Часть 31

      Катя долго молчала, и он воспользовался этой паузой, чтобы налить чай и себе. Потом сидел и пил маленькими глотками. Закипела курица в кастрюле, убавил огонь и снял пену. Посолил, прикрыл крышкой. Только тогда Катя заговорила. — Я безумно люблю тебя, Жданов, — сказала она. Совершенно серьезно. Без улыбки и сарказма. Андрей знал, что она говорит правду. — Наверное, я с этим слегка переборщила. Я дала тебе повод думать, что со мной можно обращаться так, как настроение с утра ляжет. Что меня можно попросить спрятать любовницу или обмануть невесту. Что мне можно предложить взять ответственность за серую схему спасения компании. Я была словно в каком-то розовом дурмане: всё, что ты скажешь, я делала. Да, я влюбилась в тебя с первого взгляда, но никогда бы и представить себе не могла, что ты вдруг обратишь на меня внимание как на женщину. Но я так хотела этого, что когда начались эти ваши с Малиновским натужные попытки оставить нас наедине… с перерывом на то, чтобы успокоить Киру, я повелась. Я же принца всю жизнь ждала. Вот и дождалась. — Да, избаловала ты меня, — он усмехнулся. — Меня вообще все всегда баловали. И это меня, конечно, испортило. Вернее, даже не испортило, а я… потерял чувствительность. Перестал ощущать, что обижаю людей. Словами или поступками. Или невниманием. Слишком легко ко всему относился. А ты мне наглядно показала, насколько я был неправ. — Ты знаешь, это было нелегко. Убедить сначала надо было себя — в том, что ты неправ. Сначала оправдывала тебя. Как и любая влюбленная идиотка. Так бы и продолжала, да Роман Дмитриевич со своим творением разбили мои бесценные розовые очки. Это было по-настоящему больно. Это отравило меня. Но яд смог стать лекарством — хотя бы на какое-то время. Я смогла не умереть от него. Фигурально, конечно. По-настоящему я бы вряд ли умерла. Не считаю себя малодушной. Коля очень помог на том этапе. Я не говорю, что выбранный нами способ мести был правильным, но он хоть как-то отвлекал от разрывавшей меня боли. Это было плохо. Потому что причиняя боль тебе, я никак не облегчала свою. На совете я думала, что освободилась. Я хотела этого освобождения. Все те оскорбления от Киры и Александра… не шли ни в какое сравнение с тем, что я испытала после того, как прочитала инструкцию. В общем, тут я как раз проявила малодушие, попросту сбежав. Мне была нужна передышка. Отдых от вас всех. Какие-то новые цели. Большое спасибо Юлиане за то, что она позволила мне их получить.       Катя отпила воды и поморщилась, сглатывая. Достала таблетку и рассосала, потом продолжила: — Я сожалею, что не перезвонила Павлу Олеговичу из Египта, когда Коля сходил к вам на совет в первый раз. Мне и в голову не пришло, что он не обозначил точные сроки моего возвращения. Теперь понимаю, что вы тогда подумали: специально подсунула фальшивую доверенность и смылась. Представляю, как тяжело было тебе лично. — Доверенность была составлена адвокатами «Никамоды», а они те еще мошенники, — махнул рукой Андрей. — Так что ты не виновата. — А они, по словам Коли, изначально хотели, чтобы я на самом деле прибрала вашу компанию к рукам. В этом случае их гонорар вырос бы до небес, как они считали. — И самое интересное, что нашел этих адвокатов не кто иной, как Малиновский! — Да? Не знала. Но сейчас не в этом дело. Просто захотели подзаработать, но вовремя опомнились. Я не об этом сейчас. А о том, что я эту свою боль пестовала примерно так же, как и прежде — любовь к тебе. И упивалась нанесенными мне обидами. Даже возненавидела вас всех за то, что не даете мне покоя даже когда я уволилась. С моей точки зрения всё было логично: я не знала, что доверенность оказалась недействительной. Узнала только в последний день, когда ты пришел к родителям с заявлением, что я украла компанию. И я совершенно не понимаю, почему Зорькин не сказал мне раньше. Или он тоже не знал? — Прекрасно знал. И я тоже не понимаю, почему! — Может, из-за моих родителей? У Коли не было денег на международный звонок, а я звонила не каждый день. И всегда папа либо сам со мной говорил, либо рядом стоял. Я не хотела, чтобы он знал. — Вот ведь незадача какая! А из «Зималетто» позвонить — значило раскрыть нам тайну твоего местонахождения! — Андрей покачал головой. — Скажи, а электронной почты там у вас не было в Египте? — Была… — сказала Катя. — Я рассылала письма для Юлианы. Но как я уже сказала, я не понимала, в чем проблема и почему вы так все хотите меня видеть. Но Коля мог мне написать, я почту проверяла. Кстати, а почему вы мне никто не написали? — Вирус дебилизма заразил нас всех, — он улыбнулся. И тут же обеспокоенно спросил: — Кстати о вирусах! Кать, ты как себя чувствуешь? Может, обратно в кровать? — Да, сейчас в ванную… и да, в кровать. Варенье классное! — Я тебе еще принесу.       