с раздражением вякнул я, попутно расстёгивая черную рубашку. Судя по взгляду Клайда, мое нахождение здесь, вызывало у него негодование, словно в нашу комнату забежал незнакомец. — Не, я серьёзно говорю. Ты где был? У меня не было желания на данный момент просвещать Клайда в свою предысторию. Да не только только Донована, а любого человека на этой планете. Я желал остаться наедине со своими мыслями, чтоб немного поразмышлять и прийти в себя. Я осознавал характер Клайда, поэтому понял, что он не поймет выражение «заткнись, дай мне побыть одному». Он до последнего будет терроризировать меня со своими вопросами, пока не выпытает всё в мельчайших подробностях. Оставлять его в неведении не вариант.  Расстегнув рубашку до конца, я подошел к шкафу, чтоб взять домашнюю одежду. — Ты насколько вчера нажрался, что тебе даже стало все равно куда пропал твой лучший друг? — поинтересовался я, надевая домашнюю футболку. — Да бля, я тебя практически не видел, ты все время с Твиком тусил... А стой, подожди... Ты что у него был, да? Чувааак! — последнее слово, он растянул с большим энтузиазмом, он был явно заинтересован в подробностях. — Я думал Толкин тебе уже все сказал. — Чего? Почему он знает, а я нет? — с обидой сказал он. — Я думал, что ты хотяб поинтересуешься, где я. Толкин видел меня в последний раз и знал куда я отправлюсь, но мой «лучший друг», даже не побеспокоился за меня, не позвонил, не написал. — Бля, Факер, не отрабатывай. Если у тебя какая-то хуйня случилась, то говори. Я же вижу, что ты весь на нервах стоишь. — Да, блять, на нервах! Сука, как меня все заебали! Ты ещё сидишь доебываешь! — не вытерпев, выкрикнул я на одном дыхании. В течение всего дня я сдерживал свои эмоции, пытаясь сохранять спокойствие и не позволять раздражению взять верх. Но напряжение достигло предела, и я почувствовал, что больше не могу его контролировать. Клайд оказался тем, на ком я решил выместить свою злость. Хотя он не сделал ничего плохого, его присутствие стало катализатором для моего взрыва.  В порыве агрессии я зацепился ногой об ножку кровати, ударившись мизинцем. Я выкрикнул обрывистое «блять», разозлившись еще больше. — Крейг, успокойся, я тебя прошу. Просто объясни, что случилось? Если не хочешь, то молчи, я не буду допытывать. — спокойно сказал Донован. В момент мне стало неловко за свое поведение. Было обидно, что я решил выместить злость на невиновного человека. Клайд был моим другом, который мог выслушать меня в сложной ситуации. Я осознавал, что доверяю ему и могу выплеснуть все свои эмоции. Мне хотелось поведать ему о своем напряжённом дне и, возможно, спросить совета (хотя он не высказывал ничего по-настоящему стоящего). — Ладно, сейчас приду в себя. — сказал я и тяжело выдохнул. Клайд лишь молча наблюдал за моими дальнейшими действиями. Я присел к нему на кровать и решил начать свой рассказ. — Да, я вчера действительно был у Твика, ну, точнее, сегодня.  — Ого, если так, то ты должен быть рад. Разве нет? — Должен, но ты слушай до конца. — ответил я, формулируя весь рассказ у себя в голове. — Короче говоря, мы курили траву у Толкина в туалете. — Чего? Бля, да там же пожарная сигнализация. Она у вас не сработала? Помню, что курил у него в туалете, и она мгновенно облила всю комнату водой, собственно, как и меня самого. — В прошлом году? А, да все еще думали, что ты обоссался. — это воспоминание заставило меня слегка улыбнуться. — Да заткнись ты. Рассказывай дальше.  — Он уснул в туалете, а потом Толкин дал мне пятьдесят баксов, чтоб я довез его домой. Ну, точнее, я занял. — Ого, какая неистовая щедрость. — прокомментировал он. — Бля, ну короче... Твик все время ко мне лез, ну... Обнимал там, сам понимаешь. — Чтооо?! Реально?! Это же круто, чувак! — радостно восклицал Донован, но, увидев мое серьёзное выражение лица, резко сменил эмоцию. — Это из-за того, что он был пьян, так что радоваться нечему.  — А целоваться лез? — спросил Клайд, ехидно улыбнувшись, одновременно играя бровями.  — Идиот, нет, конечно. — сказал я, ударив Донована по затылку. — Бля, ладно, давай дальше, мне интересно. — Окей, только не комментируй каждое мое предложение. Я вызвал ему такси до дома, но не хотел говорить свой адрес, что привело к тому, что мы поссорились. Позже я всё-таки выведал адрес у его друга, и мы благополучно поехали. Мы донесли пьяного Твика до его квартиры вместе с его другом, а после я остался у него. Так... — я резко прервал свой рассказ, взглянув на удивлённо лицо Клайда. Я не знал, стоит ли продолжать свой рассказ. Стоит ли рассказывать всю правду? — Ну так что дальше было-то? — резко спросил он, ожидая продолжения. Я вновь и вновь прокручивал воспоминания той ночью. На душе стало так тепло и приятно. В момент я вспомнил о действительности, которая меня окружает, поэтому пришлось размышлять над презентацией своего рассказа. — Ладно, продолжаю. Он начал говорить мне приятные слова, трогал мою руку. Ну, в общем, мы уснули в обнимку. — вырвал из себя я, будто говорил что-то незаконное. Клайд с ещё более ошарашенным выражением смотрел на меня. Он резко улыбнулся, что дало мне понять о его радости за меня.  — Блин, да я был уверен, что вы сойдётесь! Сразу было понятно, что он тебе нравится! — с улыбкой на лице он несильно ударил меня локтем в бок. — Блин, да тихо ты, дай я закончу. Но когда он проснулся, это был пиздец. — Да, бывает такое. Когда проводишь ночь после клуба с красавицей, а на утро оказывается, что она еще та страхолюдина. — Бля, да заткнись ты. Хватит меня перебивать. — серьёзно сказал я. В ответ Донован сделал немой жест, показывающий рот на замке.  — Он начал вести себя грубо, ну, огрызаться типа, сказал от него отъебаться, будто совсем не помнил, что было вчера. Я хотел рассказать ему о его поведении тогда, но всё же решил промолчать. Либо же он делал вид, что не помнит, потому что ему стыдно.  — Чувак, ну ты сам понимаешь, похмелье всё-таки. Все так себя ведут с бодуна.  — Я это понимаю... Но знаешь, что мне было обидно? Я столько для него сделал. — Бля, Крэйг, сам посуди. Кто притащил его на вечеринку? Правильно, ты. Кто должен нести за него ответственность в неизвестном месте? Правильно, опять ты. Ты не думай, что ты ахуеть какой герой, раз за деньги ТОЛКИНА довез его до дома. — в этот момент Донован был очень серьёзен. Я до самого конца думал, что он будет слушать мою историю и иногда вставлять слова «ага, да, понятно». Но у самого Клайда Донована появилась рациональная мысль для рассуждения, смысл которой заставил меня задуматься. Отчасти мне было неприятно это слышать, в особенности фразу «Ты не думай, что ты ахуеть какой герой...». Мне хотелось пнуть друга, сказать, чтоб он заткнулся, но осознавал, что он говорит истину.  Может, я в действительности беру на себя так много, присваивая себе качества настоящего героя? Я же не сделал что-то по-истине стоящего для Твика, чтоб на данный момент злиться и обвинять его в своей голове.  Хоть Клайд не знает всей ситуации, но уже сейчас говорит правильные вещи. — Ты прав. — коротко ответил я. Донован был крайне удивлён моему ответу, будто уже ожидал обвинений с моей стороны. — Серьёзно? Ты даже не избил меня и не сказал: «Заткнись, ты ничего не понимаешь»? Я точно с Крэйгом Такером разговариваю? — Вот за такое я вполне могу тебе въебать. — сказал я с серьёзным видом. — Всё-всё, я молчу, продолжай.  — Ладно, это ещё не всё. Квартира у него, мягко сказать, не в благоприятном сост... — я не успел договорить, как услышал голос Клайда, снова решившего вставить свой комментарий. — Бля, да не будь таким нежным. Скажи, что срачевник полный, и всё. — Да, срачевник полный, и всё. Доволен, идиот? Но. Я обеспокоен из-за него, чувак. Мне кажется, что что-то не так. Дело в том, что он принимает антидепрессанты. Я обеспокоился этим, ведь он пил алкоголь, что абсолютно несовместимо. — сказал я, находясь в напряжении. Нужно ли знать об этом Клайду? Может, мне стоило промолчать?  — Антидепрессанты? Ого, я слышал, что это опасно. Ему стоило сказать тебе заранее.  — Я решил спросить про них... Его реакция меня очень удивила. У него началась паническая атака, он расплакался... И сказал мне уезжать домой, хотя я хотел остаться. Поддержать его, помочь прийти в себя. После этой ситуации чувствую себя так разбито, не знаю. Абсолютно не понимаю, что мне делать. Почему он так отреагировал? — рассказал я, опустив голову вниз. Клайд внимательно слушал, а на его лице виднелось сочувствие. По всей видимости, в своей голове он формулировал слова поддержки. Он искал ответ на мой заданный вопрос, хотя он был задан не совсем Доновану. Это было что-то вроде пищи для рассуждения. Вопрос, который я буду обсуждать в свой голове на протяжении всей ночи. — Ну, скорее всего, ты чем-то его задел, наверное, не стоило задавать этот вопрос. В этой ситуации будет лучше лично спросить у Твика, что случилось. Ты писал ему? — поинтересовался он, на ходу формулируя свой ответ.  — Нет, ещё не писал. — я покачал головой, опустив голову. — Так что ты медлишь? Скорее всего, он ждет твоего сообщения. После слов Клайда я достал практически разряженный телефон из кармана и быстро открыл чат с Твиком. Новых сообщений, естественно, не было, что заставило меня слегка напрячься. — А что писать? — спросил я у Клайда. — Тебе лучше знать. — загадочно произнес он. Я продолжал сидеть в нашем чате, силясь уловить нечто важное. Мысли роились в моей голове, и я пытался сформулировать сообщение для Твика. Стоит ли ему знать о моих мыслях? Быть может, я больше не нужен ему? Я нервно закусил нижнюю губу, ощущая, как напряжение сковывает меня. Спросить о его состоянии казалось наиболее логичным. Но что, если это лишь усугубит ситуацию? Ведь Твик не желал видеть меня после нашей ссоры у него дома. Что, если я напишу ему сейчас, а он снова оттолкнёт меня? Может, лучше подождать? Но сколько времени следует ждать? Я вспомнил, как он выглядел сегодня. Его глаза были полны боли и обиды, и я осознал, что должен что-то предпринять. Но что именно? Отправить сообщение? Позвонить? Или просто оставить его в покое? Я взглянул на экран телефона, на его имя в чате. Твик был там, но казалось, что между нами непреодолимая пропасть. Я не знал, как преодолеть её. Внезапно я понял, что не могу больше ждать. Я должен сделать шаг навстречу, даже если это будет трудно. Ведь я люблю его, и он важен для меня.

У тебя все хорошо? Я переживаю.

5:23pm

После набранного сообщения, я отложил телефон в сторону. Почему это так заставляет нервничать?

***

Я сидел в темном углу комнаты на кровати, окруженный мраком и тишиной. Пепельница лежала на моих коленях. Каждая затяжка сигареты была для меня ритуалом, попыткой найти утешение в этом дымном облаке. Пятая сигарета уже была выкурена, но тревога не отступала. Руки тряслись, словно их била мелкая дрожь, выдавая мое внутреннее напряжение. Это был не просто физический симптом, а отражение того, что происходило внутри меня. Голова была забита беспокойными мыслями, которые кружились, словно стая голодных птиц, готовых наброситься на любую мысль. Они налетали одна за другой, не давая ни минуты покоя. Я пытался отвлечься, но каждый раз, когда дым попадал в легкие, мысли лишь на мгновение затихали. Никотин, словно обманщик, давал мне иллюзию облегчения, но это было лишь временное затишье перед новой волной тревоги. Я знал, что он не поможет размыть мои мысли, облегчить голову. Он лишь временно приглушал боль, но не мог избавить от нее навсегда. Состояние оставалось тяжелым, словно невидимая тяжесть давила на плечи. Я продолжал курить, надеясь, что это хоть как-то поможет справиться с внутренним хаосом. Но каждый раз, когда сигарета заканчивалась, тревога возвращалась, и я снова тянулся за новой. В этот момент я почувствовал, как пальцы дрожат сильнее. Они словно пытались сказать мне что-то важное, что я не хотел слышать. Возможно, они пытались напомнить мне, что я не справляюсь. Что я тону в собственных мыслях и не могу найти выход. Но я продолжал курить, надеясь на чудо. В голове никак не мог исчезнуть образ Крэйга. Он был там, как навязчивая мелодия, которую невозможно выбросить из головы. Каждая мысль о нем вызывала во мне бурю эмоций, целый спектр чувств, которые сменяли друг друга, словно волны в штормовом море. Сначала я ощущал пустоту. Мне