Они прервались с разговорами, Андрей проводил Катю в санузел, потом помог добраться до кровати. — Ты дождешься Юлиану и пойдешь, да? — Катя зевнула. — Ну да. Давай пока с серьезными разговорами повременим, ладно? — Ладно. Давай! — Давай еще температуру померяем?       Оказалось — тридцать семь и пять. — То-то я чувствую, что мне легче! — улыбнулась Катя. Она была в постели, но не легла, а полусидела, Андрей устроил ее повыше с помощью подушек. И сам сел поперек кровати у нее в ногах, прислонившись к стене. — Это главное, что тебе легче. Расскажи, как тебе работается у Юлианы?       И Катя принялась говорить. Боль в горле была не такой уж сильной, она время от времени рассасывала леденец с анестетиком. И пила потихоньку теплую воду. В какой-то момент она поняла, что засыпает. Проснулась уже когда рядом была Юлиана. А Жданова не было… — Катюш, привет! — улыбнулась начальница. — Как ты? Андрей мне вахту переда полчаса назад. — Да вроде бы уже все хорошо… — неуверенно произнесла она. Горло снова саднило. — Ну, не очень-то и хорошо! — Юлиана покачала головой. — Меряй температуру! — А Андрей уже ушел? — Да, поехал к себе. Завтра еще к тебе заедет, а в понедельник ему надо быть в форме, «Зималетто» начинает продажи. Была большая рекламная компания, график сейчас у них всех напряженный. — Понятно. Спасибо, что возитесь со мной… — Не за что! Пока я только сидела и ждала, когда ты проснешься. Ну вот, дождалась! Кстати бульон у Жданова получился вкусный, почти как у моей мамы! — Да? — Катя расплылась в улыбке. — Обязательно попробую!       Она встала и уже более уверенно, чем раньше, пошла в санузел. Привела себя в относительный порядок. — Значит, так, дорогая моя, — сказала Виноградова, когда Катя добралась до кухни. Бульон был еще теплый. — Завтра и послезавтра ты сидишь дома. А лучше еще и вторник и среду. Никаких отговорок не принимаю. Ты мне нужна здоровая! Компьютер у тебя есть? — Нет, — она помотала головой, — у родителей остался. А я им не хочу говорить, где я живу. — Ладно, это твое дело. Тогда я в понедельник отправлю Эльвиру принести тебе лэптоп. Но только в понедельник и скорее всего вечером. Пока тебе надо прийти в себя. — Тридцать шесть и восемь! — радостно сказала Катя, глянув на термометр. — Не важно! Возможны рецидивы! В общем, лечись. Кажется, Андрюша создал тебе все условия? — Да… я думала, у меня галлюцинации от высокой температуры, — мечтательно улыбнулась Катя, глотнув бульона из чашки, — когда проснулась, а он открыл дверь снаружи ключами. Я просто не запомнила первый раз, когда он пришел. Сказал, я как только открыла дверь, упала в обморок. А он скорую вызвал… — Он сказал, — Юлиана сочувственно покивала головой. — Поговорили хоть? — Да, поговорили… — Кать, все нормально? Ты не обижаешься, что я дала ему адрес? — Конечно не обижаюсь! Он же ничего плохого не сделал, только помог. — Вы что-то решили насчет вас двоих? Не собираешься с Воропаевым прекратить ваши игры? — Об этом мы не говорили… — А, да! Андрей просил тебя ему позвонить, как проснешься. Чтобы он знал, что ты в порядке. А я сейчас пойду. — Да, конечно! Спасибо вам, Юлиан! — На здоровье, дорогая!       Юлиана ушла, а Катя отправилась обратно на кухню, допила бульон и съела кусочек мяса. Было действительно вкусно! Так странно было осознавать, что Жданов умеет готовить. И вообще — позаботился о ней. Может быть, он и правда любит ее? Катя больше не верила словам, но пока верила делам. А дела эти говорили о том, что Андрей примчался к ней сразу, как только Юлиана сказала ему, что не дозвонилась. Возился с ней бесчувственной, вызвал скорую. Купил лекарств и даже градусник! Неужели он и правда любит ее? Как бы она хотела в это верить! Но после всей этой истории с инструкцией, а главное, следованием ей, она просто не могла себе позволить рухнуть в омут с головой. И Катя собиралась воспользоваться тем, что она вроде как пока болеет, но в то же время неплохо себя чувствует и может здраво рассуждать. Относительно, конечно. И главное: она будет думать сама, не принимая в расчет укоры и сожаление мамы и нытье Зорькина о том, что у него ничего не получается с Викторией.       