не хватало его присутствия рядом, словно часть меня была оторвана. Его отсутствие ощущалось как физическая боль, которая пульсировала внутри меня. Я не мог сосредоточиться на чем-то другом, все мои мысли возвращались к нему. Но вскоре пустота сменилась отторжением. Мне хотелось забыться, ни на секунду не думать о нем. Это было странное чувство. Я понимал, что не хочу его видеть, не хочу слышать его голос, не хочу думать о том, что он сделал или сказал. Мне казалось, что это единственное, что может избавить меня от боли и дискомфорта. Я чувствовал себя последней тварью на этой планете. Мне было стыдно перед ним. Я не мог понять, почему я отвергаю его поддержку, когда так нуждаюсь в нем. В глубине души я знал, что он всегда был рядом, готов помочь, поддержать, но я не мог принять его помощь. Я боялся, что если приму ее, то это будет означать, что я слаб, что я не могу справиться сам. Руки снова затряслись, а сердце начало биться быстрее. Сигарета дотухла до фильтра. Помнишь, как я обещал тебе бросить? Прости, что не могу устоять перед этим желанием. Снова мысль о Крэйге. Нет, прошу только не сейчас. По щеке снова стекла теплая слеза. Я все еще не мог понять, что вызвало такой внезапный всплеск эмоций. Его вопрос про антидепрессанты? Нет, если бы это было действительно, я бы отреагировал иначе. Хотя мое поведение сложно предугадать. Причина крылась в чем-то другом, но я никак не мог найти ответ. Возможно, это было связано с чем-то, что произошло раньше, что-то, о чем я не задумывался или не придавал значения. С момента ухода Крэйга прошло уже полчаса, но я все ещё не мог успокоиться. Мои мысли кружились в голове, я не мог найти себе места. Зачем я вообще заставил его уйти? Ведь мне так нужно было его присутствие, его поддержка. В тот момент я не мог объяснить даже самому себе, что мной двигало. Стыд за свой вид перед ним стал только усиливаться. Я чувствовал себя слабым и беспомощным, как будто потерял контроль над ситуацией. Показать перед ним свою жалость было особенно неприятно. Я всегда старался казаться сильным и уверенным, но сейчас я ощущал себя уязвимым и ничтожным. Его уход оставил пустоту, которую я не мог заполнить. Я чувствовал, что потерял что-то важное, что-то, что не смогу вернуть. В этот момент я осознал, как сильно он был мне дорог, и как сильно я нуждался в его присутствии. Но было уже поздно. Он ушел, и я остался один со своими мыслями и чувствами. Кажется, я осознавал, в чем крылась причина моей истерики. Эта мысль разом промелькнула в моей голове, словно яркий свет, осветивший всю ситуацию. Он мне нравится. Сначала это осознание было похоже на удар молнии. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Мои глаза округлились от удивления, словно я увидел что-то невероятное. Нет, это не так. Это не может быть правдой. Я тут же попытался убедить себя, что это просто мимолетная мысль, случайное совпадение. Но чем больше я пытался отрицать это, тем сильнее становилось чувство, что это не просто мысль. Это что-то реальное, что-то, что я не могу игнорировать. Я переложил пепельницу на пол и лег на бок. Может это чувство глубокой привязанности, как к другу? Он ведь сделал для меня столько приятных вещей, с ним связано столько моментов. Я забыл, когда последний был так счастлив. Вспоминалось тепло его пальцев, нежно обнимающих меня, и как это тепло проникало в самое сердце, согревая его изнутри. Его прикосновения были не просто физическим контактом, они выражали глубокую связь, которую мы разделяли. Его улыбка, искренняя и теплая, заставляла меня чувствовать себя особенным, словно я был единственным, кто видел эту улыбку, предназначенную только для меня. Его смех, заразительный и искренний, наполнял пространство вокруг нас радостью и счастьем. Его отношение ко мне было особенным. Он слушал меня с вниманием, поддерживал в трудные моменты и радовался моим успехам, как своим собственным. Почему я снова плачу? Разве я не должен радоваться? Но радость смешивалась с горечью и растерянностью. Я чувствовал себя потерянным, не зная, как справиться с этими новыми и такими сильными чувствами. Я боялся, что они могут разрушить мою жизнь, если я не найду способ их принять и понять. В глубине души я понимал, что эти чувства никуда не денутся. Они были частью меня, неотъемлемой частью моей жизни. Они сделали меня тем, кем я был сейчас, и я не мог отрицать их существование. Они были моими, и я должен был научиться жить с ними, принять их и, возможно, даже позволить им стать частью моего будущего. Нет, так не должно быть. Разве я заслуживаю это? Что я сделал, чтобы быть с таким человеком, как Крэйг? Он слишком идеален, слишком хорош собой, уверен в себе. Разве ему нужен кто-то вроде меня? Я не уверен в себе, у меня есть свои недостатки, я не всегда уверен в своих силах, не могу справиться с эмоциями.  Прям как сегодня. Я завелся буквально из-за ничего, когда всё было нормально. Я эмоционально нестабильный, не заслуживающий всего тепла по отношению к себе. Возле него не должен быть такой человек, как я. Да и с чего я решил, раз он мне нравится, то это взаимно? Крэйг точно не такой, это со мной что-то не так. Он точно видит во мне друга, человека с общими интересами, с которым ему приятно проводить время. Крэйг не гей, да и я не гей.  Да даже если я гей, то что с того? Мы живем в свободной стране, разве мне что-то сделают за мои чувства? Нет, я не гей. Мне же нравились девушки. А может, он мне вообще не нравится?  Я часто реагирую очень эмоционально на доброту и внимание других людей. Даже маленький комплимент, помощь или улыбка могут вызвать у меня глубокую благодарность и признательность. Иногда я преувеличиваю значение таких проявлений и вижу в них больше, чем есть на самом деле. Возможно, это связано с моей низкой самооценкой или неуверенностью в себе. Я стремлюсь найти подтверждение своей ценности в глазах других людей. Такая реакция может быть как положительной, так и отрицательной. С одной стороны, она способствует укреплению отношений с окружающими. Людям приятно, когда их ценят и благодарят. С другой стороны, это может привести к чрезмерной зависимости от чужого мнения и неоправданным ожиданиям. Может быть, такая же ситуация с Крэйгом? Все эти чувства нахлынули так внезапно и быстро. Все чувства в момент спутались, как мне справиться с ними?  На кровати все еще ощущался запах Такера. Я вдыхал этот аромат всеми силами, стараясь воссоздать в голове его образ. Меньше часа назад он был рядом, все было хорошо, так и могло продолжаться дальше. Естественно, такому человеку, как я, нужно все усложнить, сделать по-своему. Почему я не могу мыслить рационально и не портить отношения с другими людьми? Вдруг он меня возненавидел? Крэйг точно злится на меня. Он явно считает меня странным и ненормальным. Разве так поступают нормальные люди? Я чувствую себя неадекватным. Он не должен терпеть меня. Я не заслуживаю счастья. Не должен испытывать эти чувства. Это неправильно. Я чувствую себя обузой. Есть ли способ избавиться от этого? Перестать постоянно думать о нем? Мои мысли крутятся только вокруг него. Я не могу сосредоточиться ни на чем другом. Постоянно вспоминаю наши разговоры, жесты, взгляды. Эти воспоминания причиняют боль. Я хочу, чтобы он исчез из моей жизни, но понимаю, что это невозможно. Я продолжал бессмысленный монолог в голове, совсем не обращая внимания на реальный мир. Крепче прижав подушку, пропитанную запахом Крэйга, я закрыл глаза. Господи, я надеюсь, этот ужасный день скорее закончится. Я больше так не могу. Вдруг среди всей тишины пустой квартиры пронёсся громкий звук уведомления телефона. Нащупав его на кровати, я посмотрел на экран блокировки. Коэйг У тебя все хорошо? Я переживаю. 5:23pm Вроде я должен испытывать счастье, ведь мне написал человек, который мне нравится? Но я испытывал только безграничную пустоту внутри своего тела. До этого я испытал бурю эмоций, но сейчас чувствую себя так... Никак. Никак я себя не чувствую. Это связано с моим состоянием сейчас? Что со мной не так?  Я откинул телефон в сторону, не ответив на сообщение Такера.  — Прости, Крэйг, мне надо разобраться с собой. — сказал я вслух, сильнее прижимаясь к подушке.