Но оказалось, что даже небольшая температура влияет на способность здраво размышлять. У нее не получалось. Вместо того, чтобы разложить по полочкам всю историю отношений со Ждановым, Катя с улыбкой на лице вспоминала его заботливые прикосновения, его улыбку, озабоченное выражение его лица, когда ей было особенно плохо. Только мысли об этом и занимали ее… Пока он сам не позвонил, не дожидаясь ее звонка. — Катюша, привет! Ты как? — Ой, я забыла позвонить, извини. У меня все в порядке! — Приехать к тебе? — Не надо, Андрюш, правда все хорошо. Я буду лежать и отдыхать. Спасибо тебе большое. — Ты главное выздоравливай! И, Кать, я хотел тебе сказать кое-что. Надо было раньше, но кажется, я придремал под твои рассказы о работе в Египте… — Так ты уснул?! — Ну да. Разбудил меня звонок Юлианы. А ты так и спала, мы не стали тебя будить. — Может и правильно… Что ты хотел сказать? — Возможно, до тебя дойдут сведения, что я встречаюсь с Викторией. — С Клочковой? — удивлению не было предела. Но раз сам сказал, значит, есть какое-то объяснение. — Да. Видишь ли, это сродни тому, что у вас с Сашкой. Мы с Викой поговорили и решили, что так будет спокойнее и ей, и мне. На самом деле мы просто сотрудничаем, Вика вообще взялась за ум, восстановилась в университете, мы с Кирой хотим попробовать дать ей новую должность. В общем, у нас с ней ничего нет и не будет. — Неужели? — Катя почувствовала, как в сердце кольнула игла страха. Интересно, он и перед Кирой так же оправдывался за то, что крутил с моделями? У Виктории вполне модельная внешность… — Ага. Дело в том, что люблю другую девушку, да и Вику тянет совсем к другому мужчине! — А почему она не с ним, с этим другим мужчиной? — Катя против воли начала улыбаться. Что за интрига? — Хотел бы я сказать, потому что он с другой и Вика ему не интересна, но это не так. Этот другой — просто козел, на самом деле. Вика кроме унижений мало чего от него видела. А официально он действительно крутит с другой, хотя к Вике его тянет даже на грани потери сознания. — Ты ведь сейчас не о Романе Малиновском? — Нет, ну ты что? Ромка ее давно не интересует. А вот Сашка… — Воропаев?! — Катя воскликнула в изумлении. — Да не может быть! — Вот и так думал, пока не обнаружил его в квартире Вики, отчитывающим ее за позднее возвращение домой как ревнивый муж. — Так… то есть он… ты… — Все просто. Она видела, как вы с Сашкой целуетесь на выставке. И обиделась, убрала его в черный список на мобильнике. А он позвонил в «Зималетто», Кира слышала, как он скандалил. Грозился уволить Вику завтра же, если она с ним не встретится вечером. — Кошмар… — Это он уже температурил, я так понимаю. Был в состоянии аффекта. А ключи от ее квартиры у него были, когда-то дубликат сделал. Вот такие дела. Так что я Вику еще и немного защищаю от его нападок. Мы считаемся официальной парочкой, в пятницу женсовету официальную пресс-конференцию давали. В общем, веселая история. Говорю потому, что тебе же наверняка тот же Воропаев в своем ключе подаст. — А… да, понятно. Что, Вика больше не работает на Александра? — Нет. На него Зорькин работает теперь… — Да? А, Коля что-то говорил, что Воропаев назначил ему встречу. И больше я ничего не знала… — Ну вот, теперь знаешь. Еще ему стучит Урядов. Но я не против, тайн у нас нет — теперь. А ты отчеты Зорькина проверяешь? — Нет. А надо? — Как хочешь. Сашка претензий не предъявляет, так что все нормально. В конце концов, доверенность у него! — Да, верно. Раз ты говоришь, что все нормально, не буду беспокоиться. — Вот и правильно. Я завтра заеду, наверное, в обед. Ключи я сдал, так что буду звонить в дверь. — Хорошо! Я буду ждать. А еще мне Юлиана обещала передать компьютер и бумаги в понедельник… — Так я смогу и забрать как раз? В обед опять же к тебе заеду! — Точно! Спасибо тебе большое! А то я тут с ума сойду без работы… — О, значит действительно выздоравливаешь! — рассмеялся Андрей. — Катюш, люблю тебя! — И я тебя люблю… Пока! — Пока!       В этот вечер Катя засыпала почти здоровой и совершенно точно счастливой. Кажется, ей постепенно удавалось отпустить прошлое…